Татьяна Грач – Дар цмина (страница 11)
– Эм…
– Что-то не так? – на этот раз в голосе Кэммираса звучала сталь, и официант не посмел возразить. Скрылся в дымке, которая, кажется, стала еще гуще.
– А ты грооозный такой, – протянула Лайла. Положила голову Кэммирасу на плечо, но на этот раз он не стал отстраняться. Продолжил неотрывно смотреть туда, где исчез официант.
Минут пять не происходило ровным счетом ничего. Кэммирас все сильнее мрачнел, и даже гости, осознанно или нет, отошли от него подальше, предпочтя вести беседы о чем-то своем. Две парочки и вовсе отправились танцевать к сцене. А Лайла… Лайла, кажется, настолько отчаялась завоевать его внимание, что подошла к шесту, нежно обхватила его рукой и стала медленно кружиться. Грациозно, призывно, но при этом почти невинно. Под одобрительные посвистывания Кэммирас послал ей улыбку в ответ и осушил очередной бокал «Сияния».
– Тебе ведь на нее плевать, – послышался рядом голос Олни. То ли возмущенный, то ли полный надежды, что Кэммирас подтвердит его слова.
– Может, да, может нет. – Кэммирас пожал плечами. Не станет же объяснять, почему перебирает девиц одну за другой. Кого ищет. – А если тебе не плевать, подойди и забери ее оттуда, пока не стала посмешищем.
Олни сделал шаг к шесту, но в этот момент музыканты прервали затянувшуюся романтичную мелодию. Вместо этого заиграли мотив его любимой, хоть уже и давно позабытой песни:
Пусть певца среди музыкантов не оказалось, Кэммирас и без того прекрасно помнил слова. Напевал их тихонько, пока гости занимали места за столиками. Однако на втором куплете невольно замешкался, поняв, наконец, причину замешательства официанта.
Двое охранников придерживали под руки осторожно шагающую девушку с завязанными кашемировым шарфиком глазами.
– Не волнуйтесь, мальчики, я не запнусь, – с мягкой улыбкой сказала она и продолжила шагать вперед.
«Я бы не был так уверен», – подумалось Кэммирасу. Золотистое платье в пол, сзади длинный шлейф – не очень-то удобно для ходьбы вслепую. Но девушка продолжала идти уверенно, ни разу не сбившись. Даже каблуки не мешали грациозной походке, зато он смог оценить стройные ноги, которые виднелись из высокого разреза при каждом шаге. И изящные узкие плечи, не скрываемые тканью платья.
Она казалась слишком идеальной. Искусственной. Кэммирас поймал себя на мысли: пусть бы действительно запнулась. Или пошатнулась. Тогда бы поверил, что живая. Стало до странного досадно.
– Какая куколка! – присвистнул кто-то из гостей.
Значит, вот чем решили его порадовать дядюшки? Прямо как в детстве: лучшую игрушку их мальчику.
– Куколка? Все верно, – проговорила девушка очаровательным голоском. Едва заметно дрогнувшим. Широко улыбнулась, чуть наклонив голову в приветственном поклоне. – Я подарок наследнику империи «Ц-мин», пусть годы его будут бесконечными. От близких в знак любви, пусть и их годы будут бесконечными.
– До чего хорошая кукла, – фыркнула Лайла.
Девушка приблизилась, и Кэммирас вдруг заметил, как она покусывает губы. Как медлит при каждом шаге, прежде чем поставить ногу на пол.
Все-таки живая.
Эта мысль показалась глотком прохладной воды в душный вечер. Кэммирас оглядел собравшихся и, понизив голос, предложил:
– Пусть попробует угадать.
Дядюшки хотели порадовать его – что ж, он придумал себе развлечение. Гости закивали: им эта затея тоже понравилась.
– Только тс-с, – предостерег он. – Ни слова, пока она не выберет.
Некоторые взяли по бокалу в ожидании зрелища. Кэммирас тоже. Громко, чтобы кукла его услышала, произнес:
– Можешь снять повязку.
Она тут же подчинилась, как и подобает правильной кукле. Легким жестом развязала шарфик, накинула его на плечи. Заморгала часто-часто, пока глаза привыкали к свету.
А Кэммирас глядел на нее, не отрываясь. Боялся: если на миг отведет взгляд – иллюзия тут же исчезнет. Теперь окончательно понял: дядюшки вовсе не проучить его пытаются. Отыскали девушку, настолько похожую на ту, что он так часто рисовал…
Чтобы извиниться. Купить его прощение. Как делали уже сотни раз. Слишком часто, чтобы сейчас сработало. Внутри закипела холодная ярость, и Кэммирас до боли в костяшках пальцев сжал край стола.
– Вас так много, – девушка задумчиво прижала палец к губам. – И кому же из вас меня подарили?
Оказывается, есть плюсы в том, что твое лицо не мелькает в газетах. Можно развлечься, наблюдая за чужой растерянностью. Абсолютно искренней, как ни странно для куклы.
Гости переглядывались, но молчали, как Кэммирас и попросил. Он снова ощутил кружащую голову эйфорию. И дело вовсе не в количестве выпитых коктейлей. Видеть, что тебя слушаются – это пьянило намного сильнее.
– Кажется, поняла, – девушка одарила всех странной полуулыбкой, – кукла должна сама отыскать хозяина, да?
Надо же, догадливая. Слишком догадливая. Пришлось повторить себе: «Не смотри. Прожжешь свой подарок взглядом. Ты и так видишь ее каждый день».
Да, каждый день. Нарисованную. Вживую она казалась совсем другой. Более… настоящей. Родинка над бровью. Щурится от непривычного света, отчего глаза кажутся чуть раскосыми. Руки подрагивают, хоть она и пытается скрыть это за плавными движениями.
«Не смотри».
Кукла медленно двинулась вдоль собравшихся, на миг останавливаясь около каждого. Изучая. Молча.
Стало так тихо, что Кэммирас слышал лишь собственное дыхание. И ее – неровное, сбивчивое, как только оказалась рядом. Когда музыканты перестали играть? Он и не заметил.
Легкий аромат зеленых яблок ласково защекотал ноздри. Именно тот, что ему больше всего нравится. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы продолжать, как ни в чем не бывало, изучать носки своих ботинок. Лакированная черная кожа поблескивала в голубоватых отсветах.
«Завтра верну ее обратно», – пообещал он себе. Дядюшки не должны думать, что от него так легко откупиться.
Ногти с тонким скрипом впились в столешницу, помогая вынырнуть из затягивающей вязкой трясины гнева. Очень вовремя, чтобы услышать:
– Меня ведь подарили Вам.
Не вопрос – твердая уверенность. Легкое касание щеки кончиком пальца заставило Кэммираса поднять взгляд на мило улыбающуюся куклу. Выпалить:
– Почему так решила?
Излишне резко, с раздражением, которое Кэммирас безуспешно попытался спрятать, встряхнув головой.
Кукла нисколько не изменилась в лице. Чуть склонила голову. Жест, полный почтительности. Но во взгляде сверкал странный огонек, который не удалось понять.
– Просто Вы единственный, кто не стал меня разглядывать. Так делают, если знают, что еще успеют насмотреться вдоволь, без лишних глаз.
«А еще когда не хотят выдать своих настоящих эмоций», – мысленно поправил ее Кэммирас. Разжал ладони, с легкомысленным видом пожал плечами.
– И правда. Не ожидал, что мне вручат подарок при… – он обвел собравшихся взглядом, прежде чем договорить: – друзьях.
В ответ на это Ник плотоядно ухмыльнулся. Кэммирас внутренне напрягся: понимал прекрасно, что ничего хорошего за этим не последует.
– Значит, хотел утаить от нас новую игрушку? – хохотнул Ник, перебивая модную ритмичную мелодию, которую заиграли музыканты. – Так дело не пойдет. Может, куколка станцует? – Он кивнул на сцену с танцевальным шестом, обвел остальных взглядом, ища поддержки. И получил: все тут же радостно заулюлюкали. – Нам тоже хочется заценить, что она умеет.
– Да, пускай станцует.
– Танцуй, танцуй!
Одно единственное слово слышалось со всех сторон. В голове загудело от этой какафонии музыки и криков. Нестерпимо захотелось зажать уши. Кэммирас удержался, лишь крепче сжал бокал в руке. Заметил, что кукла чуть нахмурилась – единственное проявление недовольства, которое могла себе позволить. Даже когда кто-то из гостей потянулся к ней.
Ладонь сжалась с такой силой, что бокал со звоном разлетелся на осколки.
– Тихо вы! – рявкнул Кэммирас, заставив всех тут же замолкнуть. Музыканты на пару секунд сбились с ритма. А он пристально посмотрел на Ника и произнес: – За столько лет могли бы уже запомнить, что я не делюсь своими игрушками. Ни с кем.
Они не решились возразить. Никто из них. Только Лайла тихонько пискнула: «Но Кэм…» Однако и она замолчала, стоило ему приподнять руку в предостерегающем жесте.
И лишь спустя несколько мгновений, проследив за ее взглядом, Кэммирас понял причину. Один из стеклянных осколков впился в ладонь, и теперь кровь капала прямо на белоснежный стол.
– Нужно перевязать, – послышался голос, будто сквозь густой туман.
Голос куклы. На лице которой мелькнуло презрение. Или это лишь его воображение играет злую шутку?
Кэммирас вынул осколок, поморщился, бросил на пол. Потянулся было к цепочке на шее, где всегда висел маленький флакон с эликсиром жизни. На экстренный случай, так настояли дяди. И именно потому сейчас он не стал им пользоваться. Выхватил из руки куклы протянутый шарфик, наспех замотал им ладонь. Бросил охранникам:
– Отвезите ее ко мне домой. Я приеду после вечеринки.
«…наверное», – не стал добавлять он. Захотелось улизнуть ото всех, просто побродить по ночному городу до рассвета. Но сначала отвлечь их настолько, чтобы стало не до «виновника торжества».