Татьяна Гаврилина – Болеть тобой (страница 1)

Татьяна Гаврилина

Болеть тобой

ПРОЛОГ

Тот самый разговор

— Любовь — это зависимость, — чуть ли не по слогам произнёс Саша.

За окном моросил дождь. Чай остывал нетронутый. Вова задерживался на работе — срочная вёрстка журнала. Было поздно, десятый час. Саше уходить не хотелось.

Лера молча смотрела ему в глаза. Чёрные, глубокие — провалиться можно. В их глубине — яркий свет и глухое страдание одновременно. Саша всегда казался ей надёжным, крепким, как скала. Таким, кто выдержит любую бурю.

— Твоя зависимость от Татьяны прошла? — спросила Лера, чтобы поддержать разговор.

Лицо Саши дёрнулось. Губы скривились.

— Объясни мне, что такое «любовь-зависимость», — продолжила она. — Я раньше курила сигареты с ментолом. Сначала нравилось, голова слегка кружилась. И со стороны — современная, вся из себя. А потом — кашель, бронхит. Зависимость стала в тягость. Бросала — и через день снова хваталась. Только через полгода невероятным усилием, внушением, с большим трудом прекратила. Вот это похоже на любовь?

Я думала, любовь — это что-то возвышенное. То, о чём пишут в книгах: ветер развевает мои волосы, а юноша смотрит на меня и готов на подвиг. Я думала, любовь — это про силу, про желание защищать. Про то, что он — гора, а она — его воздух.

Саша молчал. Долго. Потом мотнул головой.

— Тебе Вовка рассказал? Зачем он так? Я с ним поделился, советовался, а он…

Он медленно поднялся.

— Пока.

Развернулся и вышел.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Пять лет назад. Знакомство

Утром того солнечного и безмятежного дня всё и случилось пять лет назад.

— Сегодня едем к моим друзьям. К Сашке и Тане. Они мне уже все уши прожужжали: почему я не знакомлю их со своей невестой?

Лера почувствовала, как воздух в лёгких стал тягучим, будто патока.

Познакомилась с Вовой, когда ей было 24. Щёки вспыхнули. Впервые Вова назвал её невестой. Хотя пожениться решили давно. Ну, как давно? Встречались уже полгода, и как-то само собой получилось — не договариваясь, стали обсуждать свадьбу: в каком месяце, где, кого позовут.

— Мы с Сашкой учились вместе. В десятом классе мы оба влюбились в Таньку. Она выбрала меня. Я с ней встречался: кино, гулянки, разговоры до ночи. За руки держались. Она принципиальная — никакой вольности до окончания школы. Я согласился. Она не современная: не курила, не красилась, не материлась. Ни разу, представляешь? Но характер — взрывной. Чуть что не по её — взбрыкивает, обижается. Может неделями не разговаривать. Бойкот. Мне это надоело, и я сказал Сашке: «Бери её себе».

Вова довольно расхохотался.

— А Сашка? Не обиделся?

— Нет, ты что, обрадовался. Мы одногодки, сейчас нам по 31. А Танька назло мне стала с ним встречаться, чтобы я ревновал. А я не ревновал — я от неё устал. Сашка — дурак, всем рассказывает, что женился на Татьяне, потому что переспал. «Соблазнил — значит, жениться должен, как честный человек». Его коронная фраза. Вот козёл. У него пунктик: что моё — то ему подавай. Даже если не очень-то и надо. Смотри, не вляпайся. Я предупредил.

Вова вырулил на Новорижское шоссе. Повезло — машин почти нет. Видимо, для этого элитного района Москвы десять утра субботы — слишком рано.

— И как он её соблазнил? — Лера подбросила вопрос, чтобы дорога не казалась длинной.

— Не поверишь. После выпускного наша компания — человек десять — поехали в Строгино — загорать, отдыхать. Шумно, шашлыки. И не только. Пацаны прихватили вино, пиво.

Вова глянул на навигатор.

— И?

— Сашка рассказывал. Она сидела напротив и ржала над его тупыми шутками. Смеялась так, что глаза щурились, а нос морщился. И тут его накрыло. Думает: «Всё, брат, я влип». И влип. Она вдруг вскочила и крикнула: «Догоняй!»

— Да ну! Прямо как в кино, — засмеялась Лера. — Догнал?

— Догнал… Он побежал. Вечер. Впереди её силуэт. Он испугался — не догонит, убежит. Упали в кусты. Вокруг никого.

— Ничего себе! А если б кто увидел?

— Говорит, никого. Темно. Когда всё кончилось, шепнул: «Поженимся. Люблю. Соблазнил — значит, жениться должен».

— А Танька?

— Сказала — подумает. Но он знал — наврала. Через минуту сказала: «Да». Он говорит — лучше слова не слышал.

— Он у тебя прямо писатель. В деталях так расписал…

— Если бы мне одному. Он всем рассказывает, как напьётся. Даже незнакомым.

Въехали на территорию коттеджного посёлка «Европа-2». Сашка номер машины передал охране. Дорога, вымощенная плиткой, — чистая, не пыльная, будто её шампунем вымыли. Справа и слева — высокие заборы. Глухие, только ворота кованые кое-где. «Хвастаются друг перед другом, — отметила Лера. — Ухоженные участки, море цветов, каменные горки, можжевельники свечками в небо». Воздух чистый, прозрачный.

— Вот это дом!

Лера вертела головой, пытаясь охватить взглядом этот настоящий замок из серого камня.

Ворота бесшумно открылись. Они поднялись по ступеням. Внутри — переплетения арок, проходов, лестниц. Стены выложены тем же серым камнем, что и снаружи.

Навстречу вышла Татьяна. Короткие белые шорты, едва прикрывающие ягодицы, и объёмный белый джемпер. Волосы соломенного цвета, коротко стриженные сзади и широкими прядями спереди, лежали свободной волной. Лицо и ноги загорелые. На лице нет ни следа косметики. Всё естественное. За ней бежали кошки — одна красивее другой: белые, коричневые, чёрные, с шелковистой шерстью. Четырнадцать кошек. Но не пахло ни одной. Словно и нет их. Они подбежали, потёрлись о ноги, помурлыкали — и вдруг исчезли. Осталась только одна — Фрося.

— Самая старая и самая любопытная, — представила Татьяна. — Вам придётся разуться. У нас чисто.

Она покосилась на замшевые ботфорты Леры.

Лера оделась, как картинка из модного журнала: платье из пыльно-коричневой замши до середины бедра, кожаный ремень с акцентом на талии, сумка-муфта — тоже из замши. «Ну, приехали! — она надула щёки. — Я старалась, выбирала обувь под платье. Надену тапки — превращусь в бесформенную клушу».

— Я не разуваюсь в гостях. Дай бахилы. — Лера прикрыла глаза.

— У нас нет бахил…

— Тогда целлофановые пакеты.

— Пакеты мы не собираем. Нет такой привычки.

«Ну да, — усмехнулась Лера. — Только местами ведёт себя по-европейски».

— Наконец-то, Вовка, привёз свою красавицу! Ну, здравствуй. Я Саша.

Перед ней возник высокий стройный мужчина с чёрными волосами и такими же жгучими глазами.

— Лера, — протянула она руку.

Но он, словно не заметив, обнял её и прижал к груди.

«Ничего себе!» — В груди словно включили отбойный молоток — Лера испугалась, что Саша услышит. Она инстинктивно отстранилась.

Таня смотрела на Сашу и думала: «Ну вот, опять. Стою и смотрю на него, как героиня дешёвого сериала. Не хватало только закусить губу и пустить слезу».

— Как добрались? Как дорога? — потянул он её вглубь дома, не обращая внимания ни на ботфорты, ни на её недоумение.

— У вас не дом, а замок. Такие я только в фильмах видела.

— Это мой проект. — Глаза Саши светились. — Вовка, привет! Ты что, не сказал, что я строитель? Я, считай, весь наш коттеджный посёлок построил. Первым поставил свой дом. Набежали соседи. Стали заключать со мной договора.

Взгляд Саши скользил по её лицу, по фигуре. Губы растянулись от уха до уха.

Одна комната перетекала в другую, третью. Наконец они оказались в огромной кухне. Никаких шкафчиков — справа глухая стена, за которой пряталась вся необходимая техника: кофеварка, холодильник, микроволновка, посудомойка. Посередине — квадратный стол с мраморной столешницей, в центре — варочная панель и раковина. В углу — круглый стол из мрамора, вокруг него кресла.

Татьяна поставила на стол высокие стеклянные стаканы с апельсиновым соком.

Сашка потащил Вовку на второй этаж по витой железной лестнице в свой кабинет — курить «настоящие английские сигары».

— Пойдём поплаваем в бассейне, — предложила Таня.

— Я не знала, что у вас бассейн в доме. Мне Вова ничего не сказал. У меня нет купальника.