Татьяна Гартман – 25 оттенков русского. От древних славян до бумеров и зумеров (страница 14)

Концелярские товары

Модельное агенство

Гостинечный комплекс

Парк экстримальных видов спорта

Все эти «замечательные» вывески реально существуют! Не знаю, висят ли они до сих пор, но какое-то время эти шедевры радовали глаз на улицах разных городов России. И это только вывески! Если копнуть глубже, например, и почитать объявления о вакансиях, то там такие профессии можно встретить, что не сразу и поймёшь, о ком идёт речь: помощник бугалтера, посудомойщится, продавец мороженнова, штукатурчак. В меню некоторых кафе грамотным людям вообще лучше не заглядывать, а то удар хватит от некоторых названий: куринная пица, каракатится с базеликом, свинной стэйк, лук парей с сушоной помидорой. А в одном слове я встретила шесть ошибок. Как такое возможно? Легко и просто: Бив-Строгонофф!

Глядя на подобные шедевры, хочется и смеяться, и плакать одновременно. Вместе с этой «кросатой» вылезает на поверхность не только тотальная безграмотность, но и небрежное отношение к языку. Почему бы перед тем, как выставить текст на всеобщее обозрение, не показать его специалисту или хотя бы более или менее грамотному человеку? А ведь есть ещё и словари, с которыми можно свериться!

Иногда из-за подобной халатности можно испортить даже самую прекрасную идею. Вот, например, одна история. Она началась очень красиво. В 2017 году в городе Рыбинске Ярославской области по инициативе местного музыканта Дмитрия Кузнецова был реализован замечательный проект под названием «Музей живой старинной вывески под открытым небом». В историческом центре города заменили все современные разномастные вывески на старинные, выполненные в дореволюционном стиле, например, на такие: «Фотограф1я», «Росбанкъ», «Домъ фарфора».

Вывески стали визитной карточкой Рыбинска, местные жители гордятся своим красивым центром, туристы в восторге. Но! Если вспомнить дореформенные правила орфографии и присмотреться к этим вывескам, то в некоторых из них, к сожалению, можно заметить ошибки. Дело в том, что до 1918 года в прилагательных множественного числа могли быть окончания — ые/iе или — ыя/iя, причём конечные — е или — я выбирались не произвольно, а по определённым правилам. — Е писали в словах мужского рода, а — Я — женского и среднего рода. Часть рыбинских вывесок с прилагательными соответствует этим правилам, например, «Торговые ряды» (мужской род), «Рыбинскiя известiя» (средний род), «Новейшiя ткани» (женский род). Но, увы, нашлось и довольно много ошибок. «Русскiяплатки» должны быть русскiе, так как слово платок мужского рода; вместо «Готовые платья» и «Чудные блузки» следует писать «Готовыя платья» и «Чудныя блузки», так как слово платье среднего рода, а блузка — женского. Это, конечно, тонкости, их мало кто замечает. Но всё равно очень обидно, что в этой прекрасной рыбинской бочке мёда оказалась маленькая ложка дёгтя.

Конечно, все мы ошибаемся, но ошибки можно и нужно исправлять. Если наше правительство хочет, чтобы реклама не портила русский язык, то и на грамотность тоже нужно обращать внимание. И я надеюсь, что борьба за русское слово станет наконец-то борьбой за грамотное русское слово.

Оттенок шестнадцатый

Лесной русский

Как велик и могуч русский язык, особенно, когда не дают зарплату!

Вслед за законами, так или иначе связанными с русским языком, не могу не вспомнить инициативу Комитета лесного хозяйства Московской области. Его сотрудники выступили с оригинальным предложением. Они посоветовали заменить русский мат на названия лесных вредителей: «Если вы хотите отправить человека за Можай, не ленитесь, не переходите на сленг или мат, используйте красивые обращения». В качестве «красивых обращений» работники лесхоза предложили названия лесных вредителей: короед настырный, амбарный долгоносик, плодожил желудёвый, клоп сосновый, звёздчатый пилильщик-ткач, дровосек валежный. А вот и «красивые обращения» для женского пола: блошка капустная, козявка ивовая, лептура четырёхполосая, пьявица красногрудая. Представители организации считают, что при соответствующей интонации названия лесных вредителей могут обескуражить противника ещё до начала перепалки. Не знаю, насколько тактика продуктивна, не проверяла. Зато всем стало понятно, что в Комитете лесного хозяйства работают люди с хорошим чувством юмора! Вот уж порадовали так порадовали!

Мне кажется, комитету по биоресурсам надо поддержать инициативу и предложить свои замены для нецензурных выражений — у них выбор гораздо богаче! Вот варианты: гейхера, ебельмания желтошиповая, педиокактус, опунция хуажопензис, майхуэния, остеоспермум однолентний, лох чилийский, пизолитус красильный, даваллия шизофилла, аморфофаллус вонючий, трахиния двуколосковая… Список можно продолжать! Читая эти наименования, создаётся впечатление, что мат в русском языке появился в результате сокращения названий некоторых растений и грибов! По-моему, интересная версия. Может быть, филологам стоит заняться её проработкой?

Оттенок семнадцатый

Чиновничий русский

Главная беда заключается в том, что канцелярская речь по своей ядовитой природе склонна отравлять и губить самые живые слова.

Как бы ни было изящно, поэтично

и выразительно слово, чуть только войдёт оно в состав этой речи, оно совершенно утрачивает свой первоначальный человеческий смысл и превращается в нудный шаблон.

Чиновничий язык, он же бюрократический диалект, он же канцелярит — называть это можно как угодно, но суть от этого не меняется. Он приводил в бешенство образованных людей прошлых эпох, его критиковали, над ним иронизировали, против него вели отчаянную борьбу, но он до сих пор жив и по сей день продолжает «радовать» своими изысканными оборотами. Кстати, слово канцелярит придумал Корней Чуковский, но ещё до него, несколькими десятилетиями ранее Антон Чехов писал: «Но какая гадость чиновничий язык! Исходя из того положения… с одной стороны… с другой же стороны — и всё это без всякой надобности. „Тем не менее“ и „По мере того“ чиновники сочинили. Я читаю и отплёвываюсь». Чтобы понимать, от чего отплёвывался великий писатель, приведу пример: чиновничий язык — это когда вместо простого объявления «Горячей воды не будет» читаешь «В связи проведением ремонтно-профилактических работ, связанных с переходом на летний режим поставки ресурсов, система горячего водоснабжения будет отключена». В канцелярите постоянно встречаются слова и обороты типа означенный, данный, надлежащий, нижеследующее, вышеизложенное, ускоренные темпы, ввиду отсутствия, предстоящее мероприятие, плодотворные деяния, необходимо отметить, следует признать. А самое удивительное, что этот язык из документов так и лезет в обычную жизнь — в бытовое общение, в школу. Ученикам порой кажется, что если они будут так писать свои сочинения или отвечать у доски, то их речь будет серьёзнее, весомее, произведёт впечатление на учителей. Часто так и происходит. Но я, например, категорически против «исследований поведенческих мотивов хлебобулочного изделия» в сказке «Колобок».

Журналист Михаил Золотоносов считает, что «этот безжизненный набор казённых слов — ещё большее дурновкусие и опасность (с учётом телераспространения), чем проникновение „иностранщины“». Такой язык как будто сам просит: «Боритесь со мной, делайте хоть что-нибудь». Борются, делают, а воз и ныне там. В XXI веке эта борьба вышла на новый уровень — за дело взялось государство. В июле 2020 года Минтруд России по поручению президента занялся подготовкой поправок в «Закон о государственном языке РФ». В этих поправках хотели обязать чиновников использовать в своей речи исключительно литературный язык, установить контроль за соблюдением норм, а при поступлении на госслужбу чуть ли не заставить сдавать экзамен по русскому. Большинство депутатов эту инициативу тогда поддержало, но некоторые сочли её унизительной, аргументируя тем, что русский язык должны знать все граждане и выделять чиновников не стоит. Тогда эта история продолжения не получила — пошумели и забыли. На время. В 2023 году поправки в «Закон о государственном языке» всё же ввели (я об этом уже писала), но акценты изменились: соблюдать литературные нормы надо, причём не только чиновникам — круг гораздо шире, иностранные слова употреблять нельзя, а об экзаменах для госслужащих — ни слова. Непосредственно чиновничий язык обошли стороной. Однако буквально через несколько дней после принятия поправок в закон о канцелярите всё-таки вспомнили. Президентская академия подготовила сборник рекомендаций под названием «Министерство доверия: как государству общаться с гражданами», который должен научить чиновников писать так, чтобы люди их понимали.

Эта книга о понятном языке местами написана непонятно, и этих мест довольно много. В сборнике вовсю используются сложные слова и обороты речи, много того же канцелярита. «Вектор развития», «градус формальности», «способствование повышению эффективности», «давно назревшая потребность» встречаются сплошь и рядом. Как вам такая цитата: «Фокус — характер языка и коммуникативный аспект во взаимодействии с людьми. Можно назвать это человекоцентричной политикой коммуникации, предполагающей в большинстве случаев не просто ориентацию на потребности гражданина, а создание такого уровня сервиса, который будет максимально адаптирован под особенности каждого человека»? Всё ли вы поняли? С первого раза? Или вот ещё фраза, покороче: «Текущие масштабы корректировок предполагают новую систему координат в плоскости внешних взаимодействий». Здесь вроде уже стало немного понятнее, но простым этот язык уж точно не назовёшь. Начало книги очень похоже на научный труд, на диссертацию. Чтобы уловить смысл, приходится продираться сквозь анализ научных статей, обилие определений, ссылок и цитат. Но сами рекомендации абсолютно верные: писать без ошибок (орфографических, грамматических, синтаксических и пунктуационных), употреблять слова в правильном значении, не перебарщивать с заимствованиями, следить за порядком слов в предложении, проверять числительные, не составлять слишком длинные фразы. В этой части книги уже всё расписано чётко.