Татьяна Дубинина – Мышкина. Перезагрузка (страница 26)
— И я уверена, — добавила Маша, набирая смелость, — что, если бы я указала в заявке свою настоящую фамилию — Мышкина, Мария Мышкина, — он бы даже не пригласил меня на собеседование. Но я взяла псевдоним, и вот я здесь.
Наступила тишина.
Алиса смотрела на Машу несколько долгих секунд. Потом медленно покачала головой.
— Странно, — сказала она. — Это совсем не похоже на Сергея Александровича. Я его знаю, как сдержанного, корректного человека. Он мог сделать замечание по делу, но оскорблять подчинённых Нет.
— Может, я его просто вывела из себя, — пожала плечами Маша. — Я ему сразу сказала, что он делает поспешные выводы, а это показатель непрофессионализма. Он, видимо, не привык, чтобы ему возражали.
Алиса усмехнулась.
— Вот это уже больше похоже на правду. Вы ему дерзнули возразить? Шеф не любит, когда спорят без аргументов. Но если аргументы есть он умеет слушать.
Она встала, поправила жакет.
— Ладно, Мери. Готовьтесь к совещанию. В три часа в переговорной. И не переживайте. Если он позволит себе что-то неподобающее — скажите мне. Я вам помогу.
Она вышла, оставив Машу в смятении.
До трёх оставалось ещё четыре часа.
Маша не могла сосредоточиться. Мысли метались, эскизы сливались в одно пятно.
Она вспомнила его поцелуй — жаркий, пьяный, наглый. И то, как он назвал её «мышкой».
Маша закусила губу.
— Успокойся, — сказала она себе шёпотом. — Ты дизайнер. Ты пришла сюда заниматься любимым делом. А он — просто начальник. Просто человек, который платит тебе зарплату. Ничего больше.
Она посмотрела на часы.
Время пролетело слишком быстро.
До совещания пятнадцать минут.
Маша выпила стакан воды, поправила причёску, взяла блокнот и направилась в переговорную. Лучше прийти раньше, чем опоздать.
В переговорной уже сидели несколько человек — начальники отделов, Валентина Николаевна. Алиса что-то писала в планшете. Маша села в дальний угол, подальше от места, где предполагала, сядет он.
Положила блокнот перед собой, взяла ручку.
В три часа ровно дверь открылась.
Вошел Котов.
В тёмно-синем костюме, свежевыбритый, красивый...
Маша опустила глаза в блокнот, делая вид, что изучает записи.
— Добрый день, — сказал он спокойно.
— Добрый день, — ответили несколько голосов.
Он сел во главе стола — прямо напротив Маши. Теперь ей придётся смотреть на него всё совещание.
— Приступим, — сказал Котов. — Тема — подготовка к осеннему показу летней коллекции мужской и женской одежды. У нас остался месяц.
Он задавал вопросы, заслушивал отчёты, ставил задачи. Маша старательно делала заметки, стараясь не поднимать глаз.
И вот когда речь зашла о мужской линии, Котов нахмурился.
— У нас остался месяц, а мужская линия ещё не готова, — сказал он жёстко. — Что за бардак?
Алиса взяла слово:
— Сергей Александрович, Мери работает над ней сейчас. Эскизы почти готовы. Через пару дней можно будет начинать шить модели к показу.
Котов медленно перевёл взгляд на Машу.
— Мышкина, — сказал он, выделяя каждое слово, — а ты точно справишься с мужской коллекцией? У тебя и мужчины-то никогда не было. Откуда тебе знать, что нам нравится?
Все замерли.
Рты удивлённо приоткрылись. Кто-то из технологов поперхнулся воздухом. Алиса перестала писать. Валентина Николаевна медленно подняла голову.
Маша почувствовала, как внутри закипает обжигающая лава.
Но это было только начало. Маша поняла — она сейчас выскажет ему всё, что о нём думает. Всё, что накопилось с первого дня работы. Всю обиду, всю злость, всё унижение.
Волна гнева накрыла её с головой, и она не стала её сдерживать.
Маша подняла голову, посмотрела на Котова в упор и сказала ледяным голосом, от которого у присутствующих пробежали мурашки:
— Во-первых, Сергей Александрович. Я проработала на мужском производстве пять лет. Следила за всеми новинками в мужской моде. Часто помогала Алексею Петровичу Смелову принимать решение, какие модели мы будем отшивать в следующем сезоне. Так что, поверьте, мужские модные тенденции я знаю не хуже, чем женские.
Котов открыл рот, чтобы что-то сказать, но Маша не дала ему и слова вставить.
— А во-вторых, — она повысила голос, и он зазвенел в тишине кабинета, — моя личная жизнь и наличие мужчин в ней никак не должны касаться работы и тем более вас. Это моё дело. И только моё. Вы меня слышите?
Тишина стала оглушительной.
Котов сидел, сжав челюсть, не отвечал. Его лицо было непроницаемо, только в глазах горел огонь.
Валентина Николаевна смотрела на Машу с нескрываемым удовольствием. Её губы изогнулись в загадочной улыбке — как у человека, который только что получил подтверждение своим догадкам.
Алиса, оправившись от шока, взяла слово. Её голос звучал спокойно, но твёрдо:
— Сергей Александрович, позвольте заметить, делать такие замечания женщине публично — некорректно. Это ниже вашего достоинства. И ещё — она не Мышкина, а Мери, Мери Грей. У нас в компании нет сотрудницы с фамилией Мышкина. Есть дизайнер Мери Грей. Прошу учитывать это впредь.
Котов медленно перевёл взгляд на Алису. Его глаза сузились.
— Алиса, — сказал он тихо, — я сам решу, как её называть. Мне помощники в этом не нужны.
— Как скажете, — Алиса пожала плечами и отвернулась.
Котов обвёл взглядом присутствующих. Все сидели, боясь пошевелиться.
— Всё, — сказал он резко. — Свободны. Продолжим завтра в десять.
Все зашевелились — кто-то быстро собирал бумаги, кто-то молча вставал и направлялся к выходу. Никто не смотрел друг на друга. В воздухе висело напряжение.
Маша вышла первой, чувствуя спиной взгляд Котова.
В коридоре к ней подошла Алиса.
— Ну ты даёшь, — сказала она с лёгкой усмешкой.
— Я же говорила, — выдохнула Маша, всё ещё дрожа от гнева и адреналина. — Он меня терпеть не может. Иначе зачем бы он при всех меня унижал?
Алиса покачала головой.
— Странно, — сказала она задумчиво. — Очень странно. Я такого за ним никогда не замечала. Он всегда был корректен с женщинами. Даже с теми, кто ему не нравился.