Татьяна Дубинина – Мышкина. Перезагрузка (страница 5)
Она свернула в переулок, достала телефон и открыла приложение с вакансиями.
«Помощник руководителя. З/п от 70 000. Знание английского — обязательно».
«Секретарь-референт. Требования: возраст до 30, приятная внешность...»
Маша убрала телефон.
— Нет, — сказала она себе твёрдо. — Не сейчас. Сначала я докажу этому этому что у меня есть вкус.
Она вдруг остановилась посреди улицы, и её осенило.
А ведь она всегда мечтала красиво одеваться.
В детстве — тайком рассматривала журналы в библиотеке. В юности — рисовала эскизы платьев на оборотах тетрадей. В колледже — завидовала девушкам, которые могли позволить себе купить модную вещь, пока она донашивала кофты, которые покупала ей бабушка пока была жива.
Маша горько усмехнулась. Бабушка умерла восемь лет назад. А бабушкины голоса — целый хор — продолжали звучать в голове.
И вот теперь появился этот Котов с этим своим дресс-кодом. И приказал ей — приказал! — сменить гардероб. Научиться ходить на каблуках.
И странное дело — видимо ей требовался такой мотивирующий пинок. Он стал самой лучшей таблеткой от старых комплексов.
— Спасибо, Сергей Александрович, — прошептала Маша, подходя к своему подъезду. — Сами того не зная, вы приказали мне делать то, что я всегда хотела, но боялась.
Старая, но уютная бабушкина квартира, встретила её привычной тишиной. Маша бросила сумку на стул и прошла в спальню. Там, под кроватью, в картонной папке лежало её сокровище.
Она вытащила папку, села на пол и открыла.
Эскизы.
Десятки, сотни эскизов, которые она рисовала последние годы. Ночью, после работы. В выходные. В обеденные перерывы, когда Алексей Петрович уходил на долгие совещания.
Листы ватмана, тетрадные листы в клетку, салфетки из кофейни — всё, что попадало под руку, превращалось в рисунок.
Маша перебирала их дрожащими руками.
Вот платье-футляр кораллового цвета — глубокое декольте, открытая спина. Она нарисовала его три года назад, глядя на красивый закат. И подписала карандашом:
Вот брючный костюм цвета слоновой кости — широкие брюки, жакет с асимметричной застёжкой. Вот юбка-карандаш с завышенной талией и шёлковая блуза с бантом.
А вот вечернее платье цвета ночного неба — с открытыми плечами, расшитое мелкими стразами, похожими на звёзды.
Маша провела пальцами по рисунку и закрыла глаза.
Она знала, какая у неё фигура. В детском доме, когда мылись в общей душевой, девчонки иногда ей завидовали. Но тогда она не придавала значения. А сейчас — сейчас она вдруг увидела себя со стороны.
Рост сто шестьдесят два. Не модельный, да. Но талия — тонкая, осиная. Бёдра — широкие, женственные. Грудь гораздо больше, чем у тех же моделей. Классические песочные часы, которые прятались годами под бесформенными балахонами.
— Господи, — прошептала Маша, поворачиваясь перед зеркалом. — Зачем я это прятала?
Она провела ладонью по талии, по бёдрам. Кожа была бледной, давно не видела солнца. Но это поправимо.
Она вернулась к эскизам и пересмотрела их ещё раз. Потом достала карандаш и на чистом листе быстро набросала новый. Костюм. Тёмно-синий, почти чёрный. Юбка-карандаш ниже колена — строго, но сексуально. Жакет с открытым вырезом. И туфли — лодочки на шпильке. Классика.
Она встала, подошла к единственному в комнате старому зеркалу и посмотрела на себя. Серое платье. Пучок.
Она сняла очки. Вгляделась в своё отражение. Без очков лицо казалось моложе, мягче. Большие, серо-голубые глаза, с длинными ресницами — не были «мышиными». Они были удивительные. Просто никто этого не видел.
— Людмила Ивановна, — вспомнила она. — Точно!
Людмила Ивановна работала на производстве закройщицей. Пять лет назад она первой подошла к Маше, новой секретарше, и сказала: «Деточка, ты чего такая грустная? Пошли чай пить». С тех пор они дружили. Людмила Ивановна знала о любви Маши к рисованию, про её эскизы. И несколько раз предлагала:
— Приноси, Маш. Я тебе сошью всё, что хочешь. У нас же море ткани, обрезки остаются. Да и девчонки в цеху помогут, они тебя любят.
Маша всегда отказывала. Стыдилась. Боялась.
Но сейчас
Она взяла телефон, набрала номер.
— Людмила Ивановна? Здравствуйте. Это Маша. — Голос дрожал, но она продолжала. — У меня к вам просьба. Помните, вы говорили, что можете сшить мне что-нибудь по моим эскизам?
— Ой, Машенька, наконец-то! — голос в трубке зазвенел от радости. — А то я уж думала, ты так и будешь всю жизнь в своих мешках ходить. Когда принесёшь?
— Завтра. — Маша перебирала эскизы. — Утром. Мне нужно много. И быстро. Вы сможете?
— А то нет! Мы своих не бросаем. Приноси, девочки помогут. У нас бригада — золотые руки, — они тебе за неделю гардероб сошьют — закачаешься.
— Спасибо, — выдохнула Маша. — Огромное спасибо.
Она положила трубку и посмотрела на разложенные на полу эскизы.
Столько лет мечтаний, страха. И один самоуверенный дурак, своим приказом случайно разбил вдребезги все, глубоко засевшие, бабушкины запреты.
— Ну что ж, Сергей Александрович, — сказала Маша, бережно складывая листы в папку. — Вы хотели, чтобы я выглядела как эффектная секретарша. Вы даже не представляете, кого вы разбудили.
Она легла спать с улыбкой. Впервые за много лет ей не терпелось надеть что-то красивое.
И пусть мир рушится. И пусть этот самовлюблённый индюк её уволит через полгода. Но эти полгода она проведёт так, чтобы запомнить на всю жизнь.
Маша закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений.
Глава 5
В центре города, в квартире с панорамными окнами, Сергей Котов стоял с бокалом виски и думал о том, почему эта серая мышь так упрямо отказывается от помощи.
— Идиотка, — пробормотал он. — Гордая идиотка.
И почему-то это его одновременно бесило и восхищало.
Дурацкая секретарша застряла в голове, как заноза. Её голос, когда она сказала «моя личная жизнь не ваше дело». Её глаза за толстыми стёклами — огромные, серые, с каким-то странным огнём. Её прямая спина, когда она выходила из кабинета, гордо подняв голову.
Он сбросил пиджак на диван, ослабил галстук и направился к бару. Налил виски, сделал глоток.
В дверь позвонили.
Сергей не удивился. Лена имела привычку приезжать без предупреждения — она считала, что «сюрпризы украшают отношения».
Он открыл дверь.
— Серёжа! — Лена бросилась ему на шею, обдав волной дорогих духов. — Я так соскучилась!
Она была прекрасна. Чёрное платье, открывающее плечи. Идеальный макияж. Идеальная укладка. Идеальная подиумная улыбка.
— Привет, — сказал Сергей, закрывая дверь.
Лена не стала ждать. Она прижалась к нему, обвила руками шею и поцеловала — жадно, с напором. Её язык скользнул между его губ, пальцы погрузились в его густые волосы.
Сергей ответил на поцелуй. Тело делало своё дело — привычно, автоматически. Руки легли на её талию, скользнули ниже. Лена громко, театрально застонала.
— Пойдём в спальню, — прошептала она, отрываясь от его губ.