Татьяна Гранде – Игры, опасные для жизни (страница 11)

– Бедный мальчик, – мелькнула в его голове мысль, но он не задержал на ней своего внимания.

Он понимал, что Иван родной отец мальчишке, и перечить Грекову – себе дороже. Толик из своей комнаты наблюдал, как отъезжает большая чёрная машина, увозя противного дядьку, который всё пытался что-то у него выведать.

Мальчик не понимал, что им всем от него нужно, ведь ему-то ничего от них не надо! Лишь бы мама была рядом, и он опять мог прыгать и играть. Зарываться носом в её пушистые рыжие волосы, забравшись ей на колени. Она опять ласково гладила бы его по голове, принося в душу покой.

Мама рассказала бы смешной стишок про зверей, смеясь вместе с ним заразительно и громко. Толик крепко зажмурил глаза и увидел мамино лицо. Только вдруг оно стало расплываться и исчезать. Толик всё сильнее зажмуривал глаза, но мамин облик исчез безвозвратно…

И тогда он заплакал горько и неудержимо. Растирая ручками слёзы по лицу. Он даже не заметил, что отец вошёл в его комнату и сейчас стоял за его спиной. Малыш вздрогнул от резкого голоса и обернулся.

– Ты опять ноешь? Ты не мужчина. А, может, ты ждёшь хорошей порки? – глаза отца были узкими и злыми. Толик молчал, и Иван вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Глава восьмая. Побег из дома.

Под утро Толику снился сон и он улыбался. Мама протягивала к нему руки и звала к себе очень ласково. Её рассыпавшиеся по плечам волосы, горели рыжим светом, искрясь в солнечных лучах. На ней было красивое розовое платье, и Толик побежал к ней со всех ног.

Шаг, два, три, четыре! Он почему-то, не мог никак добежать, словно расстояние между ними ни капельки не уменьшалось.

Вдруг показался поезд, остановился, и мама вошла в него. Вот она выглянула из тамбура и вновь стала звать Толика, продолжая улыбаться и махая ему призывно рукой. Толик увидел рядом с собой большую чёрную собаку.

Она бежала с ним бок, обок, изредка толкая носом и пугая его. Но ему некогда было бояться, и он старался не обращать на неё внимания, хотя в душе его уже зародился страх, начиная сжимать его душу своими безжалостными холодными лапами.

Картинка сменилась. Вот уже огромная обезьяна из зоопарка возникла перед Толиком, навязчиво пихая ему в лицо жёлтым бананом. Он попытался оттолкнуть её, и тогда она оскалила зубы, словно собираясь вцепиться в него.

– Ты не мужчина, ты не мужчина, – звучал в ушах мальчика монотонный как звон колокола, голос.

Вдруг, обезьяна дико захохотала, показывая лапой на поезд, который тронулся, унося с собой маму далеко, далеко. Туда, где Толик никогда бы не нашел ее.

Мама всё махала ему рукой и что-то кричала, пытаясь выскочить из набиравшего скорость поезда и лицо её было белое – белое от страха… Толик закричал и проснулся, дрожа всем телом.

В окно детской светило солнце, нарисовав своим нежным лучиком полоску яркого света, осторожно пробивавшуюся сквозь неплотно задёрнутые шторы. По стенам носились солнечные зайчики, отражённые стёклами.

Толик улыбнулся, поняв, что увиденный только что кошмар, всего лишь сон. Всё не так уж плохо. И если его не хотят отвезти к маме, то он просто пойдёт к ней сам. А то и правда мама без него уедет.

Он стал быстро складывать в рюкзачок необходимые, по его мнению, вещи. Любимого чёрного с белой грудкой пингвинчика – последний мамин подарок, пару машинок, карандаши и краски. Потом он безжалостно разбил копилку-свинку и собрал деньги. Надел спортивный костюм и кроссовки. Тихонько открыл дверь, прокрался по коридору к выходу, открыл запоры и выскочил на улицу.

Настроение у него было отличное. Было так радостно, что скоро он, наконец, встретится с мамой. Главное сейчас не попасться никому на глаза.

Толик свернул с асфальтовой дорожки в сад. Там он знал местечко, где дерево росло очень близко к каменному забору, и одна его ветвь касалась ограды.

Навстречу грозно оскалив зубы, выскочил Дик. Пса спускали с цепи на ночь для охраны. Но, увидев, Толика доберман радостно заскулил и потрусил рядом.

Толик быстро нашёл это самое дерево, забрался на него и осторожно полез по ветке к забору. Она наклонилась под его тяжестью, грозя обломиться, и потрескивала, словно предупреждая об опасности. Дик, тихонько скуля, бегал внизу.

Пёс время от времени ставил лапы на ствол дерева, словно пытаясь на него влезть и помочь хозяину. Наконец, Толик добрался до ограды, перелез с ветки на каменную стену и выпустил тонкую ветвь из рук.

Когда она со свистом распрямилась, мальчик покачнулся, чуть не потеряв равновесие. Тогда он крепче вцепился в камни пальчиками и уселся на корточках ровнее.

Он долго смотрел вниз. Было высоко и страшно, но ведь путь назад отрезан, окончательно и бесповоротно, тогда мальчик крепко зажмурился и прыгнул. Больно ударившись коленом, он упал на бок, но не заплакал, а лишь стиснул крепко зубы, и стал быстро-быстро тереть рукой больное место, пока боль немного не отпустила.

Мимо проносились машины, слышалась летящая из них весёлая музыка. Курортный посёлок жил своей жизнью. Местные спешили на работу, а беззаботные отдыхающие торопились насладиться всеми прелестями своего отпуска и впитать в себя на целый год веселья и праздника. И никому не было дела до маленького мальчика, бегущего вдоль дороги.

Толик искал автобусную остановку. Он раньше всегда ездил на машине, но знал, что и автобус обязательно довезёт его до города.

Вскоре за поворотом показалась долгожданная остановка. Люди столпились на ней в ожидании транспорта. Некоторые нетерпеливо голосовали проезжающим легковушкам. Тётки, спешившие продать свой фруктовый товар на рынке, обсуждали цены.

Толик присел на скамейку и стал наблюдать, как голуби наперегонки устремлялись к брошенной толстой бабулей горстке семечек, торопливо обгоняя друг друга и подходя совсем близко к своей кормилице. Но лишь одно резкое движение со стороны той, и они тут же, взмахивая крыльями, отскакивали в сторону.

Эти наблюдения так увлекли его, что он чуть не пропустил подъехавший автобус. Опомнился, лишь, когда в открытые двери уже натолкалась толпа. Вскочив со скамейки, он подбежал к автобусу и протиснулся на заднюю площадку.

Автобус был набит битком и медленно пополз по дороге вверх.

– Совсем мальчишку задавили, – послышался голос рядом, и сильная мужская рука пододвинула его к окну. Толик прилип носом к стеклу, наблюдая за обгоняющими автобус машинами.

Уже становилось жарко, очень хотелось снять курточку, но не было возможности даже пошевелиться, и он терпеливо ждал конца пути.

Кондукторша со своего места призывала всех замешкавшихся оплатить проезд, даже не решаясь ринуться в толпу, а лишь, на очередной остановке, пугала «зайцев» контролем на линии.

Толик платить не стал. Хотя деньги в рюкзачке были, он просто начисто забыл о них. Стоял и любовался красочным ландшафтом из каменных изваяний, выстроившихся вдоль дороги. Смотрел на причудливые горные стены, то отвесные, то пологие, с обилием огромных валунов, словно нечаянно рассыпанных каким-то великаном из сказки.

Наконец, показался город, удивляя и радуя своим величием и красотой. Этими смешанными архитектурными стилями, где новостройки смешались со старинными домами, втиснутыми в свободный клочок земли и призванными извлечь из каждого метра жизненного пространства наибольшую выгоду.

Ведь именно сюда, в неказистые, на первый взгляд домики, стремилась попасть основная масса приезжего народца, чьи карманы не грела теплом благополучия и уверенности, путёвка.

Город приглашал – нате, пользуйтесь моей добротой, отдыхайте вволю. Я приму всех! И богатеньких «толстосумов», и не очень обеспеченных, но жаждущих Крымского солнца, граждан!

Автобус подкатил к стоянке на площади. Люди выбирались из его недр торопливо, и непременно наступая друг другу на пятки. Как всегда, завязалась словестная перепалка. Какой-то тётке рассыпали яблоки, и она торопливо собирала их, упорно не давая выйти остальным пассажирам.

Вскоре толпа поредела, и Толик выскочил на улицу. Снял скорее спортивную курточку, сунул в рюкзачок и огляделся. Тут он никогда не был. С мамой они ездили по городу на троллейбусе, но названия улицы, где она живёт, мальчик не помнил. Хотя дом, если бы увидел, узнал сразу.

Он помнил, что напротив, находится большой магазин. Там они покупали продукты, да и игрушки ему. Мальчик решил, что из троллейбуса обязательно рассмотрит дом, так как тот стоял рядом с дорогой.

Толик, недолго думая, побежал к остановке. Невдалеке торговали мороженым, и ему сразу захотелось кушать. Порывшись в рюкзачке, Толик нашёл деньги и, сунув мороженщице, выбрал себе аппетитное эскимо на палочке.

Дождавшись троллейбуса, мальчуган забрался в него и, найдя свободное место у окна, уселся поближе к выходу, чтобы при необходимости выскочить без промедления. Заметив, что мороженое тает в его руках, он начал слизывать капли, с подтекавшего сладкого брикета.

Мальчик внимательно смотрел в окно, стараясь не пропустить долгожданной остановки. Сквозь стекло, лучи солнца жгли нещадно, воздух раскалился так, что не спасали даже открытые настежь окна.

Не давая мороженому совсем растаять, Толик стал торопливо откусывать от него большие кусочки.

Сладкое лакомство обжигало холодом горло, но это ему даже нравилось. Создавалась иллюзия того, что на улице вовсе не жаркое лето.