Татьяна Дыбовская – Копия неверна (страница 4)
Верин сотовый зажужжал. Звонил Илюха.
– Ну я скинул справку-то, Вер, – жалобно сообщил он. – Сказали, до конца недели. А на фига, не болит же даже!
– Ладно. – Вера изобразила усталое снисхождение, хотя, если честно, ей просто не хватало рабочих рук. На того же Илюху, старательного и безотказного, давно уже покушалась группа Паши Маевского, и она боялась, что, если его недогружать, рано или поздно он попросится к Паше сам, а Щеглов его отпустит. – У нас тут для тебя как раз нарисовалось задание.
Максимыч терся рядом с безразличным видом, рассматривал заключение.
– Выходит, если б мы его не взяли, – бормотал он, – профессор бы точно перекинулся сегодня в кого угодно. Мы сегодня кого-то от задвоения спасли, Михална.
– А дежурство? – в параллель ныл в трубку Илюха.
– До завтра свободен! – рассердилась Вера. – Какое тебе дежурство, ты рожу свою видел?!
– А я чувствую, – заявил он. – Раз меня не будет, значит, точно произойдет что-то интересное!
– Не каркай, – отрезала Вера и дала отбой.
– …Ну мое прозвище ты, наверно, уже вычислила.
– Метр с кепкой на коньках? – предположила Вера.
Женька расхохотался.
– Угадала. А твое как?
– Кошак.
Он фыркнул от неожиданности.
– Нет, ну что-то от пантеры в тебе есть… Но почему Кошак, а не Кошка?
– Потому что фамилия такая. Я Вера Кашук.
– Необычно. А что это значит?
– Понятия не имею. Все, моя очередь. Каким спортом ты занимаешься?
– Таким, что ни в жизнь не угадаешь. Все, как увидят, сразу: о, баскетболист. Ну или волейболист.
– А на самом деле?
– Ну все тебе скажи. Хотя бы попробуй для приличия сама угадать.
– Единоборства какие-нибудь? Самбо?
– Академическая гребля. Давай, тут должна быть рифма. Ну?
– Да ну тебя… Нет, серьезно, что ли?
– Абсолютно.
– В Москве есть академическая гребля?!
– Есть, в Серебряном бору. Ладно, я смотрю, ты не особо впечатлена. Тогда мой вопрос. Почему ты не красишься? То есть ты не подумай, ты и так красивая, – смутился Женька. – Очень. Просто… ну, вроде у вас тусовка, девчонки все нарядные, накрашенные. Все, кроме тебя. Я подумал, должна же быть этому какая-то причина. Аллергия?
– Аллергии нет. – Вера помолчала. – А причина есть, тут ты прав.
И снова замолчала.
– Вер, если это какая-то тяжелая тема, ты извини меня…
– Просто, чтобы накраситься, нужно смотреться в зеркало, – мрачно выпалила Вера.
– Ну да. И?
– А я не могу смотреться в зеркала. И никогда не смотрюсь.
Обычно на этом месте собеседник начинал испытывать неловкость, будто узнал о какой-то очень стыдной Вериной болезни и стремился свести все к шутке: «Да ладно, ты не настолько страшная! А если прыщ выскочит, что станешь делать? Ой, ты, наверное, вампир!»
– Я читал в детстве такую книжку, – задумчиво сказал Женька. – Девочка, чтобы спасти друга, дала слово год не смотреться в зеркало. А она была танцовщица, а в танцклассе были зеркальные стены. И тогда она начала танцевать с закрытыми глазами.
– А что было дальше?
– Она упала со сцены прямо во время выступления. И за ее самоотверженность фея простила ее друга. Что там, в зеркалах? Другая ты?
– Не-а, не я. В том-то и дело. Там… двойник, наверное. Лицо такое же, но не я.
– Но у допов всегда одно тело, – возразил Женька. – Не бывает двух одинаковых допов.
– Я знаю. Я даже не уверена, что это доп. Просто кто-то с моей внешностью.
– И что она делает?
– Всегда разное. Но это никогда не я. Думаешь, я чокнутая?
– Думаю, это очень страшно, – сказал он чуть слышно. – Но это ничего. В той книжке девочка сказала другому своему другу: «Будь моим зеркалом». Так тоже можно.
– Все, – решительно сказала Вера в полный голос. Это уже было слишком. – Теперь мой вопрос. Погоди, ты же старше нас? Тебе сколько, шестнадцать?
– Семнадцать.
– Все, считай, старость. Куда поступаешь?
– В МАДИ. Ну, или, если не получится, в армию пойду. А ты будешь меня ждать.
– Я тебя впервые вижу, – напомнила Вера.
– Я тебя тоже, – пожал плечами Женька. – А ты все-таки жди.
– Это ты лучше все-таки поступи.
– Раз ты просишь, я постараюсь, – серьезно сказал он. – А ты сама куда планируешь?
– На экономический, наверно, но я точно еще не решила. Я же еще только в девятом, так что время…
Она запнулась. На пороге комнаты стояли изрядно потрепанные страстью Ленька и Вероника. Вид у обоих был довольно неприглядный, и Вера даже испытала удовлетворение от того, что не она сейчас стоит перед всеми с размазанной косметикой и взлохмаченными волосами, в перекрученной юбке, держа Бегункова за потную бледную руку. Но Вероника смотрела прямо на нее, и взгляд у нее был ликующий, победный, презрительный даже, будто она выиграла сложные соревнования. Вера почувствовала, как снова до боли напрягает спину и начинает считать: вдох, выдох, вдох…
– Смотри на меня, – сказал Женька где-то рядом. – Вера, смотри на меня.
Она посмотрела. Его лицо было совсем близко. И тогда он ее поцеловал.
Сидя это было даже очень удобно. Непонятно, почему Насте не пришел в голову такой очевидный вариант.
Вокруг стало как-то очень тихо.
– Не понял, – сказал Ленька.
– Давай я тебе объясню, – с готовностью предложила Настя. – Вот прям щас расцепляйся со своей простигосподи, двигай на кухню, и я там тебе объясню. В доступной твоему интеллекту форме.
Вероника что-то протестующе пискнула.
– Рот закрой, – беззлобно предложила ей Иванова, большой души человек.
– Он не наш, – тяжело уронил Ленька. – Пацаны.
Но в этот момент Женька встал с дивана.
Он был минимум на голову выше Леньки и заметно шире его в плечах. Он был старше и спокойнее. Рядом с ним Ленька весь как-то съежился и уже не выглядел так грозно, как раньше, хотя он-то как раз занимался боксом, а вовсе не академической греблей (рифма же, подумала Вера, рифмует, правда, вовсю, как выясняется).