Татьяна Гартман – 25 оттенков русского. От древних славян до бумеров и зумеров (страница 19)

Таких примеров немало:

• −ниц− воспитательница, жительница;

• −иц− певица, сослуживица;

• −щиц− манекенщица, крановщица, продавщица;

• −ын−/−ин− княгиня, рабыня, героиня.

Вопросы вызывают некоторые существительные, образованные при помощи суффиксов −ш−, −их−, −ис−, −есс−, например, авторша, повариха, директриса, адвокатесса. В подобных словах пытаются заменить имеющиеся суффиксы на модный и крайне популярный суффикс −к−. Что не так с суффиксом −ш− и его компанией, и так ли хорош суффикс −к−? Попробуем разобраться.

Суффикс −ш− немецкий, он появился в русском языке около двухсот лет назад и имел значение «жена человека, занимающего какую-либо должность» — генеральша, председательша, адмиральша. Но со временем у этого суффикса появилось ещё одно значение, обычное для феминитивов. Понятно, что сейчас секретарша — это уже совсем не жена секретаря, а парикмахерша — вовсе не жена парикмахера. Но, видимо, пренебрежительная окраска, свойственная этому суффиксу в первом значении, означающая «женщину при мужчине, муже», всё ещё кому-то до сих пор не даёт покоя, поэтому тренершу заменяют на тренерку, бригадиршу — на бригадирку, блогершу — на блогерку.

Так может быть, всё дело в суффиксе −ш− и его действительно стоит заменить? Но нет, не сходится. Доводилось встречать и директорку вместо директрисы, и поварку вместо поварихи, и поэтку вместо поэтессы. Значит, в суффиксах −их−, −есс−, −ис− феминистки тоже замечают пренебрежительный оттенок. Соглашусь, местами он действительно присутствует. Например, на каком-нибудь официальном мероприятии никто не скажет: «А сейчас слово предоставляется директрисе нашей школы». Может быть, и правда стоит заменить эти суффиксы на −к−? Но так ли хорош именно он?

Суффикс −к− действительно продуктивный, и во многих феминитивах он давно используется: пионерка, гимнастка, волейболистка, россиянка, телеграфистка, связистка, алкоголичка, компаньонка, мусульманка, москвичка, гражданка, пианистка, артистка. Но если его распространить на все слова, то найдутся серьёзные возражения.

Во-первых, не стоит забывать, что у суффикса −к− есть несколько значений, и в одном из них он тоже может вносить пренебрежительную окраску, добавлять неуважительный оттенок, как, например, в словах торговка, историчка, училка.

Во-вторых, если чрезмерно увлечься именно этим суффиксом, то можно дойти и до таких слов, как врачка, членка или психологка, геологка. Эти слова неблагозвучные, некоторые из них неудобно произносить — язык сломаешь, по крайней мере сейчас их так воспринимают многие. А как образовать феминитивы с суффиксом −к− от слов кузнец, дворник, механик, лётчик? Задачка не из лёгких!

В-третьих, возникает вопрос: как быть со словами, которые уже заняты и имеют совсем другое значение? Что делать, например, с пилотами, матросами, овчарами, сторожами? Вряд ли какая-то девушка захочет, чтобы её называли одеждой (матроска), головным убором (пилотка), собакой (овчарка) или домиком (сторожка). Хотя, конечно, в русском языке есть большое количество многозначных слов, феминитивов в том числе. Например, финка — это и жительница Финляндии, и нож, испанка — и жительница Испании, и болезнь, даже чешка — и уроженка Чехии, и спортивная обувь.

В-четвёртых, в русском языке есть несколько таких «женско-мужских» пар с феминитивом с суффиксом −к−, в которых слова имеют совсем разное значение и не связаны между собой. Например, машинист — тот, кто управляет разными машинами, а машинистка — женщина, печатающая на пишущей машинке. Или техник — человек, который следит за исправностью оборудования, а техничка — уборщица.

В-пятых, многие современные феминитивы порой придумывают специально, поэтому от них отдаёт некоторой искусственностью. Уверена, что бухгалтерка, реставраторка, архитекторка, инструкторка возникли не сами по себе, над ними поработали. И это, пожалуй, главная претензия, которую предъявляют к этим неологизмам.

Кроме того, феминитивы не всегда образуются от существительных мужского рода, и есть такие примеры, которые, наоборот, не предполагают так называемых маскулятивов. Здесь прежде всего вспоминается советский фильм с шуточным названием «Усатый нянь». Конечно, слово нянь в словарях не зафиксировано — только няня. Кроме неё в языке есть ещё сиделка, кухарка, прачка, швея, белошвейка, горничная, сестра-хозяйка и, уж извините, проститутка. Все эти слова не имеют мужских вариантов. Более того, даже когда необходимо образовать от феминитива мужской вариант слова, возникают некоторые трудности. Например, она — балерина, а он? Есть, конечно, варианты балерун, балерон, балетчик, но все они находятся за пределами литературной нормы, да и звучат как-то нелепо, несерьёзно. Этих мужчин принято называть танцовщик или артист балета. Мужчины, кстати, почему-то не переживают по этому поводу и не борются за образование слов белошвей, прачк, брат-хозяин или проститут.

А вот уж кто точно не обижается, так это животные. Есть зебра, пантера, кобра, ласточка, обезьяна, панда, и их самцов вполне устраивает женский род названия животного. Есть песец, утконос, зубр, удав — их самки тоже не в претензии. И это не сексизм, а просто особенности языка.

А теперь ещё немного о нюансах русского языка. Не стоит забывать, что в исходных словах мужского рода, от которых образуется феминитив, подразумевается два значения. Во-первых, это мужчина, занимающийся какой-то деятельностью, или живущий в какой-то местности, или имеющий какое-то звание или статус. Во-вторых, это принадлежность человека к какой-то группе или название профессии в целом. Увлекаясь феминитивами, мы теряем общее название, то есть слово во втором значении. А это усложняет речь. Выходит, обращаться к работникам школы нужно «Дорогие учителя и учительницы», а рассказывая о жителях какой-то страны, следует говорить: «Все шведы и шведки отмечают Рождество». Или, например, придя в чей-то дом и желая похвалить работу дизайнера, сначала я должна выяснить, кто этот человек, мужчина или женщина, а потом уже сказать: «У тебя хороший дизайнер» или «У тебя хорошая дизайнерка». Всё это крайне неудобно, и вряд ли кто-то будет следовать такой логике.

Но у феминитивов, на мой взгляд, есть и плюсы. Я бы отметила здесь один грамматический нюанс, который говорит в их пользу. Разберём пример. Возьмём словосочетание врач Иванова. Если мы добавим сюда прилагательное, то оно должно быть согласовано с существительным врач — замечательный врач Иванова. Теперь добавим глагол, а он здесь должен употребляться в женском роде в соответствии с полом лица, о котором идёт речь. Получаем приехала замечательный врач Иванова. Выходит, что в отношении одного и того же человека в одном и том же предложении мы используем и женский род в глаголе, и мужской род в прилагательном. Конечно, было бы удобнее иметь феминитив, и он решил бы все проблемы — выдающаяся российская спортсменка Смирнова победила.

И ещё один момент. В самом появлении феминитивов, на мой взгляд, есть некое противоречие. Зачем они нужны феминисткам? Наверное, чтобы заявить о своих правах, чтобы прокричать на весь мир о равенстве мужчин и женщин. Но ведь получается, что с помощью феминитивов особо подчёркивается пол человека. Если женщина говорит я доктор, то она просто позиционирует себя как представителя профессии. Если же она скажет я докторка, то здесь уже обращается особое внимание на то, что она женщина-доктор. Получается, что феминитив выполняет антифеминистскую функцию. Да и сам факт образования «женских» слов от «мужских», намекающий на их «вторичность», должен быть унизительным для феминисток. Тогда уж, чтобы дамы не обижались, для обозначения женщин в профессиях следует придумать совсем новые слова! Например, кассирку начнём называть чековыбивательницей, а шофёрку — рулёвщицей. Но все эти рассуждения ближе к философии, не будем в неё глубоко погружаться.

Подытоживая, хочу сказать, что с одной стороны, словотворчество, связанное с образованием феминитивов, вероятно, поможет найти действительно недостающие слова и избежать некоторых грамматических нестыковок в речи. С другой стороны, возможно, однобокий подход — активное использование только суффикса −к−, отказ от уже существующих слов — не будет поддерживаться и приниматься обществом на ура. Искусственное вырывание и насаждение слов языку не понравится — он не любит, когда на него давят. Хотя, возможно, какие-то феминитивы и приживутся. Языку нужно время, чтобы разобраться с этим сложным вопросом и что-то принять, а от чего-то отказаться.

Оттенок двадцать первый

Коронавирусный русский

Русский язык неисчерпаемо богат, и всё обогащается с быстротой поражающей.

Если бы феминистки были менее активными дамами, то современные феминитивы в русском языке могли и не появиться. У слов, связанных с коронавирусом, шансов не появиться просто не было. В 2020 году ковидная волна беспощадно накрыла мир (хочется добавить — медным тазом) и установила свои правила: длительный карантин, закрытие общественных мест, удалённая работа и учёба, прекращение общения, погружение в интернет-сферу. Язык не мог не откликнуться на эти изменения, и вместе с новым укладом жизни в русский язык в огромном количестве хлынули новые слова. Лингвисты отреагировали быстро, и уже в 2021 году вышла в свет монография «Словарь русского языка коронавирусной эпохи». В неё вошло около трёх с половиной тысяч слов! И я не буду сравнивать это количество с лексиконом небезызвестной Эллочки-людоедки из романа «Двенадцать стульев» Ильфа и Петрова, состоящим из тридцати слов. Я просто напомню, что по различным исследованиям лингвистов словарь современного образованного человека составляет от семи до десяти тысяч слов. А тут вдруг прибавляется пятьдесят процентов! Авторы коронавирусного словаря как только не называют такой бурный приток слов: и «языковой карнавал», и «языковая стихия», и «лингвистический „пир“», и «лавинообразное словотворчество». Мне же хочется на этом уникальном примере проследить, как именно, какими путями эта мощная лавина неологизмов вошла в наш язык. Действительно, в этот период появились новые явления, предметы, понятия. Их надо как-то называть. А как? Возможны варианты.