Татьяна Дубинина – Мышкина. Перезагрузка (страница 27)

Из переговорной вышла Валентина Николаевна, всё с той же загадочной улыбкой.

— Маша, — сказала она, положив руку ей на плечо, — ты ошибаешься. Похоже, Котов испытывает к тебе прямо противоположные чувства.

— Какие? — опешила Маша.

— А ты подумай, — технолог подмигнула и пошла по коридору, оставив Машу в полном недоумении.

---

А в переговорной Сергей остался один.

Он сидел во главе пустого стола, смотрел на закрытую дверь и мысленно ругал себя последними словами.

— Идиот. Какой же ты идиот, Котов.

Почему, когда он её видит, ему хочется её как-то задеть? Сделать так, чтобы она обратила на него внимание. Когда она смотрит на него с вызовом, с огнём в глазах — всё внутри переворачивается. Он теряет контроль. Почему-то говорит ей гадости.

Как первоклассник, честное слово. Дёргает за косичку ту, что нравится.

Сергей закрыл лицо руками.

— Она теперь будет меня ненавидеть ещё сильнее. Если это вообще возможно.

Он вспомнил её взгляд — ледяной, уничтожающий. И в то же время в нём была такая страсть! Такая сила! Чёрт возьми, она была великолепна в своей ярости.

— Мери Грей, — прошептал он. — Я заставлю тебя посмотреть на меня по-другому.

Глава 22

Вечером того же дня Маша вернулась домой и первым делом со всей силы пнула брошенную у порога туфлю. Туфля отлетела к стене, ударилась и затихла.

— Придурок, — сказала она громко, с наслаждением. — Самовлюблённый, наглый придурок!

Она сняла пальто, прошла на кухню, включила чайник. Пока вода грелась, ходила из угла в угол, сжимая кулаки.

— Сколько можно надо мной издеваться? — спросила она у пустой кухни. — Чего он хочет добиться своим поведением? Чтобы я уволилась? Чтобы я разрыдалась при всех? Чтобы я приползла к нему и попросила прощения за то, что просто существую рядом с ним?

Она остановилась у окна. В стекле отражалась она сама — злая, растрёпанная, с горящими глазами.

— Не дождёшься.

Маша налила чай, добавила мяту и уселась на диван, поджав ноги. Мысли крутились, анализируя его поведение.

«Он не мог меня уволить из-за договора со Смеловым. Полгода он обязан был терпеть всех сотрудников. Перевёл меня в другой отдел. Потом появилась вакансия дизайнера. А что, если он взял меня только для того, чтобы уволить? Чтобы доказать, что я никчёмная?

Она закусила губу.

«У меня новая должность, новая компания — формально «Котов Групп», но как будто другое подразделение. Условия договора со Смеловым, возможно, уже не действуют. Если он захочет меня уволить, ему ничего не мешает. Испытательный срок — удобный повод. Через месяц просто скажет: «Не прошли». И всё».

Маша отставила кружку.

— И что тогда? — прошептала она. — Искать работу?

Страх и злость мешались внутри в горький коктейль. Она легла на диван, свернулась калачиком.

«А может, он просто наслаждается процессом? Ему нравится меня унижать. При всех. Чтобы я чувствовала себя ничтожеством. Может, он садист какой-то?»

Она не знала ответа. И от этого становилось только хуже.

Спать Маша легла с тяжёлым сердцем. Долго ворочалась, взбивала подушку, укутывалась в одеяло, раскрывалась и снова укутывалась. Мысли не отпускали, тревога сжимала всё внутри.

А когда наконец пришёл сон, принёс с собой новую пытку.

Ей снился поцелуй.

Тот самый. В тёмном кабинете, с запахом коньяка и дорогого парфюма. Его горячие, настойчивые губы. Его руки — на её талии, на спине, на затылке. Она не вырывалась. Она таяла. Неумело и искренне отвечала.

— Моя мышка, — шептал он во сне, и голос его был совсем не пьяным, а нежным. — Моя

Маша проснулась в холодном поту.

Часы показывали половину шестого утра.

— Зачем ты мне снишься? — прошептала она, прижимая ладонь к пылающей щеке.

Она лежала, глядя в потолок, и понимала, что больше не заснёт.

«Почему я не могу забыть его поцелуй? Он оскорбляет меня, унижает, а я я хочу, чтобы он снова меня поцеловал».

— Ты больная, Маша, — сказала она себе. — Больная на всю голову.

Она встала, приняла холодный душ, выпила кофе. Внутри созревало решение.

— После совещания я спрошу у него напрямик, — сказала она своему отражению в зеркале. — Почему он ко мне так несправедлив? Чего он от меня хочет? Чтобы я уволилась? Чтобы я его боялась? Чтобы я чтобы я что?

Перед выходом, она посмотрела на своё решительное отражение в зеркале и твёрдо произнесла:

— Я имею право знать.

В офис Маша приехала за час до начала рабочего дня. Нужно было подготовиться морально. Она разложила эскизы мужской коллекции, над которыми работала последние дни. Строгие костюмы, стильные повседневные образы, несколько смелых решений с асимметрией и нестандартными расцветками.

Она была готова.

К десяти часам все собрались в переговорной. Котов вошёл минута в минуту — свежий, в безупречном сером костюме, с непроницаемым лицом. Он не смотрел на Машу. Вообще. Как будто её не существовало.

Они обсуждали коллекцию, распределяли задачи, уточняли детали. Маша отвечала чётко, по делу. Ни тени вчерашней ярости. Только холодный профессионализм.

Котов ни разу не обратился к ней напрямую. И ни разу не посмотрел прямо на неё.

Совещание закончилось через час.

— Спасибо. На сегодня всё, — сказал Котов.

Все начали расходиться. Маша медлила, складывая бумаги в папку. Когда в переговорной остались только они вдвоём, она подняла голову.

— Сергей Александрович, — сказала она громко и отчётливо. — Можно вас на минуту?

Повисла пауза. Котов медленно повернулся. В его глазах мелькнуло удивление смешанное с настороженностью.

— Зайдите в мой кабинет через пять минут. — сказал он и вышел.

Маша выдохнула, взяла папку и направилась за ним.

Кабинет Котова в главном офисе оказался просторнее, чем на производстве Смелова. Панорамное окно, строгая мебель, никаких личных вещей — только идеальный порядок.

Он сидел за столом, откинувшись в кресле, и смотрел на неё с непроницаемым видом.

— Закройте дверь, — сказал он.

Маша закрыла. Подошла ближе, остановилась напротив, положила папку на край стола.

— Говорите, — коротко бросил Котов.

Она без страха посмотрела ему в глаза.

— Сергей Александрович, если вы хотите меня уволить, увольняйте сейчас. Я же вижу, что вы всё делаете для того, чтобы я ушла сама.

Котов несколько секунд смотрел на неё молча. Потом вдруг улыбнулся.