Татьяна Филатова – Домик в деревне (страница 3)

Первым делом, вернувшись домой, Макс не приступил к проверке своего персонажа в игре – тот снова занимался торговой деятельностью. Более того, Максим и вовсе свернул игру, даже не заглянув в нее. К тому же на часах было всего около одиннадцати утра, то есть, если бы не тот звонок, он бы еще спал. Он открыл браузер и уже через минуту читал доступную в сети информацию об интересующей его нотариальной конторе в городе Брянске. Все выглядело весьма убедительно и правдоподобно, а в списке сотрудников Максим без труда отыскал некоего Аксенова: на вид лет тридцать-тридцать пять, светловолосый мужчина в очках. Типичный юрист, решил Макс. И только сейчас до него дошло, что он совсем не поинтересовался, что же завещала ему таинственная двоюродная прабабка из Брянска.

На телефон пришло уведомление – ответила сестра:

«Привет… Дела в норме. Хорошо. Просьба странная, но я попробую».

Максим поблагодарил ее в ответ и уточнил, что родителям совершенно необязательно об этом знать.

На электронной почте висело письмо от нотариуса и три новых заказа. В первую очередь Максим открыл письмо от Аксенова. В нем действительно содержалась копия завещания, что еще больше вгоняло в некий ступор парня – он до последнего думал, что это какая-то ошибка или чья-то неудачная шутка. Но все содержимое письма указывало на то, что у Макса и впрямь была какая-то прабабка, к слову – не родная по крови, которая все же завещала ему…

– Дом в деревне, – прочитал вслух Максим, скривив на лице гримасу удивления. – С чего ей оставлять мне дом в деревне?

Макс посмотрел на часы и пришел к выводу, что пора бы уже позавтракать и приступать к работе. Но прежде он решил отыскать на карте место, где находится оставленный ему в наследство дом. Он снова прочел:

– Поселок Крестовка (деревня Победа).

Максим открыл карты, но не нашел в Брянской области никакой Крестовки, а деревня Победа, которая, видимо, должна была находиться рядом и служить ориентиром, если верить информации из интернета, была умирающей деревушкой, из которой вся молодежь переехала в города.

– Бред какой-то, – прокомментировал Макс.

Он включил музыку, насыпал ложку купленного только что кофе все в ту же кружку, залил кофе горячей водой, добавил туда молока, уделил полминуты внимания Жоре и отправился работать. Музыка помогала не уйти с головой в работу, чтобы часть сознания оставалась в реальности. Хотя Максим уже давно для себя решил, что в этой реальности ему особо делать и нечего.

Как бы он ни старался, мысли все равно возвращали его к загадочной истории с домом с не менее загадочной бабкой. Макс знал, что корни его прабабушки Маши уходят в Брянскую область, но ни о какой ее названой сестре он никогда не слышал.

– Зачем мне дом в какой-то глуши? – пробормотал парень, а после медленно и не без отвращения осмотрел темную, грязную комнату, в которой сидел. – Хотя, пожалуй, – сказал он, – любая деревенская халупа будет получше этой помойки. А если посмотреть с другой стороны… Работа моя – полностью удаленная, благами цивилизации я, живя на окраине Москвы, пользуюсь минимально, друзей у меня нет, девушки – тоже, мамаша с папашей от меня благополучно отреклись, а Жоре полезен свежий воздух! Он же зверь. Зверь… А я кто?

Макс рассмеялся и вернулся к работе, предварительно еще раз заглянув в письмо от нотариуса. Он повторно прочитал один пункт, чтобы убедиться наверняка: усопшая заранее оплатила все услуги и процедуры, необходимые для вступления в наследство.

– Безупречно, – ухмыльнулся Максим и продолжил дорабатывать чью-то дипломную работу.

Около восьми вечера пришел ответ от Лены – его сестры. Девушка выслала брату голосовое сообщение. Максим выключил музыку, чтобы внимательно выслушать все, что записала ему сестра:

«Привет еще раз. Я не знаю, откуда ты узнал это имя – Найденова Светлана, но, когда я назвала его бабуле, ее чуть удар не хватил. Она расплакалась и рассказала странную историю. Бабушка сказала, что во время войны ее мама удочерила девочку-подростка. Та была нелюдимой, но во всем слушала новую маму и помогала по хозяйству. Она присматривала за нашей бабушкой, но так и не стала ей сестрой по-настоящему. Тем не менее их мама, наша прапрабабушка, любила девочку, как родную, и очень переживала, когда та исчезла. Она ушла от них, когда ей исполнилось восемнадцать лет, и больше бабушка Маша ее не видела. Правда, в прошлом году на день рождения бабушке пришла открытка. Представляешь, по почте, как раньше было когда-то – обычная открытка, в которой написано: «Маша, с днем рождения. Света». Бабушка сохранила ее и показала мне. На ней стоит штемпель Брянска, но не указан обратный адрес и полное имя отправителя. А еще бабушка допытывала меня, откуда я могла узнать про Найденову. Ну мне и пришлось сказать, что это ты просил меня узнать… Бабушка удивилась, но ничего не сказала. Только нервничала немного. Она просила передать тебе большой привет и сказать, что очень любит тебя. Она добавила, что, как бы там ни было, но та Светлана – нам не родная кровь, а все документы, связывающие ее с нашей семьей, наверняка давно утрачены. Бабушка до прошлого года была уверена, что та погибла еще девушкой, тогда, когда ушла из их семьи. А теперь она не знает, что и думать. Я, кстати, тоже. Маме с папой я ничего не скажу, как и обещала, бабуля тоже промолчит. Но все же, мне кажется, я заслужила знать правду – откуда ты узнал об этой Светлане…»

Максим был ошарашен. Все подтверждалось. В глубине души он надеялся, что его прабабка скажет, что впервые в жизни слышит фамилию Найденовой, и что она никогда не встречала такого человека. Тогда все разрулилось бы само собой: Макс сказал бы поверенному Найденовой, что у них возникла какая-то ошибка, и ему не пришлось бы ломать голову над тем, с чего бы это вдруг неизвестная далекая родственница, с которой у него даже нет кровного родства, решила после своей смерти оставить ему дом в русской глубинке. Теперь, судя по всему, все же голову ломать придется…

Макс громко выругался и пошел на кухню за очередной порцией невкусного растворимого кофе. Размышляя над рассказом сестры, что в точности подтвердил слова нотариуса, Максим не заметил, как начисто вымыл кружку от недельного кофейного налета и осадка.

Сестре он написал, что обязательно расскажет ей чуть позже все, что знает, но сейчас ему немного не до этого. Он поблагодарил ее и сказал, что теперь она может с уверенностью сказать их бабуле, что Найденовой нет среди живых, вот только умерла она не в 1948 году, а полгода назад. В Брянской области. И пока это – вся информация, которая ему известна…

Последующие две недели он много работал, много писал, параллельно изучая в интернете информацию о месте, в которое ему предстоит поехать. Макс все еще думал, что эта история выглядит очень странной, но в то же время он знал, что просидеть остаток лета в своей грязной и затхлой квартире, еще и отдавая за нее немалую сумму, имея при этом домик в деревне – не менее странно. Он уже провел здесь достаточно унылых часов, дней, недель и месяцев.

Игра ушла на второй план, а, может, даже и на третий: Максим почти не заходил в нее. Он работал, а мысли его кружились где-то над глубинкой Брянской области. Ему даже приснилась прабабка, оставившая наследство, хотя он ранее и не видел ее лица. Но все же он четко решил для себя, что съездит в Брянск, вступит в наследство, приедет в тот дом, осмотрит его, а дальше уже решит, как быть с ним. Как знать, может, потом и маму туда пригласит вместе с Ленкой… К тому же заботливая старушка заранее предусмотрела все нотариальные расходы, так что Максим практически ничем не рисковал.

Так он думал…

Глава 2

Уже почти год Ира сходила с ума. Ей казалось, нет – она была уверена, что уже готова наложить на себя руки, но маленький огонек надежды на то, что все еще можно исправить, тлел где-то глубоко в ее душе. А вот надежда на то, что все происходящее в ее жизни – не больше, чем злая шутка или чей-то дурацкий розыгрыш, уже истлела окончательно. Когда-то единственная подруга рекомендовала ей обратиться к психологу, перестать страдать, жаловаться, а вместо этого, наконец, взять ответственность за свою жизнь и за жизнь своих несовершеннолетних детей, уйти от мужа-тирана и заняться собственной жизнью. Но Ира не верила психологам, а верила, что она все сможет сама, со всем справится, все решит и обязательно устроит как надо. А депрессия, позиция жертвы, абьюз и прочие заумные словечки психотерапевтов – это эдакие волшебные, магические фразы, которые гипнотизируют человека, вынуждая его отдавать колоссальные суммы «экспертам». Подруга отчаялась надоумить Ирину к переменам в жизни, а потому добровольно исчезла из ее окружения, не расточая на нее собственные жизненные силы. Для Иры это выглядело предательством, для подруги же – разумным решением и ставкой на саму себя в выборе между своей жизнью и жизнью депрессивной приятельницы, не стремящейся к лучшему.

И все же свет в конце туннеля Ирины, наконец, появился. Так она думала. Началось все с того, что ближе к весне ей позвонил ее дедушка, с которым они общались крайне редко. Как это бывает: пока жива бабушка, дед – близкий человек, когда же не становится бабушки, то дед тут же переходит в категорию дальних пожилых родственников. Особенно если этот родственник – любитель выпить.