Татьяна Дубинина – Мышкина. Перезагрузка (страница 6)
Он позволил увести себя.
Они раздевались на ходу, срывая друг с друга одежду, целовались, врезались в мебель. Лена звонко, наигранно смеялась. Сергей не смеялся. Ему было скучно? Нет, не скучно. Обыденно. Шаблонно.
Они вошли в спальню. Лена толкнула его на кровать, сама нависла сверху, расстёгивая его рубашку. Сергей смотрел в потолок, а потом закрыл глаза.
И в тот самый момент, как Лена прильнула к его губам, он увидел перед собой большие серые глаза, которые смотрели на него в упор сегодня в кабинете. Спокойные. Упрямые. С вызовом.
Сергей резко открыл глаза.
— Что-то не так? — спросила Лена, замирая.
— Всё нормально, — соврал он и перевернул её, беря инициативу в свои руки.
Лена под ним извивалась, стонала, шептала его имя. Всё, как обычно.
Но через минуту он снова закрыл глаза...
Опять она. Теперь не только глаза. А вся Мышкина. Стоит у двери в приёмной, смотрит прямо на него, с лёгкой, едва заметной усмешкой на губах. Как будто она понимает что-то, что ему недоступно.
— Чёрт, — выдохнул Сергей.
— Что? — Лена напряглась.
— Ничего. Я сказал — хорошо.
Он сжал зубы и продолжил. Но образ не уходил. Мария Мышкина в своём сером платье, с дурацкими очками, с этим дурацким пучком. Мария, которая назвала его непрофессионалом и отказалась от помощи.
Лена застонала особенно громко — финальный аккорд. Сергей открыл глаза, посмотрел на неё сверху вниз и вдруг осознал одну неприятную вещь, от которой ему стало тошно.
Она сыграла стон. Как актриса в дешёвом фильме.
Он откатился на спину, глядя в потолок.
Лена прижалась к нему сбоку, положила голову на плечо, провела пальцем по его груди.
— Ты сегодня какой-то отстранённый, — сказала она капризно. — Тебе не понравилось?
— Всё отлично, — ответил Сергей, и сам удивился, как фальшиво прозвучал его голос.
Они лежали в тишине. Сергей смотрел в потолок, а перед глазами всё ещё были серые глаза.
И тут его накрыло осознание.
Он понял, что его бесит в Лене.
Она слишком доступная. Слишком приторная. Слишком готовая.
Он не вспомнил ни одного момента, когда она сказала ему «нет». Ни одного раза, когда она возразила. Ни одной секунды, когда она посмотрела на него с вызовом, а не с обожанием.
Она выполняла все его желания. Даже не дожидаясь, пока он их озвучит. Ему не нужно было её завоёвывать — она сама предприняла все возможные действия по его захвату. Пришла, разделась, уложила в постель. И теперь лежит рядом, смотрит на него преданными глазами и ждёт комплимента.
И, чёрт возьми, как же это было скучно.
Сергей вдруг остро, физически ощутил, что Лена ему надоела. Не сегодня, не сейчас — давно. Просто он не замечал этого, потому что было удобно. Всегда рядом. Всегда готова. Никаких проблем.
Но удобно — не значит интересно.
— Серёж, — Лена прервала его размышления, поглаживая его плечо. — У меня к тебе предложение.
— Какое? — спросил он без энтузиазма.
— Давай на выходных съездим в торговый центр? Мне так нужно обновить гардероб, просто ужас. Нечего надеть. А у тебя такой хороший вкус, ты мне поможешь выбрать платье... и туфли.
Сергей повернул голову и посмотрел на неё.
Красивое лицо. Красивое тело. Красивые глаза — карие, с поволокой, но с огромной надписью в глубине —
Он вдруг вспомнил Мышкину: «Я сама справлюсь».
Лена просила. Всегда просила. И он давал. Потому что не жалко. Ей не вкус его был нужен, а только кошелёк.
Он посмотрел на неё ещё раз и вдруг увидел то, чего раньше не замечал: красивую обёртку, внутри которой ничего нет.
— Лен, — сказал он, садясь на кровати. — У меня на выходных встреча. Скорее всего не получится.
— Но ты же обещал, говорил, что будешь свободен! — надула она губы.
— Говорил, но появились новые обстоятельства Давай ближе к выходным это обсудим.
Она обиженно замолчала, потом вздохнула и натянула одеяло до подбородка.
Сергей встал, накинул халат и подошёл к окну. Город внизу сверкал огнями. Миллионы окон, миллионы жизней. И где-то там, в одной из этих крошечных клетушек, живёт Мария Мышкина. Он усмехнулся своим мыслям. О чём он вообще думает? О секретарше. О серой мыши. О девушке, которую он планировал уволить через полгода.
И не мог забыть её упрямых глаз.
— О чём задумался? — раздался голос Лены из постели.
— Ни о чём, — соврал он.
Он думал о том, почему одна женщина, у которой нет ничего, способна отказаться от помощи, а другая, у которой есть всё, только и делает, что просит.
Почему одни в состоянии выбрать себе гардероб — даже не имея денег, даже не умея ходить на каблуках — и не нуждаются в его помощи, хотя он готов помочь. А другим нужен его вкус и кошелёк.
Сергей взял телефон и посмотрел на фотографию Лены в списке контактов. Красивая
Он перевел взгляд на досье сотрудников, которое Игорь скинул ему на почту. Открыл страницу с фотографией Марии Мышкиной. Такая же серая блуза, тот же строгий пучок. Обычное лицо. Ничего особенного.
Но почему-то именно это лицо не выходило из головы.
— Серёж, иди ко мне, — позвала Лена капризно.
Он выключил телефон, вернулся в кровать и лёг на спину, глядя в потолок.
Лена прижалась к нему, что-то щебетала про завтрак, про маникюр, про новую сумку, которую видела у известной блогерши.
Сергей не слушал.
Он думал о том, что завтра утром, когда он войдёт в офис, в приёмной снова будет сидеть она. Серая мышь. Пугало. Недоразумение.
И он, кажется, с нетерпением ждал этого.
Но на этот раз в его мыслях не было злости. Было что-то другое. Что-то, чему он пока не мог дать названия.
Глава 6
Пятничное утро началось для Маши с маленькой победы.
Она стояла перед зеркалом в ванной, сжимая в руках коробочку с линзами. Куплены они были два года назад, когда она поддалась минутной слабости — захотелось хоть раз в жизни посмотреть на мир без толстых стёкол. Но тогда она надела их пару раз, почувствовала сухость в глазах, сдалась и вернулась к очкам. «Очки удобнее», — сказала она себе. И спрятала коробочку в ящик.
Сегодня она достала её снова.
— Ты сможешь, — сказала Маша своему отражению. — Это же просто линзы. Миллионы людей их носят.
Пальцы слегка дрожали, но она справилась. Чик — и линза на месте. Второй глаз — чуть сложнее, но тоже получилось. Она моргнула несколько раз, привыкая к инородному телу. Мир стал чётким, без искажений по краям.