Татьяна Гаврилина – Болеть тобой (страница 5)

Та выглядела так, будто только что с подиума. Укладка — волосок к волоску, пальто цвета капучино, духи — дорогие, еле уловимые. Марина всегда терялась в её присутствии. Варвара Петровна была из другого мира — уверенных, красивых, успешных.

— Мариш, привет! — голос такой же ухоженный, как и она сама. — Ну, рассказывай, как успехи?

Марина опустила голову. Колючим комком застряли слова.

— Понятно. — Варвара Петровна вздохнула, тёплая ладонь легла на плечо. — Не поступила?

— На бюджет не прошла. — Голос дрогнул. — На платное предлагали, но у нас… некому платить.

Она не договорила. Мама работала в поликлинике медсестрой, получала копейки. Отец ушёл, когда Марина была в седьмом классе. Алиментов хватало только на проезд и школьные завтраки. Прасковья Ивановна пошла на вторую работу — вечерами мыла пол в Институте стран Азии и Африки, куда Марина собиралась поступать. Репетиторы были из этого же института. По пятницам Марина приходила и помогала маме. Геннадий Андреевич, проходя мимо, подбадривал: «Всё будет хорошо. Я в приёмной комиссии». Но за две недели до экзаменов состав комиссии поменяли.

— Ладно, не вешай нос. — Варвара Петровна улыбнулась. — Я поговорю кое с кем. На фирме моего однокурсника требуется секретарша, прежняя ушла в декрет. Если хочешь, конечно.

Марина подняла глаза. В них плескалась такая отчаянная надежда, что Варвара Петровна отвернулась — слишком больно было смотреть.

— Хочу, — выдохнула Марина. — Очень хочу.

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ

Тайная любовь

Варя помнила номер Сашкиного мобильника наизусть.

Она набрала его в пятницу вечером, когда делать было решительно нечего. Телефон гудел долго, она уже хотела сбросить.

— Саш, привет! — сказала она, когда на том конце наконец ответили. — Тут такое дело… Помнишь, ты говорил, что секретарша ушла в декрет?

— Помню, — голос у Саши был усталый. — Варь, ты что, нашла кого-то?

— Нашла. Соседка моя. Марина. Девчонка толковая, только из школы, институт не потянула. Возьми, не пожалеешь.

Саша помолчал.

— Ладно. Пусть приходит в понедельник. Скажи, от тебя.

— Скажу, — Варя улыбнулась в темноту. — Саш, а ты сам как?

— Нормально. Танька ворчит, кошки орут. Жизнь идёт.

— Ну и хорошо, — сказала Варя. — Дай бог.

Она положила трубку и откинулась на подушки.

Варя смотрела на капли, стекающие по стеклу, и вдруг подумала: «А что, если бы я тогда, восемнадцать лет назад, не промолчала?»

Она стояла у доски со списком поступивших. Пробивалась сквозь толпу абитуриентов, чтобы увидеть свою фамилию, а перед ней стоял высокий парень и загораживал весь обзор. Она дёрнула его за рукав.

— Подвинься! Дай посмотреть!

Он обернулся. И посмотрел прямо ей в глаза.

Варя тогда ахнула про себя. Внутри будто разорвалась небольшая, но очень яркая бомба — осколки тепла разлетелись по всему телу. Она не могла отвести взгляд — стояла и смотрела на него как заворожённая.

«Зависимость, — подумала она сейчас. — Вот она, в чистом виде. Один взгляд — и ты пропал».

— Девушка, тебе плохо? — спросил он. — Как твоя фамилия? Поискать тебя в списке?

— Анисимова… — прошептала она.

Он провёл пальцем по списку.

— Анисимова… Вот! Поступила!

— А ты? — выдохнула она.

— Я поступил, само собой. Вот моя фамилия — ниже твоей. Григорьев.

Они оказались в одной группе.

Судьба была щедра и жестока одновременно.

Варя перевернулась на диване, закинула руку за голову.

Через месяц после того сентября он объявил:

— Девчонки, у меня свадьба. Женюсь на Таньке.

Кто-то спросил:

— Ты её не любишь? Тебя заставляют?

— Нет, ты что? — глаза его округлились. — Наши родители разрешили нам пожениться, если мы поступим в институт. А мы поступили.

Варя на свадьбе пробыла около часа. Пришла посмотреть на его Таньку — и выпала в осадок. Бледная, блёклая, ни бровей, ни ресниц. Единственное красивое — длинные, до лопаток, прямые светло-русые волосы.

«Что он в ней нашёл?» — думала она тогда. И не понимала.

А теперь понимала. Теперь, когда сама попала в зависимость. Не от Саши — от другого. От мужчины, который оказался фальшивкой.

«Любовь — это зависимость, — усмехнулась она про себя. — Только мы называем это красивыми словами, пока нам больно. А когда больно становится невыносимо — начинаем называть вещи своими именами».

Она вышла замуж не по любви, по расчёту. Прожила с мужем семь лет, развелась, осталась с квартирой и чувством пустоты. Фирму открыла сама. Дела шли хорошо, деньги были, а счастья — нет.

Она научилась не замечать пустоты. Заполняла её работой, встречами, делами. Но по ночам, когда город затихал, пустота возвращалась. Садилась на край кровати и смотрела на Варю. И Варя смотрела на неё.

«Зависимость можно лечить, — думала она. — Работой. Деньгами. Новыми проектами. А можно просто заменить один объект на другой».

Она искала замену. И нашла.

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ

Обман и прозрение

Их роман с Артёмом начался на благотворительном аукционе. Она пришла туда от скуки — купить очередную бесполезную картину, потратить деньги, которые не на что было тратить. Он подошёл первым.

— Вы кого-то ищете? — спросил он.

— Саму себя, — ответила она. — Но вряд ли выставили на торги.

Он рассмеялся. И почему-то не отстал.

— Артём, — представился он.

— Варя.

— Вы всегда так коротко?

— Когда не хочу тратить время.

Он смотрел так, будто читал книгу на неизвестном языке — пытался уловить смысл, но пока не получалось.

— А сейчас хотите?

— Не поняла.

— Тратить время. Со мной.

Она фыркнула.

— Наглый.

— Удачливый, — поправил он. — Разница есть.