Татьяна Филатова – Следы на снегу (страница 1)

Следы на снегу

Пролог

Метель заметала все дороги, видимость была почти нулевой. Про такую погоду говорят: «Добрый хозяин собаку из дома не выгонит».

- Сережа, осторожнее, - причитала жена, что сидела на переднем пассажирском сиденье. – Не гони.

- Да какой тут гони! – негромко возмутился муж, по лбу которого от напряжения бежал пот. – Еле тащимся, ничего не вижу.

- Ванюша, у тебя все хорошо? – спросила женщина у сына-подростка, что сидел на заднем сиденье.

- Угу, - промычал тот, не отрываясь от телефона.

- Ой, хоть бы не занесло… - не успокаивалась взволнованная мать. – Хоть бы нигде не встрять. В такую-то погоду! И дернуло нас поехать именно сейчас!

- Не нас, а тебя, - изо всех сил стараясь сохранить самообладание, сказал Сергей. – Напомню, мы едем к твоим родственникам, не к моим. По собственной воле я в такую пургу, да еще и после праздников, и к своим-то не поехал бы, а тут теперь ради того, чтобы увидеть твою маму, я должен нервничать… Сидел бы сейчас…

- Ой, хватит тебе, праздники скоро закончатся. Не ворчи, - раздраженно ответила жена и вдруг стала всматриваться вперед. Ей показалось, что в сплошной снежной стене что-то промелькнуло. Что-то, отдаленно напоминающее человеческую фигуру. – Сережа, - негромко проговорила женщина, чуть ли не носом упираясь в лобовое стекло со стороны пассажира, - Сережа… - более тревожно произнесла она. – Сергей! – теперь уже громко закричала перепуганная жена Сергея, когда он нажал на тормоз, понимая, что они, кажется, сбили человека.

- Что это было?! – спросил супруг, пребывая в шоковом состоянии.

- Там женщина! – кричала ему жена, открывая пассажирскую дверь и выбираясь в чем есть, на дорогу.

Метель залепляла лица снегом, который попадал и в глаза, и в нос, мороз больно обжигал незащищенную кожу ледяным ветром. Ни мужчина, ни женщина не успели одеться – оба вышли без верхней одежды, что осталась лежать на заднем сиденье рядом с сыном, который даже отложил в сторону свой телефон, когда понял, что случилось что-то нехорошее.

- О Боже, Сережа, - причитала жена, - скорее, занеси ее в салон. Что же это такое! Как это может быть?! Откуда она здесь взялась?.. О Боже, это что – цепи?

Сергей поднял с заснеженной дороги молодую женщину в одной ночной рубашке, которая по совершенно непонятным причинам была все еще жива: с учетом тех погодных условий, она выглядела так, как выглядят только покойники, а на ее руках и на одной ноге были оковы с цепями. И все же жизнь теплилась в ней.

- Где ее держали? Как она не замерзла? – удивленно произнес Сергей.

- Как это не замерзла?! – взволнованно кричала жена, открывая заднюю дверь. – Ты только посмотри на нее! Ваня, быстро двигайся! Помогай! Скорее! Не видишь? – женщина умирает!

В сознании перепуганного подростка сперва пролетела эгоистичная, но вполне приемлемая для него мысль: с чего это вдруг он должен делиться своим пространством на заднем сиденье отцовой машины, но когда он увидел молодую женщину, которую отец спешил уложить в салон автомобиля, и то, как она выглядит, то стал всячески помогать родителям спасти ее. Ваня даже на какое-то мгновение испугался, что девушка мертва, видя ее бледные губы, ее белую кожу, ее изнеможенное тело, на котором была лишь ночная рубашка, однако то, как это тело трясло, говорило о том, что в нем за что-то все еще держалась жизнь, которая отчаянно хотела прямо сейчас вырваться и покинуть его. Но ведь за окном метель, а еще мороз – не меньше десяти градусов, а то и больше, к тому же на ней цепи… Как эта женщина вообще сюда добралась? И главное – откуда?

- У нее кровь, - испуганно проговорил мальчишка.

- Вижу, - сохраняя хладнокровное спокойствие, помогающее принимать верные решения, ответил отец.

- У нее на руках раны до мяса, - снова тревожно, дрожащим голосом сказал Ваня. – И эти раны… Они, кажется, обморожены…

- Да, посмотри: все края ран выглядят как мясо из морозильника, - сказал отец, осторожно укладывая бессознательную девушку. – Ноги, вероятно, тоже обморожены. У нее все стопы в крови, их как будто наждачкой счесали...

- Кровь течет еще и с лодыжки, смотри, - показал Ваня.

Сергей стоял у открытой задней двери своего автомобиля. Его свитер подскочил вверх, оголив поясницу, на которую нещадно наметало ледяным снегом. Жена, нервничая, желая хоть что-то сделать полезное, пыталась натянуть этот свитер на место и то и дело смахивала растаявший на голой спине мужа снег. Она сама была лишь в теплой кофте и джинсах, ветер продувал одежду, но холодно ей не было: всем им от волнения и шока было жарко. Всем, кроме той, что лежала теперь рядом с подростком, спешно укрывающим ее верхней одеждой родителей и его собственным пуховиком.

- Ваня, садись возле отца, - скомандовала мать, - я сяду с ней сзади. Бегом! Давай! Сережа! Забей в навигаторе ближайшую больницу или пункт скорой помощи. А еще лучше вызови скорую, пусть едут нам навстречу. И включи печку посильнее! Ну что ты, что ты, - гладила она по мокрым, грязным рыжим волосам дрожащую девушку, - как же так? Откуда ты? Что с тобой случилось?

- Мама, - крикнул Иван, стоя рядом с машиной и вглядываясь вдаль – в поле, что было по правую сторону от дороги, - там следы. Вон, видно, их еще не замело: кровавые следы. Она пришла оттуда.

- Как же ты дошла, милая моя? – плакала женщина. – В такую метель, в такую пургу! Как ты вообще выжила?!

Ваня сделал несколько фотографий на свой телефон, хоть метущий снег и значительно ухудшал качество кадров, после чего спешно сел в машину. Тело девушки было ледяным. В длинных, свалявшихся комком рыжих волосах таял снег, ломаные, грязные ногти, казалось, были синего цвета, как и сухие, потрескавшиеся до крови губы, кожа на которых торчала белыми лохмотьями. Замерзшую незнакомку трясло так сильно, что женщина, на чьих коленях лежала теперь ее голова, заплакала, боясь, что несчастная сейчас умрет у нее на руках. Но вдруг случилось невероятное: девушка приоткрыла глаза, а ее обветренные, пересушенные губы зашевелились.

- Говори, говори! – женщина склонилась над ней, стараясь не плакать и даже не дышать, но ничего не расслышала: девушка шептала слишком тихо, а муж и сын в этот момент обсуждали, по какому номеру можно дозвониться до скорой. – Заткнитесь оба! – закричала на них жена и мать. – Повтори, дорогая, повтори…

- Маша, - еле слышно хриплым шепотом произнесла девушка. – Маша…

Глава 1

Такой ярко-голубой цвет у неба увидишь нечасто, но именно таким оно ей сейчас и виделось. Казалось, этот цвет даже ненастоящий: искусственный, созданный человеком путем подбора различных красок. Нет, все же это не небо, оттого и цвет такой неестественный. Да и вообще это не голубые оттенки – как она могла такое подумать? Это же просто свет: яркий свет, который бьет в глаза до боли, не позволяющей открыть веки. Но веки все же не сомкнуты, кажется, они даже иногда медленно опускаются и так же медленно поднимаются обратно. И все же яркий свет не уходит, даже в ту секунду, когда веки опущены. И снова мимо, и снова показалось: это вовсе не свет. Это туман. Он застлал собою все, как пеленой. Странно: как можно было спутать туман с небесной голубизной или яркими лучами света? На самом деле все вокруг заволокло серой паутиной, серой дымкой, не позволяя разглядеть, что же там рядом происходит. И нет, кажется, эта дымка не снаружи – она в ней. Она не в пространстве, она в голове. Она на глазах, она внутри глаз, поэтому моргание, пускай и такое медленное, эту дымку, этот туман прогнать никак не может.

А потом пришел звук: резкий, острый, словно кто-то вбивает сразу в оба виска длинные, ржавые, но все же острые гвозди. Почему ржавые? Потому что сквозь туман зрение уловило что-то металлическое, покрытое ржавчиной, и сознание тут же применило этот факт совершенно в неуместной, немыслимой фантазии.

За звуком пришла боль: тупая, острая, точечная, всеобъемлющая. Ее было невозможно описать: не болело ничего, и в то же время болело все одновременно. Чугунные руки, казалось, не поднять уже никогда, но почему же в таком случае внутри ощущение легкости, воздушности, словно тело весит не шестьдесят килограммов, а от силы два-три? Казалось, оно сейчас взлетит подобно воздуху, однако руки якорем все же тянули вниз, и никакой подъемный кран их бы сейчас не поднял. А еще голова… Как можно описать воздушный шар из чугуна? – невозможно. И все же ощущение было именно таким.

Наконец, медленно проанализировав все ощущения, она пришла к выводу, что с ней происходит что-то совершенно ненормальное, что-то противоестественное, что-то, к чему она не готовилась, и, соответственно, этого произойти не должно было. Она постаралась зажмурить веки, надеясь, что туман так хоть немного отступит, а затем медленно раскрыла их. Туман не отступил, но стал рассеиваться, а за ним постепенно уходил и звон в голове: ржавые гвозди медленно извлекали из висков. Так ей казалось.

- Проснулась? – послышался незнакомый мужской голос. Нет, знакомый. Она слышала его. Вероятно. Может быть. Или нет? Ведь мы слышим незнакомые голоса каждый день… - Голова болит?

Она застонала, попыталась коснуться рукой головы, но та по-прежнему была из чугуна и подниматься отказывалась. А еще новый звук – глухой лязг цепи. Цепи, которая, как выяснилось, тянулась от одной руки к другой, а после – к стене. А вот и ржавчина обнаружилась: бортики старой кровати, некогда выкрашенные белой краской, были почти полностью покрыты ржавчиной.