Татьяна Егорова – Любовь включает звук (страница 11)

– У меня сын – единственный и любимый. И возможность встретить тебя, дорогой, полезнее всех лекарств на свете… – ответила не юная уже, но стройная дама с трогательной косыночкой на шее.

Долго потом я смотрела им вслед, поймав себя на мысли, как до отчаяния сильно я хочу лет через сорок оказаться вот такой вот заботливой мамой с игривой косыночкой на шее, встречающей из поездки сына-красавца.

Сейчас сидящий рядом Евгений на красавца похож не был. Видимо, удачно отметил накануне выполнение масштабного заказа. Он рисовал в Пекине групповой портрет семьи в интерьере одного известного китайского промышленного магната и получил предсказуемо щедрый гонорар.

Сама я тем временем закончила рисовать дракона и задала детям загадку:

– Девочки, каждая из вас, разглядывая рисунок, может отвечать по очереди на мои вопросы: откуда я родом, кто по профессии, где живу, что люблю…

– Кого вы любите… – продолжил за меня Евгений, а я продолжала игнорировать его реплики.

– Можно я начну! Я просто тоже очень люблю кошек, а у вас котенок как будто из-за плеча выглядывает. Это означает, что у вас питомца пока нет, да? – спросила Даша.

– Да! – призналась я.

– А муж у вас есть? – уточнил любопытный сосед, присоединяясь к обсуждению рисунка.

Даша удивленно посмотрела на мужчину и ответила за меня:

– Конечно же, нет! Вы посмотрите, на лапках у дракона ни одного колечка!

– Говорите на английском! Я ничего не понимаю! – громко крикнула Джу.

Нахмурилась и затараторила на китайском, наверное, от волнения:

– Вы работаете художником, у вас из сумочки торчат кисточки и краски. А еще вы любите шоколадки «Баунти», у вас из верхнего кармашка уголок фантика выглядывает…

– Вы родом из Вьетнама, потому что на драконе шляпа Нон ла, про которую вы сказали, что она вьетнамская! – перебила Даша Джу.

– Наверное, у вас мама вьетнамка, а папа – русский, Лиен, я прав? – Евгений взял меня осторожно за локоть, я отдернула руку, не удержавшись, рассмеялась и громко объявила:

– Правы все участники! Девочки, вы – молодцы! Вот держите блокноты и карандаши! У вас есть один час для того, чтобы каждая могла нарисовать своего дракона.

Девочки разобрали из моих рук карандаши и блокноты, которые я всегда брала с собой в дорогу для работы.

– Вы не поверите, но я тоже люблю по старинке рисовать. Вот эти вот все гаджеты новомодные не для меня. То ли дело карандаш и лист бумаги. Да вот сами посудите! – Евгений протянул мне сложенный пополам листок.

Я обернулась, удобно устраиваясь в кресле и понимая, что игнорировать соседа дальше уже просто невежливо. Молча взяла из его протянутой руки лист бумаги, раскрыла и увидела… свой портрет.

Как там пишут в женских романах? Вся жизнь пронеслась у нее перед глазами, ее сердце остановилось, дыхание ее покинуло, небеса разверзлись, тучи закрыли солнце… Вот это всë словесное пустословие не имело никакого отношения к переживаемым мной чувствам. Я разглядывала на бумаге рисунок, который хотелось назвать стремительным. Словно рисовавший его мастер понимал, что умрет через пару минут. Словно было у покидающего земную жизнь художника последнее желание – нарисовать женщину на берегу океана в ветреный день… меня нарисовать.

Художник спрятал мое лицо, закрывая растрепавшимися на ветру прядями волос, и оставил открытыми только прищуренные глаза и плотно сомкнутые губы. Глаза и губы при этом улыбались. Я улыбалась с иронией и… с любовью одновременно рисующему меня человеку.

– Даже голос океана слышно и крики чаек… – прошептала я, изо всех сил стараясь не расплакаться, осторожно прикоснулась к своим губам на рисунке.

– Разбираетесь в живописи, да? А я было подумал, что только драконов умеете мазюкать… – грубовато пошутил автор рисунка.

– Не паясничайте! – попросила я серьезно. – Вы ведь и сами понимаете, что эскиз прекрасен… Я слышу шум океана, чувствую ветер в волосах и песок на губах… и еще я вижу выходящее из-за туч солнце… Вы – Мастер, настоящий, от Бога…

– А почему это вы вдруг решили, что позади вас именно океан, а не море? – уже серьезно спросил Евгений, а потом вдруг опять пошутил: – Ответите правильно, и я на вас женюсь, честное слово!

– Ультиматум дурацкий. Спросите детей, и они дадут одинаковый со мной ответ на ваш вопрос.

Евгений посмотрел на меня недоверчиво, снова улыбнулся уже своим мыслям и, по-прежнему ужасно коверкая слова, обратился к увлеченным рисованием девочкам на английском:

– Милые леди, посмотрите внимательно на этот рисунок и скажите, что я нарисовал за спиной у Лиен?

– Тихий океаааан! – в один голос громко сказали дети.

– А почему вы так решили?

Даша удивленно посмотрела сначала на мой портрет, а потом – на Евгения, и от удивления даже перешла на русский:

– Да вы сами посмотрите! Какой ветер сильный! Он же прям завладел Лиен! И волны, волны какие громадные! – потом спохватилась и повторила для Джу свои слова на английском.

– Да-да, я согласна! Лиен такая маленькая на рисунке, а вокруг один океан… Грозный, страшный и сильный, очень-очень сильный! – Джу даже распахнула глаза, изображая, насколько океан страшный и сильный.

– Молодцы, девочки, когда станете взрослыми, господин Шиловский с радостью женится на одной из вас! – пообещала я и посмотрела любителю ультиматумов в глаза.

– Я вижу вас впервые. Это точно. Иначе бы запомнил, у меня отличная память… – начал заново разговор Евгений уже без кривлянья.

– И вы еще никогда не пьянеете, наверное? – уточнила я, вспоминая цитату из новогоднего кино. Улыбнулась и протянула руку для пожатия: – Меня зовут Лиен Алексеева. Последние четырнадцать лет я живу в Пекине, работаю в галерее госпожи Чжан. У меня российское гражданство и единственный из оставшихся в живых родных дедушка во Вьетнаме – мамин папа, как верно вы заметили.

Евгений пожал мою руку в ответ и, удерживая в своей, уточнил:

– Где вы учились рисовать? У вас хорошая техника.

– Я прошу прощения, но у меня нет возможности вести сейчас светскую беседу – обещала девчонкам помочь с рисованием. Да и бабушка Джу уже два раза оглядывалась в надежде вернуться на свое место…

– Оставьте свою визитку, мне вам оставить нечего… – попросил Евгений.

– Вы можете написать номер своего телефона на подаренном вами портрете, – простодушно предложила я и протянула листок с рисунком.

– Я ведь всë равно узнаю номер вашего… – ухмыльнулся мужчина, размашистым почерком написал свой номер и уточнил: – И вы действительно мне позвоните?

– Обязательно! – пообещала я.

Оставшуюся часть полета я рассматривала рисунки девочек, обсуждала с ним драконов, обещала повидаться в Пекине, приглашая посетить галерею вместе с родителями, обменивалась контактами с бабушкой Джу и даже немного вздремнула перед посадкой.

Евгений, надо отдать ему должное, не стал навязывать мне свое общество в аэропорту «Шереметьево». Однако, оставаясь верным себе, просто прислал мне сообщение, когда я ехала в такси по дороге в гостиницу:

– Хорошая девочка Даша уговорила бабушку Джу поделиться со мной номером вашего телефона. Лиен, уверен, что мы с вами не договорили, назначьте время и место встречи. Жду.

– Во вторник с одиннадцати можем повидаться в Третьяковской галерее. Зал номер девятнадцать, – вежливо предложила я.

– Сегодня только четверг. В столице у меня много знакомых. Может, повидаемся до моей встречи с ними? Боюсь, что ко вторнику я могу еще не прийти в себя от возлияний горячительных напитков, – прочитала я в новом сообщении.

– Евгений, я до вторника буду работать, в среду улетаю. Поэтому, пожалуйста, постарайтесь не упиться вусмерть и выжить до нашей встречи.

Объяснить, что именно заинтересовало меня в господине Шиловском, кроме таланта художника, я пока не могла. Зато его настойчивое желание встретиться со мной давало основание верить – в картинную галерею он придет трезвым как стеклышко.

Часть 2. Евгений

Евгений пришел трезвый, гладко выбритый и благоухающий парфюмом с ароматом из моих детских воспоминаний о вечерних семейных посиделках в весеннем саду на даче, когда к запаху дыма от костров из спиленных веток вишни добавлялся запах молодой травы.

– Заждалась меня, ну прости, прости… – удивил меня бесцеремонным приветствием Евгений, обнял и поцеловал в щеку.

Я оглянулась вокруг в недоумении, освобождаясь из объятий:

– Не знаю, что поражает меня больше – ваша наглость или забывчивость? Вы опоздали на сорок пять минут! И уберите от меня руки…

– Проспал я, рисовал всю ночь. Утром опоздал сначала в салон красоты, где меня должны были превратить из обычного чудовища в чудовище для красавицы, – мужчина завертел из стороны в сторону головой, демонстрируя изменения: – Получилось, как считаешь?

– Что рисовали? – заинтересовалась я, сменив гнев на милость.

– Маникюр мне сделать не успевали уже. Торопился к тебе. Пойдем позавтракаем!

– Я позавтракала четыре часа назад, – намекнула я на время ожидания.

– Ну, значит, пообедаешь! – радостно провозгласил Евгений, взял меня под руку и потянул за собой, уговаривая, как ребенка: – Сейчас прогуляемся через сквер Шмелëва до Dell`Arte в Большом Толмачëвском переулке, закажем тебе твой любимый тыквенный суп, который я, кстати, терпеть не могу, и поговорим про отсутствие у меня пунктуальности.

– Изучали содержимое моего аккаунта в Instagram? – воскликнула я, пораженная любопытством мужчины, вспомнила свои восторженные посты про сëрфинг в Муйне рядом с красочными фотографиями меня в бикини и смутилась.