Татьяна Дыбовская – Копия неверна (страница 8)

– Так про четвертого фигуранта, длиннохвостую блондинку! – торжествующе воскликнул Илюха. – В институте такой никто не знает. У них там вообще с молодежью не очень, сорок пять лет – научный младенец.

– Любопытно, – подумав, сказала Вера. – Значит, она не с его работы. А откуда? Какая-то неучтенная нами родственница? Так у него все родственники в Латвии. Правда, в Латвии блондинов много, вдруг приехала и давай навещать двоюродного дядю или кем он там ей приходится. Все-таки я им сейчас отправлю запрос, пока при памяти.

– Иностранцев обычно видно, – с сомнением возразил Илюха. – Даже если они из Латвии и молчат.

– Проверить все равно лишним не будет, но я с тобой согласна. Тогда другое поле возможностей: она не из Латвии и не родственница. Что связывает тридцатилетнюю блондинку с шестидесяти-с-чем-то-летним профессором? Давай, когда вернешься к Поливановой, помимо опознания Хлияна, попробуй из нее вытащить побольше. Когда примерно эта дамочка приходила, в какое время суток, во что была одета, как себя вела. Окей?

– Все понял. Сперва Поливанова, потом поискать рестораны.

– Спасибо. Ты просто сокровище, – совершенно искренне похвалила его Вера. – Все, Илюх, на связи.

Положив трубку, она какое-то время сидела, созерцая вытяжку над плитой и размышляя, не упускает ли чего. Так и не придумав ничего путного, Вера отпила совершенно остывший чай, привычно чертыхнулась и, уже натягивая кроссовки, чтобы идти в магазин, сообразила, что так и не отправила запрос в латышское Управление Д. Чертыхнувшись вторично, она сняла кроссовки, вернулась на кухню и со вздохом уселась за компьютер.

В восемь утра было еще темно. Вера стояла на крыльце шестьсот двадцать пятой школы, переминаясь от холода с ноги на ногу, и вглядывалась в лица всех прохожих, кто был выше ее хотя бы ненамного. Конечно, зеленую шапку с помпоном пропустить было невозможно, но вдруг именно сегодня он будет в какой-то другой шапке?

Но нет, его не было ни в зеленой шапке, ни в фиолетовой, ни в полосатой – ни в какой. Мелькали чьи-то папы, уставшие уже с утра пораньше, папы в дубленках, пальто, пуховиках, папы красноносые от мороза, с небритыми сонными лицами. Иногда попадались и старшеклассники, и старшеклассницы – Вера всматривалась в лица, но в шапках и капюшонах все они были одинаково несимпатичными. Некоторые в ответ так же изучающе смотрели на Веру, но никто к ней так и не подошел и ни о чем ее не спросил.

Восемь двадцать пять. Внутри глухо прозвенел звонок. Восемь тридцать. Начался первый урок. Поток у школы сразу поредел, и Вера осталась одна. Кругом стремительно светлело. Восемь сорок. Алгебру она прогуляла сознательно, но, если хочет успеть хотя бы на геометрию, уже пора идти.

Она сделала шаг на ступеньку вниз и вдруг увидела у калитки зеленую шапку с помпоном.

Женька шел к двери прямо на Веру, торопливо хмурясь, и лицо у него было абсолютно равнодушное. Он не прятал глаза, не делал вид, что они незнакомы. Под его ничего не выражающим взглядом Веру продрал мороз. Он ее просто не узнал.

Вот он стремительным шагом пронесся мимо нее. Вот взялся за ручку двери.

– Привет, – громко сказала Вера.

Он обернулся к ней, не отпуская ручку, и чуть вопросительно улыбнулся: мы знакомы? На левой щеке у него появилась ямочка. От этой улыбки, очень милой и открытой, но совершенно равнодушной, ее сердце остановилось.

– Привет, – сказал Женя. – Что-то случилось?

Поддержит тебя в самой страшной беде

Горячая линия Управления Д

Телефон в Москве – 775-37-35

В самой страшной беде. В самой страшной…

– Я Настя, – проговорила Вера, сама не веря тому, что делает. – Настя Иванова, я в другой школе учусь. Помнишь, ты у меня в гостях был в субботу?

Он с облегчением кивнул: помню, разумеется.

– Конечно! Ты извини, Насть, я просто опаздываю…

– Да-да, я на минутку, мне самой уже бежать надо! – махнула рукой она. – Просто ты у меня книжку взял, помнишь, а про нее мама вдруг вспомнила и спрашивает, так что надо ее быстро вернуть на место. Ты ее найди, пожалуйста, а я тебе вечером позвоню, и мы договоримся, как мне ее забрать, ладно?

– Конечно, не вопрос. – Он снова улыбнулся. – Ты когда позвонишь? Часов в семь нормально?

– Да, отлично! – выпалила она с абсолютно ненатуральной щенячьей радостью. – Все, Жень, я побежала!

И действительно побежала. Побежала, как не бегала, наверное, никогда в жизни, пока в висках не заколотился требовательный пульс, а дыхание совсем не закончилось. Она ведь прокололась во всех возможных местах – думала Вера, вдох, выдох, – она все запорола. Не пояснила, почему просто не прислала ему сообщение и не позвонила, а ждала у школы. Назвалась хоть и не своим, но реально существующим именем, именем близкой подруги. Не сказала, какая книжка, кто автор, да и вообще глупо вышло – кто сейчас берет почитать бумажные книги? Надо было другое что-то…

Но он ее не догонял. И, кажется, ничего не заметил.

Она выскочила на Новочеремушкинскую, на заледеневший бульвар, чуть не сшибла какого-то гражданина, идущего на работу. На нее приветственно залаяли два огромных пушистых облака – лайки-самоеды, Вера помнила их клички – Джой и Мэй, но сейчас пронеслась мимо стрелой, и их хозяин удивленно посмотрел ей вслед. Она свернула к своему дому, забежала одна в подъезд – так тоже делать было нельзя, – взлетела по лестнице, отперла дверь в квартиру и минут пятнадцать стояла, прислонившись горячим лбом к ее темной от времени деревянной изнанке. Потом упала на пуфик куда-то в темноту, под подолы висящих курток. Под ботинками скопилась темная снежная лужа и расплылась по плитке. Вера достала телефон. «Ты где???» – писала Настя. «Позвони», – писал папа.

В самой страшной беде…

– Вы звоните на горячую линию Управления по защите населения от доппельгангеров по городу Москва, – сообщил механический голос. – Пожалуйста, ожидайте.

Вера откинулась спиной к стене, приготовившись к обещанному ожиданию, но музыки проиграло буквально два такта, и уже вполне человеческий, довольно строгий голос отозвался:

– Да!

– Здравствуйте, – сказала Вера. – Я, кажется, только что разговаривала с допом… доппельгангером.

– Сейчас вы в безопасности?

– Да, – сказала Вера. – Надеюсь.

– Тогда давайте по порядку, – устало предложил голос. – Имя, фамилия?

– Мои или его?

– Ваши, девушка, – вздохнула трубка.

– Кашук Вера Михайловна.

– Год рождения?

– Девяносто четвертый.

– Так вы еще несовершеннолетняя, – внезапно смягчился голос. – Вы не переживайте, Вера Михайловна, сейчас мы во всем разберемся. Но поскольку вам нет восемнадцати, мне придется уточнить еще и данные ваших родителей. Отец у вас есть?

– Да. Кашук Михаил Борисович, шестьдесят пятого года.

– Записал. Мать?

– Умерла.

– Давно? – сочувственно спросил голос.

– Тогда же, – сухо ответила Вера. – В девяносто четвертом. Аневризма.

– Соболезную. Проживаете вдвоем с отцом или еще кто-то есть?

– Вдвоем.

– Ваш домашний адрес?

– Винокурова, пять дробь шесть, корпус два. Тридцать восьмая квартира.

– Учитесь в школе?

– Да, в сорок пятой. Девятый класс.

– Ого, спецшкола, – с уважением прокомментировал голос. – Математическая?

– Языковая.

– Вы сейчас дома, Вера Михайловна?

– Да.

– Возможно, вы хотите подождать отца, чтобы наш разговор происходил в присутствии вашего законного представителя?

– На моих глазах доп вошел в здание школы, – не веря своим ушам, проговорила Вера. – Разве можно в таких обстоятельствах кого-то ждать? Мне же не пять лет все-таки!

– Это отказ?

– От присутствия… представителя? Конечно отказ!

– Принято, Вера Михайловна. Что у вас произошло?

Теперь, когда пора было переходить к сути, она вдруг растеряла все нужные слова.

– Вера Михайловна? – напомнила о себе трубка.