Татьяна Филатова – Домик в деревне (страница 2)

С тех пор прошло два года, и Макса вполне устраивал подобный расклад событий: он получил свободу, а также неплохой пинок судьбы, ставший мотивацией к самостоятельному продвижению. Правда, продвижение закончилось на окраине Москвы в маленькой однокомнатной квартире, что никоим образом не смутило парня. Раз в два месяца, а то и реже, он заставлял себя ходить в парикмахерскую, чтобы состричь, как выражалась Люся: свои белобрысые патлы, пару раз в неделю он нехотя сбривал растительность на лице, стараясь не заглядывать в свои карие глаза: уж больно они напоминали отцовы. А вот наличие Жоры в его жизни и необходимость ухаживать за ним были своего рода стимулом к тому, чтобы Максим не отчаивался и не опускал руки.

Друзей у Макса не было. Единственный школьный друг, который остался в родном городе, еще год назад «залетел», после чего, как порядочный парень, женился и тут же устроился на две работы. Ему точно было не до Максима, который жил в Москве, хотя Макс и знал, что тот немало завидовал его свободе и тому, что он осел в столице. В универе с дружбой как-то не сложилось, ведь Максим чаще держался особняком, но даже те, с кем он иногда гулял после пар, давно забыли о нем – они сейчас заканчивали четвертый курс, а его считали неудачником, застрявшем на одном месте.

Все познается в сравнении: для кого-то жизнь Макса казалась провальной, а место, где он обитал, можно было назвать не иначе как дырой, а для кого-то его жизнь была прообразом свободы, бунтарства и независимости, а место его обитания – раем. Сам Максим же не разделял ни того ни другого мнения: он просто жил, и на данном этапе его все вполне устраивало.

Позавтракав, Макс сходил в магазин, потратив остаток денег на пачку макарон, палку недорогой колбасы и небольшую упаковку сырых семечек из уважения к вкусам своего соседа. Придя домой, он приступил к работе – деньги нужны были срочно. Но он знал свое дело, а потому уже к ночи доклад очередному первокурснику был готов.

На поздний ужин он заказал очередную порцию чего-то быстро приготовленного и безумно вредного. Час ночи – это лишь начало активности геймеров. Макс заварил остатки кофе в той же кружке, из которой пил его утром, а в перерыве пару раз наливал туда же воду из-под крана: чистота данной посудины все еще вызывала у него доверие.

Ночь прошла привычно, уснул Макс ближе к шести утра, написав предварительно еще одному заказчику, что выполнит работу в течение двух суток, однако не откажется от аванса. Но в девять утра Макса разбудил звонок телефона.

– Иванов Максим Сергеевич? – раздался мужской голос в трубке.

– Да, это я, – сонно ответил парень, который раз отметив про себя такую простую, русскую созвучность своих фамилии, имени и отчества.

– Меня зовут Аксенов Александр Алексеевич, я нотариус, звоню вам из Брянска. Сейчас я держу в руках документ, который сегодня вступает в законную силу – завещание ныне покойной вашей прабабушки Найденовой Светланы Федоровны, в котором она указала вас единственным наследником своего имущества.

– Извините, Алексей Александрович…

– Александр Алексеевич, – поправил Максима нотариус.

– Да, Александр Алексеевич, – исправился Макс, – но я не знаю и не знал никакой Светланы Федоровны, и такой фамилии в своей родословной никогда не встречал. Это наверняка ошибка.

Говоря это, Макс сам себя пытался отругать за подобную неуместную честность, ведь сейчас свершается одно из самых частых желаний всех молодых людей: тебе звонят издалека и говорят, что некий неведомый тебе, но страшно богатый родственник скоропостижно отправился в мир иной, а все свое имущество завещал кому? – правильно, тебе. Правда, сделал он это по совершенно непонятным никому причинам, однако факт остается фактом: наследство – твое.

– Нет, уверяю вас, – ответили на другом конце, – никакой ошибки. Я все проверил. Ваша родная прабабушка по материнской линии Козленко Мария Федоровна родилась в 1938 году. Во время Великой Отечественной войны ее мать, ваша прапрабабка сперва приютила, а после войны – в 1946 году и удочерила сироту Светлану. Фамилию менять девочке не стали, потому что на тот момент ей было уже шестнадцать лет, а потому она так и осталась Найденовой – это одна из самых распространенных сиротский фамилий тех времен. Но, замечу, девочка носила эту фамилию и до начала войны. А вот отчество ей записали от вашего прапрадеда – Федоровна. В 1948 году Найденовой исполнилось восемнадцать лет, она съехала от приемных родителей, и больше их пути, если верить бумагам, никогда не пересекались.

– Как же тогда эта Найденова могла знать обо мне? – удивленно спросил Максим. – И почему именно я? Почему, к примеру, не моя прабабушка, ее, судя по всему, названая сестра? Ведь бабуля, слава Богу, еще жива и здорова. Ей уже… неважно. Много лет. Как эта Светлана могла написать завещание на мое имя? Каким способом она добыла мои данные? Ведь ей к тому же должно было быть уже совсем не мало лет…

– Она умерла в девяносто пять лет, – спокойно сказал нотариус. – Послушайте, Максим Сергеевич, я понимаю степень вашего удивления и даже разделяю его, но розыскная деятельность не входит в мои обязанности. Я оповещаю вас о том, что в силу вступило завещание, написанное на ваше имя.

– Когда оно было написано? – поинтересовался Максим.

– Семь месяцев назад. Буквально за месяц до смерти старушки.

– А она действительно была в здравом уме?

– Вы решили шутить со мной? – серьезно спросили в трубке. – У меня есть адрес вашей электронной почты, он был указан в завещании. Где, как и при каких обстоятельствах покойная раздобыла ваши данные – это уже не мое дело. Мне они были предоставлены лично Найденовой, и они полностью соответствуют действительности, и мой вам звонок – тому подтверждение. Я вышлю на вашу электронную почту отсканированную копию документа, чтобы вы могли сами убедиться в его подлинности, а также адрес, куда стоит обратиться. Напоминаю, что я звоню из города Брянска. Можете проверить нашу нотариальную контору по всем доступным вам поисковым системам, чтобы убедиться в том, что это не «мошеннический развод», о котором вы наверняка уже подумали.

Макс действительно как раз прорабатывал в своей голове версию мошенничества.

– Я так и сделаю, – сказал он.

– Но все же я рекомендую начать с беседы с вашей родной прабабушкой, раз она еще жива, дай Бог ей здоровья, – добавил нотариус.

– И это я тоже сделаю, – ответил Максим.

– Тогда жду вас. Дальнейшие указания вы получите по почте. Для удобства, чтобы не отнимать ни вашего, ни моего времени, предлагаю вести связь через переписку. При острой надобности – звоните.

Макс попрощался и положил трубку. Сон как рукой сняло. Хотя в первые мгновения этого необычного телефонного разговора Максим мог поклясться, что все еще спит.

Жора, увидев хозяина, перестал облизывать сухой металлический шарик поилки и истерично забегал по клетке. Макс подошел к нему, налил в поилку воды и насыпал семечек для хомяка прямо через сетчатую крышу клетки, даже не открывая дверцу.

– Прости, брат, не до тебя сейчас.

Максим вспомнил, что вечером допил последний кофе. Он почистил зубы, накинул дважды ношенную футболку, проверив ее перед этим на наличие неприятного запаха. В шортах на улицу он выходил уже несколько раз, но их соответствие его собственным критериям чистой одежды проверять не стал.

Макс зашел в ближайшую кофейню: она располагалась непосредственно в его доме на первом этаже с другой стороны подъезда. Он заказал капучино с двойной дозой эспрессо в большом стакане без сахара, сел за небольшой столик у окна и, ожидая свой кофе, нашел в социальной сети аккаунт сестры, с которой не общался уже очень давно. Они поздравляли друг друга с днем рождения и другими праздниками, но этим их общение ограничивалось. Сейчас Лена уже закончила десятый класс, и ее подготовка к поступлению в МГУ, дабы восстановить честное имя семьи, запятнанное опрометчивым и эгоистичным поступком непутевого сына, уже продвигалась полным ходом: родители не жалели денег на бесконечное количество репетиторов и дополнительных курсов.

Максим написал сестре сообщение:

«Привет, систер. Как дела? Не буду спрашивать, как ты закончила учебный год, уверен, что на «отлично». Слушай, у меня к тебе странная, но важная просьба. Поговори с бабушкой, вернее – с прабабушкой. С бабушкой Машей. Мне неудобно ей звонить после всего… Спроси у нее, говорит ли ей что-то имя: Найденова Светлана Федоровна. Не говори о том, что это моя просьба. Пожалуйста. Я позже тебе объясню. Если бабуля раньше не слышала о таком человеке, просто скажи, что читала в интернете о какой-то, допустим, советской актрисе или что-то в этом роде… И тут решила спросить у бабушки, знает ли она эту женщину. Если же бабуля знает ее, ты сама поймешь. Она расскажет тебе. Я не могу сказать, кто это, потому что до конца не уверен в том, что знаю, кто это. Вот такая тавтология… Но, если информация, которая мне поступила, соответствует действительности, то тебе будет интересно узнать все самой от бабушки Маши. Надеюсь на твою помощь. Заранее спасибо».

Он сделал глоток горького кофе и обжог язык. Сообщение было доставлено.

С бумажным стаканом в руке Макс вышел из кофейни, зашел в магазин, купил банку растворимого кофе, сопоставив ее стоимость со стоимостью еще недопитого им капучино – капучино явно проигрывал в доступности. Яйца, молоко, маковый рулет и пакет хлопьев. Для следующего похода в продуктовый магазин ему нужно снова работать. Скоро у его «работодателей» наступят каникулы, а значит, перед затишьем Максу предстоит написать немало работ, к большинству из которых, разумеется, у него уже имелись заготовки.