Татьяна Дыбовская – Копия неверна (страница 7)

– Нет, – отперся слегка оторопевший от такого напора Полетаев. – Не видел, не звонил, и писем тоже не было.

– Ясно. А школа точно шестьсот двадцать пятая?

– Это верняк, – с облегчением выдохнул Полетаев. – Отвечаю. Она самая, на Шверника.

– А класс какой? Одиннадцатый, а буква?

– Усложняешь, – заметил папа из кухни. – Просто попроси его номер телефона.

Точно, надо было сразу сообразить. Просто взять номер телефона.

– Сейчас, погоди, – пообещал Полетаев и куда-то ушел. Вера сделала два круга по коридору, зашла к папе на кухню, взяла зачем-то чашку с чаем, вышла. Наконец Полетаев объявился снова, но голос у него был какой-то странный. – Слушай… я нашел и городской номер, и мобильный, только…

– Ну? – поторопила его Вера.

– По-моему, я его только что в окно видел. Он в свой подъезд заходил с улицы.

– Я поняла, – ровным голосом сказала Вера, хотя поняла она только то, что Женя не болен и не сломал ногу, раз уж ходит по улицам. – Телефоны мне продиктуй, и я отстану. Хорошей игры тебе.

Прошло пять минут. Потом десять. Подняться в квартиру, отсчитывала Вера. Лифтов у них нет, пятиэтажки. Раздеться. Помыть руки.

Первым она набрала городской. Трубку сняли после третьего гудка.

– Да, – голос был какой-то непонятный, то ли Женин, то ли нет.

– Жень? – неуверенно спросила Вера.

Сперва в трубке ничего не было слышно, даже дыхания. А потом раздались короткие гудки.

– Кажется, звонить на мобильный уже нет смысла, – пробормотала она.

– Похоже на то, – согласился папа. – Во всяком случае, ты знаешь, что он жив, выходит из дому и бросает трубку. Может быть, он и в самом деле был не так уж… м-м-м… заинтересован в тебе?

– Видимо, да. Но это так странно, – тихо сказала Вера. – Зачем притворяться, что влюблен до полусмерти, если на самом деле нет? Ты же сам все время говоришь: у любого действия есть цель. Какая тут могла быть цель? Ну, то есть… я понимаю, какая, но тогда логичнее уж ее добиться, а потом уже… нет?

– Не знаю, – развел руками папа. – Меня же там, слава богу, не было. Если не хочешь воспроизводить мне все ваше общение дословно, думай сама.

– Мне кажется, я уже подумала, – проговорила Вера, и тут же ей стало понятно, что и думать тут не о чем, все кристально ясно. – Знаешь, ерунда это все, что я тут наговорила. Все у нас было по-настоящему. Но почему тогда он не пришел?

– Продолжай собирать информацию, – посоветовал папа.

Глава 4

Пока Вера и Максимыч отсыпались по домам после дежурства, Илюха, упрямо отказывавшийся признавать, что у него заклеено пол-лица и на руках больничный лист, все-таки сгонял на Университетский проспект. Начал он с того, что опросил соседей профессора Запольского на предмет того, кто к нему приходил и с кем они его встречали. Полученные свидетельства были немногочисленны: юная пара, снимавшая соседнюю квартиру, вспомнила «седого, в очках», вроде бы темноглазого человека, который регулярно наведывался к профессору. Этого же персонажа подтвердила и молодая мама Алиса Юрьевна Поливанова, из двадцать первой квартиры, добавив, что у посетителя в очках, несмотря на седую голову, были совсем черные брови – «красит, наверное».

Она же вспомнила платиновую блондинку лет тридцати с длинными волосами, собранными в высокий хвост, и ярким макияжем, а также мужчину и женщину, приходивших несколько раз вместе – «она лет пятидесяти, темно-каштановая, прическа – каскад по плечи, с таким, знаете, контурингом, а его я, извините, вообще что-то не запомнила». До декрета свидетельница Поливанова работала парикмахером-стилистом первой категории.

В двадцать второй не открыли. На этажах выше и ниже профессорской квартиры вообще не нашлось никого, кто мог бы сообщить Управлению хоть что-то полезное. Да, профессора знали. А вот фамилию его, извините, слышим впервые. Потому что не общались. Да поди пойми, кто из всех людей, заходящих в подъезд, идет именно к нему. Нет, сам он ни с кем не выходил.

– Зато я теперь знаю, что такое контуринг, – уныло подытожил Илюха, закончив отчитываться Вере по телефону о результатах своей бурной деятельности. – На фига мне, правда, это знание…

– Лишних знаний не бывает, – утешила его Вера. – По крайней мере, ты установил четырех человек, которые приходили к профессору домой, и на трех из них имеешь даже какие-то приблизительные описания. Значит, сделаем так. Ты позвонишь Максимычу…

– Так он же спит!

– Так я тоже сплю. Проснется, ничего страшного. Позвонишь Максимычу, возьмешь у него телефон института, какой-то контакт у него там есть. Потом свяжешься с институтскими. С ними договаривайся о встрече и сразу дуй туда. Попробуй с ними сверить эти описания, может, узнают кого. И вот этого мужика без особых примет возьми прям на заметку – чем черт не шутит, вдруг это наш ночной труп. Я тебе фотки сейчас сброшу, если они его опознают – звони на пульт, пусть направляют в институт группу. И мне набери обязательно.

– Наберу, – обещал он с энтузиазмом, но, когда он перезвонил через час – Вера так и не проснулась окончательно и, стоя у плиты, машинально подъедала яичницу с помидорами прямо со сковородки, – голос у него был скорее задумчивый.

– Порожняк? – напрямую спросила Вера после нескольких минут многоголосого институтского шума и не вполне внятных Илюхиных объяснений, где он был и с кем успел встретиться.

– Не совсем. То есть, смотри, седой с черными бровями – это Хлиян Роберт Арамович, секретарь Ученого совета. Ну, то есть я его сфоткал, потом сгоняю на Университетский, людям покажу, но, скорее всего, он. Он и сам не отрицает, что неоднократно бывал у Запольского.

– А брови-то он красит?

Яичница закончилась, а с ней, кажется, и вся еда в квартире. Немытая сковородка смотрела на Веру укоризненно и явно думала что-то неприятное о бытовых инвалидах вообще и Вериных хозяйственных способностях в частности.

– Не спросил, – хихикнул Илюха. – Схожу уточню, если тебе интересно. Теперь эта пара, которая вовсе не пара, а сотрудники из лаборатории. Они Запольскому всякие бумаги возили. С контурингом – это Кудимова Светлана Олеговна, а мужик с ней – Богатов Артур Андреевич. Не знаю, чем он нашей Поливановой так не глянулся, у него одна черта даже очень примечательная – глаза разного цвета. Один карий, второй такой, серый типа.

– Гетерохромия. Может, она его в профиль видела.

– Может быть. На фотки твои он совсем не похож, но я его на тест Малиновского все равно направил.

– Твоей бы энергией малые города отапливать, – вздохнула Вера. – Вот на фига его на тест, если это совершенно точно не тот, которого мы в парке нашли? Этот твой Богатов вчера тест уже прошел, иначе бы еще сидел на карантине!

– Ну, на всякий случай, – попытался оправдаться Илюха. – А зато я еще протокол вскрытия у судмедэксперта выпросил!

– Вот это скорость! – восхитилась Вера. Часы показывали начало четвертого. – А где ты его телефон взял?

– В суточной сводке был. Слушай, Вер, а что ты ему сделала? – с любопытством спросил Илюха. – Когда я тебя упомянул, он прям это… разложился на плесень. И на липовый мед, – добавил он с сомнением.

– Ты опять в машине батину подборку слушал? – догадалась Вера. – Смотри, Лисичкин, так ведь и до бардовской песни докатишься! Отрастишь бороду, купишь каподастр…

– А это еще что?! Гигантская морская свинка из Южной Америки?

– Нет, свинка – это капибара, а ты купишь приблуду струны прижимать. Потащишь Анютку в поход по горам Челябинской области…

– А вот мне кажется крайне подозрительным, что ты уходишь от ответа!

– А я и не ухожу, будущая звезда Грушинского фестиваля. И ничего я Мишину не сделала. Он немного пытался дурить, а я ему немного объяснила, что так себя вести нехорошо. Так что в протоколе?

– Ну там что пил, что ел… – Судя по паузам в разговоре, Илюха параллельно открыл у себя протокол и только сейчас сам начал его читать. – Алкоголь в крови есть, но так, умеренно, не то чтоб до беспамятства. По наркотикам чисто. Пил, скорее всего, вино белое, а ел… прикинь, мидии в сырной корочке. Кучеряво жил потерпевший!

– А пришли мне этот протокол прямо сейчас, можешь? – попросила Вера, переключаясь на громкую связь.

Пока она ждала файл, успела налить себе огромную кружку горячего чая и некоторое время сидела, грея о нее ладони.

– Ага. Вижу, да. Ух ты, и впрямь мидии. Глаз-алмаз у нашего Олега Валентиновича, зря я с ним так… Слушай, Илюш, ты, когда закончишь с визитерами Запольского, поищи мне рестораны и кафе в… Где у нас Лосинка, Северо-Восточный? Да, вот в Северо-Восточном округе поищи мне, пожалуйста, где подают мидии в этой самой корочке, и мы с тобой туда смотаемся. Ну или ты с Володей смотаешься, если будешь хорошо себя вести.

– Не вопрос, – легко согласился Илюха, и Вера в который раз с тоской подумала: нет, не упустит Маевский такого, ни за что не упустит. – Слушай, я все-таки что-то забыл.

– Да ты вон сколько всего уже переделал!

– Не, рассказать забыл… Что ты до этого говорила?

– Поедешь с Володей, если будешь хорошо себя вести.

– А еще раньше?

– Когда закончишь с визитерами Запольского.

– Точно! – Даже на фоне гула голосов был слышен стук, с которым Илюха хлопнул себя по лбу. – А ты тоже хороша, не спросила!

– Да про что?! – Вера уже потихоньку начала раздражаться. Пора было все-таки дойти до магазина, пока выходной, но в лифте часто пропадала связь, и, не закончив разговор, выйти из квартиры она не могла.