Татьяна Дубинина – Двойное приключение (страница 4)

Она первая опустила ресницы, покраснев, и с удвоенным вниманием повернулась к вернувшемуся Павлу, положив руку ему на предплечье. Этот простой, ласковый жест был для Петра ударом ножа.

Она старается. Изо всех сил старается быть правильной, быть с ним. Но ее тело, ее украдкой брошенные взгляды, ее дрожь – кричали правду. Правду, которую слышал только он.

Когда ужин подошел к концу, и они вышли проводить ее до такси, Пётр стоял в стороне, наблюдая, как Павел помогает ей сесть в такси. Его пальцы коснулись Сониной спины, и Петру захотелось закричать на брата, чтобы он отошёл от его женщины. Кажется он сходит с ума!

Она обернулась, чтобы попрощаться. Сначала к Павлу: «Спасибо за чудесный вечер, Паш». Улыбка. Мило. И потом… потом ее взгляд медленно скользнул к нему, Петру.

– Пётр, было приятно познакомиться, – сказала она, и ее голос дрогнул на его имени.

Он лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он видел, как ее глаза снова бегло скользнули по его лицу, по его губам, прежде чем она резко повернулась и села в машину.

Такси тронулось. Павел, счастливый и возбужденный, хлопал его по спине.

–Ну что? Я же говорил! Она потрясающая, да?

Пётр смотрел на удаляющиеся огни автомобиля, впиваясь в них взглядом, полным ярости и желания.

– Да, – его голос прозвучал хрипло. – Потрясающая.

Он не знал, кто она на самом деле и какую игру ведет. Она не любит его брата, ее тело кричит об этом. Пётр знал одно: эта девушка, эта Соня, принадлежит ему. Она уже его. Он это видел, чувствовал… В своих мыслях, в своих желаниях. И скоро, очень скоро, он заставит ее признать это вслух. А совесть… что ж, с совестью он как-нибудь разберется. Позже.

Глава 7

Такси тронулось, и Полина, наконец, позволила себе выдохнуть. Дрожь, которую она сдерживала все это время, вырвалась наружу, и она сжалась в углу сиденья, прижимаясь к спинке. Город за окном плыл мимо, расплывчатый и нереальный, точно смазанный кадр из чужого кино.

А в голове, снова и снова, прокручивался один и тот же момент. Не ужин, не разговоры, не Паша. А те несколько секунд падения и спасения.

Ее тело помнило все с унизительной, фотографической точностью. Твердость его рук, впившихся в ее обнаженную талию сквозь тонкий шифон. Мускульное напряжение его плеч, за которые она цеплялась, как утопающая. Горячий, ровный жар, исходящий от него, который обжег ее всю, от кончиков пальцев до самых пят. И его взгляд. Этот пронзительный, холодный и одновременно пылающий взгляд, который вонзился в нее, словно ища в глубине ее души не Соню, а кого-то другого.

Она зажмурилась, пытаясь прогнать образ, но он только стал ярче. Она чувствовала, как по ее спине, по той самой открытой линии, где лежали его ладони, пробегали мурашки. Ее кожа всё помнила и кричала о том, что она пыталась забыть. Это было не просто прикосновение. Это было обладание. Краткое, безраздельное, ошеломляющее.

«Боже, что со мной?» – прошептала она в темноте салона. Она должна была чувствовать стыд. Только стыд. Она обманывала милого, доверчивого парня, и ее чуть не выдала собственная неуклюжесть. Но вместо раскаяния ее охватывала волна такого острого, такого запретного желания, что ей становилось душно. Она представляла, что было бы, если бы его руки не просто подхватили ее, а повели за собой… Она резко встряхнула головой, пытаясь стряхнуть эти мысли, как навязчивых насекомых.

Единственным лучом света, крошечным оправданием, был Павел. Милый, ничего не подозревающий Паша. Он видел в ней только Соню – яркую, немного загадочную, но в целом соответствовавшую его ожиданиям. Он не заметил ни ее паники, ни того, как ее взгляд снова и снова непроизвольно тянулся к Петру. Он не видел, как ее тело замирало, когда старший брат вступал в разговор. Он был счастлив. И в его счастье была ее безопасность. Авантюра не раскрыта. Границы, хоть и пошатнулись, но стояли.

Вернувшись в пустую квартиру, она сбросила с себя платье – это проклятое, красивое, развращающее платье – и залезла под душ. Струи воды должны были смыть с нее это странное оцепенение, этот жар, что разлился по коже. Но даже когда вода стала почти ледяной, она все еще чувствовала на своей спине призрачное, обжигающее тепло его ладоней.

Она уже почти собралась с мыслями, загнав переживания в самый дальний угол сознания, когда на телефоне загорелось сообщение.

Паша: "Соня, спасибо за сегодня! Ты была прекрасна. Брат, кажется, тоже под впечатлением.) Я не могу перестать улыбаться. У меня есть предложение… Не хочешь провести эти выходные за городом? Мы с друзьями снимаем домики в глэмпинге на озере. Будет очень здорово: шашлыки, гитара, природа. Поехали"?

Полина замерла с полотенцем в руках. За город. Природа. Озеро. Это звучало как бальзам на ее измученную душу. Ей отчаянно нужно было убежать из этого города, от этих стен, от воспоминаний об этом вечере, от Петра, наконец. Нужно было вдохнуть свежего воздуха, послушать шелест листьев, чтобы привести в порядок свои мысли и чувства. Чтобы снова почувствовать себя Полиной, а не кем-то, кто сходит с ума от прикосновений не того мужчины.

Он написал «с друзьями». Значит, они будут не одни. Это хорошо. Будет проще. Она сможет раствориться в компании, отдохнуть и… да, подумать. Подумать о том, что же все-таки произошло и что ей делать дальше с этим клубком противоречий.

Ее пальцы сами потянулись к телефону. Разум твердил, что это новая ложь, новое углубление в обман. Но все ее существо, жаждущее спасения, рвалось на волю.

Соня (Полина): "Звучит как именно то, что мне сейчас нужно. Я с удовольствием".

Она отправила сообщение и откинулась на подушки, глядя в потолок. За город. Всего пара дней, и она сможет все расставить по местам. Она убедит себя, что та вспышка – всего лишь результат нервного напряжения и нелепой ситуации. Она забудет эти воспоминания. Она обязательно всё забудет .

Глава 8

Паша позвонил, едва Пётр закончил утреннюю онлайн планерку. В голосе младшего брата сквозил такой неприкрытый, мальчишеский восторг, что у Петра сжалось сердце.

– Брат, привет! Слушай, у меня отличные новости! – выпалил Павел. – Я пригласил Соню на выходные. В глэмпинг, на озеро. На два дня, с ночевкой.

Пётр замер, сжимая телефон в руке так, что костяшки побелели. Он смотрел в окно своего кабинета на шумный город, но видел совсем другое – ее, в бирюзовом платье, с открытой спиной, которую он держал в своих руках.

– Это… серьезно, – его голос прозвучал ровно, вышколено, выдавая лишь легкую заинтересованность.

– Ага! – Паша, не заметив ничего, радостно продолжал. – Я… я думаю, пора наши отношения выводить на новый уровень. Там такая романтическая обстановка… звезды, озеро… Надеюсь, все получится. Если, конечно, она не откажет, – он смущенно замолчал, и в этой паузе было столько надежды и страха, что Петру стало физически плохо.

Его пронзила острая, слепая ревность. Картина, которую нарисовал брат, возникла перед ним с пугающей четкостью. Павел, нежный и робкий, пытается ее соблазнить. Она, эта девушка с глазами, полными тайны и вызова… Ее тело, которое так явственно откликалось на его, Петра, прикосновения, теперь будет принадлежать другому. Его брату. По доброй воле. Или по принуждению этой дурацкой романтической обстановки.

Мысль об этом была невыносима. Она жгла его изнутри, как раскаленный штырь.

– Я поеду с вами, – отрезал Пётр, прежде чем успел обдумать последствия.

На том конце провода наступила тишина.

–С… с нами? – переспросил Павел, ошеломленный. – Но ты же ненавишь кемпинги, говорил, что природа – это сплошные комары и отсутствие вай-фая.

– Я передумал, – Пётр говорил быстро, на ходу придумывая оправдание. – У меня был тяжелый проект. Нужна перезагрузка. А твой брат не должен оставлять тебя одного в такой… ответственный момент. – Он чуть не сказал «в твоих детских попытках», но удержался. – Моральная поддержка, так сказать.

Он ждал возражений, подозрений, но Павел, после секундного замешательства, рассмеялся.

– Да это же круто! Правда! Я буду только рад. С тобой я точно буду увереннее. Спасибо, Петь!

И вот тут, осознав, что он только что вписал себя в роль стороннего наблюдателя за интимным сближением брата и женщины, которую хочет сам, Пётр понял, что загнал себя в ловушку. Смотреть на это вблизи будет в тысячу раз хуже. Нужен был отвлекающий маневр. Шум. Прикрытие.

– Слушай, Паш, – сказал он, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучала неподдельная легкость. – Если уж я еду в качестве твоего «эскорта», то мне тоже нужна компания. Чтобы вам не пришлось обо мне беспокоиться. Пригласи… ну, не знаю, кого-то. Катю, твою одногруппницу. Вы же с ней дружите. Она веселая, я с ней знаком, с ней не будет неловко.

Идея была гениальной в своей простоте. Катя – милая, болтливая девушка, без намека на трагедию в глазах. Она создаст видимость веселой групповой поездки, разбавит этот адский любовный треугольник, в который он сам себя вписал. И главное – она станет его официальным «щитом», его алиби, которое позволит ему быть рядом, не вызывая лишних вопросов.

– Катю? – Павел на секунду задумался. – А ведь идея! Она как раз вчера писала, что скучает, что давно не виделись. Отлично! Я ей сейчас же позвоню! Брат, спасибо! Это будут лучшие выходные!