Татьяна Филатова – Домик в деревне (страница 4)

И тут вдруг неожиданный звонок с предложением провести лето у него в деревне, а еще лучше – уже сейчас переехать к нему. Мол, я уже старый, мне осталось совсем ничего, а так – и правнуков повидать получится, да и вам какая-никакая, а экономия. Потому-то Ирина и согласилась, но лишь на лето – до конца мая дети ходят в школу.

С мужем она уже год, как развелась. Детям бывший супруг платил минимальные алименты, хотя сам себе ни в чем не отказывал. Одной Ире было нелегко тянуть двоих подростков десяти и четырнадцати лет как морально, так и материально. На зарплату продавца сильно не разживешься, а хорошее образование девушка получить не успела: пришлось бросить университет еще на втором курсе учебы, забеременев тогда сыном. Муж в то время строил из себя героя, настаивая на том, чтобы Ира не училась и не работала, а занималась исключительно домом, за что сам же спустя пару лет и стал ее упрекать и унижать, манипулируя тем, что он единственный кормилец в семье, а потому прав у нее не больше, чем у кота, которого, к слову, муж тоже не разрешал заводить. Правда, про ее обязанности в семье он тоже не забывал ей всякий раз упомянуть.

Так, плавно перейдя из одного декрета в другой, Ира оставила свои молодые годы на кухне и в детской. Зависимость от мужа усиливалась, равно как и обманчивое убеждение того, что женщина, состоявшаяся как жена и мать, обязана полностью посвятить остаток своей жизни утверждению и закреплению себя в этом статусе.

К счастью, пару лет назад Ирина все же прозрела и смогла найти в себе силы уйти от мужа, а точнее – сбежать. Дальше была до невозможности длинная процедура развода, раздел имущества, среди которого, как оказалось, не ничего, принадлежавшего Ирине, угрозы со стороны некогда близкого человека, его запугивания тем, что он заберет детей. Хотя, когда дело дошло до обеспечения отпрысков, бывший супруг поутих, а затем и вовсе «слился», представив суду справку о минимальной заработной плате, чтобы тот присудил ему мизерные алименты. Ира знала, что отец ее детей скрывает свой истинный доход, но доказать это в суде она не смогла. Разводились и судились они целый год.

Вся эта канитель, проблемы с жильем, бесконечные переезды, работа продавщицей за сущие копейки – все это почти сломало ее, а дети, унаследовав от папы потребительское отношение к матери, доламывали остатки.

Именно поэтому Ира, недолго раздумывая, согласилась на неожиданное приглашение своего пожилого дедушки. Все ж лучше будет детям провести лето в деревне, решила она, чем слоняться по улицам города до самого сентября, пока их мать с утра до ночи будет торчать на работе. Нужно добавить, что дети особого восторга от этой идеи не испытали, но деваться им было некуда – отец, переехавший из Брянска в Крым, ограничился лишь обещаниями взять детей на каникулы на море. Однако до реализации его обещания так и не дошли.

Ира смотрела на свое отражение и думала, что лучшие годы ее жизни уже позади: под глазами появились первые морщинки, некогда аппетитные формы ее фигуры улетучились, оставив после себя лишь дряблость, что неумолимо подвергалась силе гравитации. Глаза… Ей всегда говорили, что у нее очень красивые голубые глаза, а еще густые, длинные ресницы. Но видна ли эта красота, если взгляд настолько неприкрыто излучает печаль и безысходность? Она собрала свои длинные волосы в тонкий, «мышиный» хвост и вдруг ощутила ясное желание изменить прическу.

– Мам! – грубо окрикнул ее сын, попутно громко постучав кулаком в дверь ванной. – Долго ты еще будешь там торчать? Меня пацаны ждут, мне в душ надо.

Подростки… Ира вздохнула. В последнее время Кирилл стал просто неуправляемым и невыносимым: хамил ей, грубил, позволял в ее сторону колкости и злые шутки. А душ… Сын то неделями не мылся совсем, то потом сидел там часами. Его тело менялось, и ни он, ни сама Ира пока еще не могли к этому привыкнуть: длинные, худые ноги, худощавое тело, которое не спеша трансформировалось в мужской торс, скулы и ладони становились шире, а размер ноги вырос уже до сорок второго. Не менялась только его прическа: Ирина порой называла сына растрепанным блондинистым Элвисом. Кирилл, к слову, так и не понял, кто такой Элвис.

– Выхожу, – кротко, как не так давно отвечала мужу, ответила она сыну-подростку и вышла из ванной.

– Наконец-то… – прорычал еще писклявым, ломающимся голосом Кирилл и, громко хлопнув дверью, закрылся в ванной комнате.

– Юль, я скоро вернусь, – сказала Ира дочери, спешно собираясь в салон красоты, пока не передумала менять прическу. Дочь сделала вид, что не услышала маму, продолжив играть в игру в своем телефоне. Этот холод в их маленькой семье убивал Иру больше, чем что бы то ни было. И именно этот холод был причиной желания свести счеты с жизнью. Она была уверена, что, уйдя от бывшего мужа, сможет создать атмосферу любви и взаимоуважения со своими детьми, но она не справилась с этой задачей, и, казалось, приняла поражение. И ее это убивало.

Однако она дала себе еще один шанс. Возвращаясь из парикмахерской, Ира во дворе дома, в котором снимала квартиру, встретила сына, и тот сперва даже не узнал маму.

– Ничего себе, мам! – сказал Кирилл. – Вот это перемены!

Ирина кокетливо улыбнулась сыну – ей было действительно приятно слышать от него подобные слова и видеть его восторженный взгляд.

– Мне идет? – с улыбкой спросила она.

– Не то слово! – ответил сын.

– Спасибо. Дома будь в восемь. Нам еще вещи собирать…

– Может, никуда не поедем? – протяжно провыл Кирилл.

– Все уже решено, – ответила Ирина. – Дедушка ждет нас.

– Ладно, – перебил ее подросток, видя, что из соседнего подъезда вышел его друг, – я пошел…

Ира уже привыкла, что сын общался с ней подобным образом, и надеялась, что в деревне он немного пересмотрит свое поведение: отсутствие друзей, перед которыми Кирилл любил «выпендриваться», общение с прадедушкой, который наверняка будет говорить об уважении к старшим и уж тем более – к матери, а еще труд, без которого в деревне никак не прожить.

Она снова закрылась в ванной и взглянула на себя в зеркало: аккуратное каре чуть выше плеча, волосы мышиного цвета теперь были выкрашены в каштановый с золотистым отливом, глаза излучали печаль с нотками надежды, ведь новая, спонтанная прическа в жизни женщины – это всегда первый шаг к глобальным переменам.

Зимние вещи и то, что летом в деревне не пригодится, Ира отвезла подруге – та не хотела их брать, ведь ей надоело постоянно помогать Ирине и выслушивать ее бесконечное нытье о неудачной, несчастливой и несправедливой жизни, но все же согласилась, выставив их на балкон. Она прекрасно понимала, что больше Ире действительно не к кому обратиться с такой просьбой. Остальное Ира упаковала в чемоданы и составила те в небольшой прихожей съемной квартиры, в которую она с детьми уже точно не собиралась возвращаться. Платить за жилье, которое будет пустовать три месяца – смысла не было, к сентябрю же Ирина планировала подыскать что-то другое. А там, как знать, может, и в деревне свыкнется? Была бы только поблизости школа…

Неудачный брак, болезненный развод, равнодушие и презрение со стороны детей, низкооплачиваемая работа, дешевое, некомфортное жилье – все это привело Ирину к черте. И она сломалась. Но следующим утром в 6.45 она вместе с детьми и чемоданами сядет в электричку, и все непременно изменится.

Так она думала…

Глава 3

Макс приехал в Брянск и снял на сутки недорогой гостиничный номер. Ему пришлось упаковать клетку с Жорой в дорожную сумку, не закрывая ее, дабы хомяк не задохнулся и не запекся там, как кекс в духовке. Рядом с клеткой лежала двухлитровая бутылка замороженной минералки, которая по дороге до Брянска полностью растаяла. Жара стояла неимоверная.

Он еще раз проверил все документы: ошибки не было. Аксенов все подготовил, оформил и вручил бумаги Максиму очень быстро – покойная Найденова заранее щедро вознаградила нотариуса, оплатив все предвиденные и непредвиденные траты с лихвой. Максим решил, что бабуля имела некие сбережения, которые, разумеется, с собой на тот свет бы не забрала, а потому не жадничала, когда договаривалась с Аксеновым.

– Место, конечно, мягко выразиться: удаленное, – сказал Александр Алексеевич.

– Вы там были? – спросил Максим.

– Был… Бабушка ваша сама бы ко мне не доехала. Признаюсь – захолустье. Я же не риелтор, я вам дом этот не продаю – он и так ваш, – хихикнул Аксенов. – Зато природа… Сам дом добротный, большой, крепкий. Закрыт надежно – никто залезть не должен. Да и кому нужно? Оттуда, чтобы что-то увезти, нужно не один километр до станции тащить. Или в машину грузить. А соседи, как ни крути – имеются! Хоть и старики все, но наверняка – глазастые, сразу чужака бы заприметили.

– А есть, что грузить? – не без интереса поинтересовался Макс.

– Вполне. Ваша бабуля жила не бедно. В доме есть все для комфортного жилья.

– А интернет? – спросил Максим. – Мне для работы нужен хороший интернет…

– С этим – беда, – честно сказал Аксенов. – В деревне в нем не нуждаются. А мобильный ловит не везде и не всегда. Связь с перебоями, буду честен. Вы – программист?

– Не совсем… но, можно и так сказать… – задумался Макс. – Ладно, что-нибудь придумаем. Когда я смогу туда поехать?