Татьяна Гранде – Игры, опасные для жизни (страница 15)
Девушка, подгоняемая собственной обидой, вскочила с места и мягко, по-кошачьи ступая, подошла к висящему на стене овальному зеркалу.
Едва не упираясь лбом в поверхность стекла, она внимательно разглядывала собственное лицо. И, не найдя никаких изъянов во внешности, решительно вытерла слёзы ладонью и, тряхнув белокурой чёлкой, подумала вновь, что напрасно Иван так груб с ней.
Какая же она дура? Вовсе нет! Скоро он убедится в этом! Ему придётся считаться с ней! Возможно, скоро её положение в этом доме изменится. Только бы с мальчиком всё решилось быстрей, так или иначе.
Ей самой стало страшно от жестокой мысли, закравшейся в голову. Как это – так или иначе? Что если с Толиком на самом деле произошло нечто ужасное, и его нет больше в живых? Малыша ей было действительно жаль. У мальчика был спокойный нрав и покладистый характер. Он не приносил ей особых хлопот!
Ниночка зябко передёрнула плечами, словно откуда-то повеяло холодом, и потуже запахнув халатик, невольно вспомнила тот страшный вечер, когда решила провести очередную ночь с Иваном и шла к нему в прекрасном настроении. Как хорошо, что она успела тогда остановиться, едва не открыв дверь в его комнату…
Громкие спорящие голоса заставили её замереть и задуматься, как поступить, дабы не обрушить на себя праведный гнев Грекова.
Мешать какому-то очередному важному разговору, не стоило, но из любопытства она решила послушать, с кем он беседует, не подвергая себя опасности. Искушение быть в курсе событий было столь велико, что она припала глазом к дырочке замочной скважины.
Сначала она не увидела ничего интересного. Лишь Ивана, меряющего шагами комнату и нервно курящего Лысого, сидящего в кресле и стряхивающего сигаретный пепел в пепельницу на журнальном столике.
Ниночке, правда, удалось рассмотреть лежащие в беспорядке на белой матовой столешнице фотографии.
– Вот, сука, уехать она, видишь ли, хочет со своим хирургом, идиотом, да ещё Толика забрать! – Иван наклонился, взял несколько снимков и принялся внимательно их рассматривать. – Дура! Она думает, что от меня так легко избавится!
В сердцах бросил фотографии обратно на столик, но те соскользнули и рассыпались веером по полу.
Лысый наклонился, подобрал с пушистого ковра одну карточку, и некоторое время смотрел на снимок, где Лида садится в машину Стаса, целуя его.
Чувствуя затылком сверлящий взгляд Ивана, он боялся сказать хоть слово.
– Что, не знаешь, что нужно делать? – Иван злобно усмехнулся. – Тебя учить надо? Хорошо, я тебя научу, как это прекратить! И чтобы эти двое голубков перестали ворковать навсегда. Самое лучшее, что можно придумать, это подрезать тормозной шланг в машине этого юркого докторишки. Сделаешь все как надо!
Иван, резко повернулся и пошёл к двери, с намерением удостовериться в конфиденциальности разговора.
У Ниночки точно оборвалось что-то внутри от дикого животного страха. Она летела по коридору, не чувствуя собственных ног и через пару секунд оказалась уже у своей двери, благодаря бога за то, что она открывается бесшумно.
Проскользнув в комнату и закрыв за собой дверь, она еще некоторое время стояла, прижавшись к ней спиной. И ей казалось, она слышит бешеное биение своего сердца. Лишь через пару минут, придя в себя, девушка бессильно опустилась на мягкий ковёр, чувствуя, что ноги, вдруг сделавшись ватными, совсем не держат её.
Она с ужасом представила, что было бы с ней, если бы Иван обнаружил её, подслушивающую, за дверью.
Только через час она пришла в себя и в голове ее вновь возникли слова, сказанные Иваном.
– Что же это они надумали? – мысли бешено отплясывали в ее голове сумасшедший танец. Она старалась их отогнать, но они вновь возвращались на круги своя.
Речь, несомненно, шла о Лиде, бывшей жене Ивана. Предчувствие надвигающейся грозы не оставляло девушку. Но поскольку это касалось её, лишь в малой степени, Ниночка заставила себя успокоиться и выкинуть прочь из головы чужие заботы. Однако в ту ночь она заснуть так и не смогла.
А уже через пару дней в оставленной в кресле газете, она обнаружила статью об аварии на дороге и сразу всё поняла. И ей стало жутко при мысли о том, Иван Греков так жесток и так скор на расправу.
…Теперь, лёжа на диване, закинув руки за голову и уставившись вверх, исследуя взглядом потолок, Ниночка размышляла о том, что случайно подслушанный разговор может быть козырным в беседе с Иваном. Но она не исключала и возможности, что подобное раскрытие карт о собственной причастности к случившемуся, может обернуться для неё плачевно.
Мысли путались, и в ее бедной головке царил полнейший хаос. Чувство тревоги всё разрасталось. Хотелось немедленно что-нибудь предпринять. Не было сил вот так просто лежать и страдать.
Будто огромный червь поселился в ней и сейчас пожирал её изнутри. Ещё немного времени его коварной работы – и от Ниночки останется пустое место…
Почему Иван с ней так поступает? Что от него можно ожидать в дальнейшем? Мысль была стара как мир. И она сама знала ответ, хотя и не желала, себе в этом признаться.
Еще немного и Греков выбросит её из своей жизни так легко, как отправил бы на свалку, надоевшую ненужную вещь.
Становилось темно, Нина встала и включила светильник. Резкий свет заставлял жмуриться и Ниночка, передумав, выключила его, вновь погрузив комнату во мрак. Затем, вернувшись к диванчику, зажгла свет торшера.
Все вокруг осветилось мягким зеленоватым сиянием, оставив темными лишь углы комнаты. Ниночка подошла к окну и, распахнув его, устроилась на подоконнике, вдыхая нежный аромат свежести сада, мгновенно заполнивший комнату.
Ее все чаще стали посещать мысли, собрать вещи и уйти отсюда, продолжить учёбу и жить как все. Выйти замуж, родить детей…
Почему, черт возьми, нет? Но она всегда отгоняла эти мысли прочь, слишком сильна была привычка жить беззаботно, ни в чём не нуждаясь. А уйти – значило шагнуть в неизвестность.
– Родить детей! – эта важная мысль, промелькнув в сознании, не спешила уходить. И Ниночка тут же уцепилась за неё как утопающий за спасительную соломинку.
Ведь она действительно может родить Ивану ребёнка. Своего-то мальчишку он любит, хоть тот и чудаковат и способен выделывать время от времени разные кренделя.
Почему бы и нет? Этим рецептом пользовались сотни женщин всех времён и народов…
Всё, казалось бы просто, да только не совсем! Вся загвоздка в том, что она-то не беременна. Хотя, ведь можно и соврать! Пока соврать, а там видно будет!
На душе стало легче. Хотя эта идея и показалась ей вначале глупой, с каждой секундой она находила всё больше и больше аргументов за, нежели против. И, в конце концов, хитроумная задумка вырвала её из скользких лап обиды и тоски.
Девушка соскочила с подоконника и в приподнятом настроении направилась в ванную комнату. Ведь сегодня она должна быть красива как никогда, чтобы сосредоточить на себе внимание Ивана. И навсегда разрушить довлеющий ореол бедной обделенной судьбой, девушки. Сегодня она должна выглядеть великолепно!
Глава двенадцатая. Я Найду твою маму!
Толик проснулся от громких голосов. Открыв глаза, мальчик не сразу понял, где находится. Сон отпускал его очень медленно.
На кухне бренчали посудой и громко гоготали мужские и женские голоса. А в комнате витал едкий сигаретный дым.
Толик закашлялся и окончательно проснулся. События минувших дней, проплыв стройной чередой в его голове, вернули его к действительности.
Из кухни вынырнула Маринка.
– Ну что, легче тебе? – девочка ласково потрогала его голову. – Температура немного спала. Сейчас ещё лекарства дам, и через денёк будешь как новенький!
Голоса становились всё громче, и Толику захотелось забраться под одеяло с головой.
– Не бойся, малыш, это мама со своей компанией резвится, – Маринка заметила, что Толик с опаской смотрит в сторону кухни, и попыталась его успокоить, – они скоро разойдутся. Мама официанткой работает в ресторане и к ней постоянно кто-то липнет. Я уже привыкла. Ух, прилипалы противные! – она обернулась и погрозила кулаком в сторону кухни. – Я сейчас чай тебе принесу, лежи, – девочка погладила Толика по голове.
Когда она принесла табуретку, видимо, предварительно согнав кого-то с неё, со стороны кухни сразу же послышались пьяные недовольные возгласы.
– Вообще по домам пора! Людям спать надо! А тут некоторые бродят ночами! – громко рявкнула Маринка, обращаясь ко всей компании сразу.
– Ну что ты, дочь, разворчалась? – миролюбиво сказал женский голос, и вслед за Маринкой появилась молодая женщина, точная копия дочери. С такими же, как у Маринки чёрными вьющимися волосами и добрыми темно карими глазами.
– Это откуда у нас взялись такие маленькие ухажёры? – она присела на краешек дивана, на котором лежал мальчик.
Женщина наклонилась ближе, и от неё неприятно пахнуло спиртным. Толик машинально отстранился, вжавшись в диван, словно собираясь совсем раствориться в нём. Марина, не обращая внимания на мать, протёрла табуретку чистой тряпкой и водрузила на неё стакан с чаем, затем деловито надорвала уголок новой упаковки аспирина.
– Ну, мам, отстань от мальца! Ты же видишь, ему плохо. И вообще, гони свою компанию прочь, – девочка взглянула на мать с жалостью, – ты посмотри на себя, хватит тебе уже!!!
– Аля! – звал пьяным фальцетом с кухни мужской голос. – Мы скучаем.