Татьяна Гартман – 25 оттенков русского. От древних славян до бумеров и зумеров (страница 18)

• шлёпохвостница — кокетка, вертихвостка;

• лимонничать — любезничать;

• куцавеешный — одетый в кофту на тёплой подкладке — куцавейку (кацавейку);

• всемство — все мы.

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин тоже ввёл в русский язык несколько интереснейших слов. Например, племя головотяпов из «Истории одного города» знаменито тем, что его представители были беспросветно глупы, но имели крепкие головы, которыми обо всё вокруг тяпали (ударялись). В головотяпах и в самом явлении под названием головотяпство читатели узнали черты реальных людей, в результате эти слова вышли за пределы одного произведения и стали очень популярными. Были у Салтыкова-Щедрина и другие неологизмы. Всенипочёмство, душедрянствовать, умонелепствовать — эти слова остались лишь в его книгах, зато существительные злопыхательство, мягкотелость, пенкосниматель до сих пор употребляются в речи.

Ну что же мы всё о писателях да о писателях, будто бы только они занимаются словотворчеством! Карл Брюллов, известный русский художник, например, тоже внёс свою лепту: забавное слово «отсебятина» — его детище. По крайней мере так написано в словаре Даля: «Отсебятина ж. слово К. Брюллова: плохое живописное сочиненье, картина, сочинённая от себя, не с природы, самодурью». Сейчас это слово касается уже не живописи, а других сфер. Вот что написано в современном словаре: «Отсебятина, ж. разг, неодобр. 1. Свои собственные слова, вставленные в чужой текст. 2. Поступки, действия, предпринимаемые самовольно, вопреки имеющимся указаниям».

А мы отправляемся в XX век, где встретим нескольких поэтов-новаторов. Футуристы, например, ставили такие эксперименты над языком, что дух захватывает. В результате этих лингвистических изысканий в русский язык пришло много новых слов. Прежде всего, конечно, это существительное заумъ и прилагательное заумный, которые отображают суть их творчества. Эти слова впервые употребил Алексей Кручёных, а потом они стали знаменем новой поэзии. В своей «Декларации слова, как такового» Кручёных объясняет, что «художник волен выражаться не только общим языком (понятия), но и личным (творец индивидуален), и языком, не имеющим определённого значения (не застывшим), заумным». Тогда, в 1913 году, слово заумь означало литературный приём — отказ от естественного языка, замещение его другими элементами. Сейчас значение этого слова стало гораздо шире: заумь — что-то замысловатое, непонятное, нелогичное. Конечно, примеры зауми футуристов, такие как юнёжь, бегиня, крыломах Велимира Хлебникова или грустина, поэмия, солнцескат Василия Каменского, в языке не задержались. Зато громадьё, голоштанный, сер-пастый Владимира Маяковского и бездарь Игоря Северянина неплохо прижились, и сейчас их можно найти в словарях. А поэт Василий Каменский, например, помимо стихов увлекался авиацией — он летал на монопланах и аэропланах. Считается, что именно он стал использовать слово самолёт в современном значении, и с его подачи оно закрепилось в русском литературном языке. Однако слово это придумал не Каменский, оно существовало в языке и раньше, задолго до появления авиации. В «Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона» в статье «Шлиссельбург», напечатанной в 1903 году, рассказывается, как войска Петра

Первого овладели крепостью Нотебург:«…особый отряд… переправлен на правый берег…флотилия блокировала крепость со стороны Ладожского озера; на самолёте устроена связь между обоими берегами Невы…». Как это понимать? Конечно, в Петровскую эпоху в армии не применялись самолёты в современном значении! В этом отрывке речь идёт о самоходных паромах, на которых можно было пересекать широкие реки, именно их триста лет назад и назвали самолётами. Это же подтверждает знаменитый драматург Александр Островский в пьесе «Бесприданница», написанной в 1878 году. Там один из главных героев — Паратов — обращается к своему собеседнику: «Так вы меня, Василий Данилыч, с „самолётом“ ждали?» Ну и для пущей убедительности вспомните старые добрые сказки, в которых герои летали на ковре-самолёте.

И мы с вами летим дальше, во вторую половину XX века. Не скажу, что прилетели напрасно, но этот период на авторские неологизмы небогат, хотя эксперименты с языком, безусловно, проводились. Много новых слов, например, придумывал и использовал в своих стихах Владимир Высоцкий. Алкоголий, антиребята, антимама, безгитарье — это только начало списка, но слова из него в народ не пошли.

Писатель Александр Солженицын попытался другим способом пополнить наш словарный запас. Он создал «Русский словарь языкового расширения», в который включил редкие слова, значительная часть которых была позаимствована из словаря Даля. Солженицын считал, что некоторые слова незаслуженно забыты, а «лучший способ обогащения языка — это восстановление прежде накопленных, а потом утерянных богатств». Вот такие, например, богатства предлагает вернуть писатель в русский язык:

• годичник — календарь;

• маловестие — недостаток вестей;

• бадьистое (ведро) — большое;

• взгарный — легко воспламеняющийся;

• худоумиться — дурить, не слушать добрых советов;

• гордыбачить — дерзко бахвалиться, грубить.

Слова эти, безусловно, интересные, но, как показывает время, бесперспективные для активного употребления. Мне они напоминают мой «Бабушкин словарь», над которым я работаю (писала о нём выше). На мой взгляд, словарь Солженицына более интересен с исторической и, возможно, лингвистической точки зрения, но для практики слова из него вряд ли пригодятся.

Однако, конечно, кое-какое словарное наследие от этого периода всё-таки осталось. Назову несколько, на мой взгляд, самых ярких слов. Во-первых, это инопланетянин от советского писателя-фантаста Александра Казанцева. В своём фантастическом романе «Планета бурь» (1959 год) он употребил это существительное, заменив использовавшееся до этого слово инопланетчик. Во-вторых, это слово человейник, так похожее на муравейник. Ироничное, тонкое слово, которым называли и продолжают называть многоквартирные многоэтажки. Впервые человейник появился в литературе в романе Валерия Медведева «Баранкин, будь человеком!» (1957 год), хотя, возможно, автор это слово выдумал не сам. В-третьих, слово журналюга от музыканта Александра Градского. И хотя он сам и говорил, что не помнит, когда и где так назвал недобросовестных журналистов, тем не менее некоторые источники указывают на полемику с Кирой Прошутинской в программе «Пресс-клуб» (1991 год).

А теперь немного теории. Нам уже давно пора вспомнить про окказионализмы — необычные слова, которые существуют в определённом контексте и обычно не попадают в словарный состав языка. Их специально создают для определённых целей, например, чтобы привлечь внимание или добиться художественной выразительности, каламбура. Конечно же, под это описание отлично подходят те авторские неологизмы, которые не стали общеупотребительными. А ещё в эту компанию можно записать и рекламные неологизмы XXI века, о которых мне тоже хотелось бы поговорить. Скиттлзтрянку, аромагию и фрумелад-ки тоже придумал какой-то автор, вот только мы не знаем его имени. Получается, что перед нами авторские неологизмы без автора, но скучными они от этого не становятся. Чтобы создать эти слова, использовались, с одной стороны, уже существующие в языке словообразовательные модели, с другой стороны, шутки, игра слов, созвучия, рифмы и другие инструменты. Например, из существительных, обозначающих торговые марки, получились весьма оригинальные глаголы: чупсуйтесъ вместе; не тормози, сникерсни; жизнь стала тошибисъ, попробуй и не божолеешъ (вино Божоле). Использование необычных суффиксов привело к появлению слов котелизация и колбасность. Сложение основ тоже даёт забавные результаты: экспериментов (эксперимент + мен-тос), настробучим (настроим + обучим), домобиль (дом + автомобиль), обжирафик (обжираться + жираф). Не скажу, что эти слова украшают или по-настоящему обогащают русский язык, тем не менее они наглядно показывают безграничные возможности языка и вносят в него веселье, юмор, улыбку.

Оттенок двадцатый

Женский русский

Для всего в русском языке есть великое множество хороших слов.

Мы продолжаем говорить о словообразовании, и пришла пора коснуться одной из самых болевых точек русского языка — феминитивов. Что же это такое? Феминитивы — это существительные женского рода, которые обозначают женщин по виду деятельности, месту проживания, национальности, званию и статусу, а образованы они, как правило, в пары к словам, обозначающим мужчин. Феминитивы появились не только что, они существуют в языке давно, и в целом никаких вопросов не вызывают. Ну какие вопросы могут быть, например, к гражданке, спортсменке, богине, царице или учительнице? Но у нас на повестке феминитивы современные, не зафиксированные в словарях, не так давно ворвавшиеся в русский язык по инициативе феминисток. Это слова, образованные при помощи суффикса −к−, такие как редакторка, блогерка, тренерка, инструкторка. Именно они вызывают бурную реакцию и споры.

Но обо всём по порядку. «Классические» феминитивы русского языка образуются при помощи суффиксов −к−, −ш−, −их−, −ын−/−ин−, −ниц−, −щиц−, −ис−, −есс−. В этом списке есть такие суффиксы, которые, похоже, всех устраивают, и слова с ними никто менять не собирается.