Татьяна Дубинина – Мышкина. Перезагрузка (страница 4)
Маша встала, одёрнула платье и вошла.
Котов сидел за столом. Воротник рубашки расстёгнут, галстук съехал набок. Но глаза — холодные, серые, как зимнее море.
— Вы, — сказал он, выделяя каждое слово, — будете входить в этот кабинет только после того, как я скажу вам — «Войдите». Понятно?
— Понятно, — ответила Маша. — Простите. Я по привычке Алексей Петрович разрешал
— Алексей Петрович на пенсии. Теперь я здесь. — Котов поправил галстук. — Что вы хотели?
Маша сделала глубокий вдох.
— Я хотела поговорить о дресс-коде, Сергей Александрович.
— О дресс-коде? — Он усмехнулся. — Что именно вас не устраивает? Длина юбки?
— Не меня. — Маша подняла голову. — Женщин на производстве. Они шьют, они сидят за машинками, работают с тканью. Каблуки им ни к чему. И макияж... зачем макияж в цеху, где пыль от ткани?
Котов смотрел на неё, не перебивая.
— Я понимаю, — продолжила Маша, набирая смелость, — что вы ввели дресс-код из-за меня. Из-за того, как я выгляжу. Но из-за моего вида не должны страдать другие люди. Отмените эти правила для женщин на производстве. Пожалуйста.
Наступила тишина.
Котов медленно откинулся в кресле. В его глазах промелькнуло удивление? Маша не могла разобрать.
— Во-первых, — сказал он после паузы, — я не совсем придурок, Мышкина, что бы вы там себе не думали. Я понимаю, что за машинкой на каблуках не наработаешься.
Маша моргнула.
— В приказе, — продолжал Котов, — чёрным по белому написано: «для сотрудников, работающих непосредственно с клиентами и находящихся на виду». Для производственного персонала — рекомендации, а не обязательства. Ваш начальник цеха, видимо, решил перестраховаться. Это его проблемы. Я сегодня спущусь и объясню ему, где рекомендации, а где приказ.
Маша молчала. Ей стало стыдно.
— А во-вторых, — Котов усмехнулся, — дресс-код введён не из-за вас одной, Мышкина. Не обольщайтесь. Я посмотрел на весь коллектив вчера. У вас не только секретарша серая, у вас бухгалтер в свитере с оленями, а начальник склада в старой, растянутой футболке. Так что не принимайте на свой счёт.
— Извините, — сказала Маша тихо. — Я не видела приказ. Мне Игорь Владимирович не показывал. Я передам сотрудницам, что на производстве каблуки не обязательны.
— Передайте.
Повисла пауза. Маша не уходила.
— Что ещё? — спросил Котов.
— Мне — Маша замялась. — Мне нужно время, чтобы купить новый гардероб. У меня нет ничего подходящего под ваш дресс-код. И придётся научиться ходить на каблуках. Я никогда не носила.
Котов вытаращил глаза. Впервые с начала разговора его невозмутимость дала трещину.
— Никогда? — переспросил он. — В смысле — никогда?
— Никогда, — подтвердила Маша.
— Где вы жили, в лесу? Как в наше время можно не уметь ходить на каблуках?
Это было уже слишком. Вчера — «пугало». Сегодня — «жила в лесу». Маша почувствовала, как внутри закипает злость.
Она посмотрела ему прямо в глаза и сказала ледяным тоном:
— Моя жизнь, Сергей Александрович, не ваше дело.
Котов открыл рот, чтобы ответить — но не успел.
Маша развернулась, чувствуя, как её щёки заливаются краской от собственной смелости, и быстрым шагом вышла из кабинета.
Дверь за ней громко закрылась.
Она села за свой стол, сняла очки и закрыла лицо руками.
— Что я творю, — простонала она. — Что я творю
Из-за двери кабинета не доносилось ни звука.
Но если бы Маша умела читать чужие мысли, она бы услышала, как Сергей Александрович Котов сидит в кресле и смотрит на закрытую дверь с выражением, которое он сам не смог бы описать.
Он потянулся к телефону и набрал номер помощника.
— Игорь, — сказал он. — Найдите мне список магазинов, где продаётся офисная одежда. И запишите Мышкину на завтра к стилисту. Да, я серьёзно. И пусть кто-нибудь научит её ходить на каблуках. А то мы тут все с ума сойдём.
Он положил трубку и усмехнулся.
— Личная жизнь не моё дело, — повторил он её слова. — Интересно, Мышкина, а чьё же тогда?
Глава 4
Вечер уже опускался на город, когда дверь кабинета Котова снова открылась.
— Мышкина, зайдите.
Маша подняла голову от монитора. Уже полчаса она делала вид, что проверяет почту, хотя на самом деле всё ещё прокручивала в голове сцену с Еленой. И свои слова.
Она вошла в кабинет, на этот раз выждав долю секунды после его «войдите». Урок усвоен.
Котов сидел за столом, уже застегнутый и при галстуке. Перед ним лежал раскрытый ежедневник.
— Садитесь, — кивнул он на стул.
Маша села на самый край, держа спину прямой.
— Я тут подумал, — начал Котов, крутя ручку в пальцах. — Вы сказали, что у вас нет подходящей одежды и вы не умеете ходить на каблуках.
— Я справлюсь сама, — быстро сказала Маша.
— Не сомневаюсь. Но время — деньги. А я не могу ждать, пока вы методом проб и ошибок научитесь отличать туфли от босоножек. — Он открыл ежедневник. — Я записал вас к стилисту. Завтра в одиннадцать. Моя старая знакомая. Она работает с топ-менеджерами наших компаний, лучшая в городе. Она подберёт вам гардероб и заодно покажет, как ходить на каблуках. Несколько занятий — и будете как человек.
Маша почувствовала, как внутри опять закипает злость.
Она сжала кулаки, но лицо осталось непроницаемым. Бабушкина школа.
— Сергей Александрович, — сказала она ровным голосом, — я ценю вашу заботу. Но я справлюсь сама. Со своим гардеробом. И с каблуками тоже.
Котов приподнял бровь.
— Вы уверены? Мышкина, я видел ваш сегодняшний вид. И вчерашний. И позавчерашний, судя по фотографии в личном деле. Это не вопрос «справлюсь — не справлюсь». Это вопрос репутации компании.
— Я понимаю, — Маша поднялась. — И я решу этот вопрос. Без посторонней помощи.
Она развернулась и вышла, не дожидаясь разрешения.
Котов остался сидеть с ручкой в руке и смотрел ей вслед.
— Упрямая, как осёл, — пробормотал он. Но в голосе не было злости. Скорее, недоумение.
Улица встретила Машу прохладным ветром и запахом выхлопных газов. Она шла быстрым шагом, сжимая сумку, и чувствовала, как внутри всё кипит.
— Нашёл дуру! — вырвалось у неё вслух. Прохожий в пальто обернулся, но Маше было всё равно.