Татьяна Дубинина – Двойное приключение (страница 6)

– Зацепились за корягу, – голос Петра прозвучал на удивление ровно, лишь с легкой одышкой. – Высвобождались.

Он сказал это, не отрывая взгляда от Полины. И в его словах был двойной смысл, понятный только им.

Глава 11

Возвращение с озера было шумным и веселым. Все, промокшие и возбужденные игрой, толпой ввалились в дом. Воздух внутри пах деревом, солнцем и предвкушением отдыха.

– Мужики, давайте быстрее, а то шашлык до ночи делать будем! – крикнул Сергей, сбрасывая мокрые шорты. – Первыми в душ и на мангал! Девчонки, не обижайтесь, вам времени на сборы нужно больше, поэтому, сначала мы!

Полина с облегчением восприняла это объявление. Ей отчаянно нужно было побыть одной, смыть с себя не только озерную воду, но и память о губах Петра, о его руках, о зеленоватой мгле, где внешний мир перестал существовать, остались только их соприкосновения. Пока мужчины по очереди хлопали дверью душевой, она сидела на краю своей кровати, закутавшись в сухой палантин, и пыталась заставить сердце биться ровнее.

Наконец, в домике воцарилась относительная тишина. Из открытого окна доносились смех, звон бутылок и запах разжигаемого угля. Катя, после душа, убежала к Тане и Насте в соседний домик – «привести себя в божеский вид», так сказать.

Полина, убедившись, что она одна, взяла полотенце, шампунь и зашла в маленькую душевую. Горячие струи воды стали бальзамом для ее напряженных нервов. Она стояла, закрыв глаза, позволяя воде смывать озноб страха и остатки запретного возбуждения. «Это было просто нервное потрясение. Недоразумение. Больше такого не повторится», – убеждала она себя, растирая кожу мочалкой до розового цвета, как будто могла стереть следы его прикосновений.

Вытеревшись насухо, она обернула вокруг себя большое банное полотенце, закрепив его у груди. Волосы были влажными и тяжелыми. Она вышла из душевой в общую зону, намереваясь быстро проскочить в свою комнату.

И в этот момент кухонная дверь резко открылась.

В проеме, залитый золотым светом заходящего солнца, стоял Пётр. Он был уже в сухих шортах и темной футболке, которая подчеркивала рельеф его плеч. В руках он держал пустую решетку для мангала.

– Забыл эту штуку, – буркнул он, его взгляд скользнул по ней, и он замер.

Он не просто смотрел. Он пожирал её глазами. Мокрые от воды волосы, собранные в небрежный хвост, открывающие длинную линию шеи. Капли воды, скатывающиеся по голам рукам. Белое полотенце, обтягивающее еще влажное тело, подчеркивая каждый изгиб, каждую линию бедер и груди. Босые ноги на прохладном полу.

Время остановилось. Звуки с улицы – смех, музыка из колонки – превратились в далекий, незначительный гул. В воздухе между ними снова заискрило то самое невыносимое напряжение, которое было у озера, но теперь оно было концентрированным, лишенным посторонних глаз.

У Полины перехватило дыхание. Она видела, как изменился его взгляд. Холодная ясность в его голубых глазах помутнела, сменившись темным, густым огнем. Его челюсть напряглась.

Он уронил решетку на пол и она упала со звонким лязгом. Звук заставил Полину вздрогнуть, но отступить она не успела.

Пётр преодолел расстояние между ними двумя длинными шагами. Его руки, сильные и горячие, впились в ее плечи, прижимая ее к прохладной стене. И прежде чем она успела вскрикнуть или оттолкнуть его руки, его губы нашли ее.

Этот поцелуй не был похож на подводный. Тот был порывом страсти и азарта в равной мере. Этот был… голодным. Жаждущим. Властным и безоговорочным. Он пил из ее губ, как из источника, которого был лишен вечность. И она, ошеломленная, парализованная близостью и этим внезапным натиском, ответила. Ее руки сами поднялись и вцепились в его волосы, притягивая его ближе. Полотенце между ними было жалкой, ничтожной преградой.

Но когда его ладонь соскользнула с ее плеча на оголенную спину, а затем ниже, к краю полотенца, задев обнаженную кожу бедра, реальность ударила ее, как ведро ледяной воды.

Полотенце, ослабленное в их борьбе, развязалось и соскользнуло на пол бесшумным облаком.

Она замерла, обнаженная перед ним, на мгновение ослепленная стыдом, который стал острее желания. Его взгляд, пылающий восхищением и вожделением, скользнул по ее телу, и это стало последней каплей.

– Нет… – прошептала она, не своим голосом, и резко вырвалась из его ослабевших от изумления рук.

Она не помнила, как подняла полотенце, резко развернулась и почти бегом бросилась в спальню, захлопнув за собой дверь. Она прислонилась к ней спиной, вся дрожа, чувствуя на губах его вкус, а на коже – жар его взгляда.

Пётр остался стоять посреди комнаты, тяжело дыша. Он смотрел на захлопнутую дверь, а потом на свою руку, которая еще секунду назад касалась ее кожи. Перед его глазами все еще стоял ее образ – совершенный, хрупкий и невыносимо желанный.

На полу валялась забытая решетка. Он с силой пнул ее ногой, и та, звякнув, укатилась под стол.

«Еще сутки, с ней, под одной крышей, – пронеслось в его голове, похожей на раскаленную печь. – Как, черт возьми, я это выдержу?»

Снаружи закричал Паша: «Петь, ты где? Решётка нужна!»

Он глубоко, с усилием вдохнул, пытаясь вернуть себе хоть тень самообладания, достал решётку и вышел, хлопнув дверью так, что стекла задребезжали. Но образ девушки в полотенце, а потом и без него, уже въелся ему в сознание, став новым, мучительным объектом одержимости.

Глава 12

Шашлык удался на славу. Мясо было сочным, угли ровно прогорели, и аромат дымка витал над столом, накрытым прямо на веранде. Солнце в зените окрашивало небо в яркие тона, и в другой ситуации Полина сочла бы этот обед идеальным.

Но сейчас каждый момент был для нее пыткой.

Она сидела на краю длинной скамьи, стараясь занимать как можно меньше места. Напротив, через стол, сидел Пётр. Она знала это, не глядя. Каждым нервом она чувствовала его присутствие, как будто между ними были натянутые провода, вибрирующие от напряжения.

«Не смотреть. Не смотреть на него», – твердила она себе как мантру. Она уставилась на свою тарелку, как будто в куске мяса и овощах гриль был зашифрован ответ на все ее проблемы. Она разрезала мясо на маленькие, идеальные кубики, перемещала их с одного края тарелки на другой, поднимала вилку ко рту и забывала ее открыть.

– Сонь, ты чего? Не вкусно? – обеспокоенно спросил Павел, сидевший рядом. Он положил ей на тарелку еще один кусок шашлыка.

Полина вздрогнула, словно ее поймали на месте преступления.

–Нет-нет, все прекрасно. Я просто… накупалась, устала немного.

– Ага, догонялки вы там устроили знатные, – засмеялся Сергей, наливая всем вина. – Особенно вы с Петром, под водой. Мы уж думали, вас русалки утянули!

Неловкий смешок прокатился по столу. Полина почувствовала, как горит лицо. Она рискнула скользнуть взглядом в сторону Петра. Он сидел, откинувшись на спинку стула, с бокалом в руке, и смотрел не на нее, а куда-то в сторону леса. Его профиль был спокоен, почти бесстрастен. Лишь легкое подрагивание мышцы на скуле выдавало внутреннее напряжение.

– Русалки бы не справились, – вдруг произнес Пётр, его голос прозвучал низко и расслабленно. Он повернул голову и его взгляд, скользнув по Сергею, на долю секунды зацепился за Полину. В его глазах было что-то тяжелое и горящее. – Там крепкая коряга была.

Его слова о коряге, сказанные тогда в озере, прозвучали теперь с новым, двойным смыслом. Полина откашлялась и потянулась за бокалом с водой, но ее рука дрогнула, и вода расплескалась.

– Ой, простите! – она вскочила, хватая салфетки, чтобы вытереть лужу. Ее движения были резкими, нервными.

– Да ничего страшного, – мягко сказала Таня, помогая ей. – С кем не бывает.

В этот момент Пётр решил, видимо, сменить фокус. Он повернулся к Кате, сидевшей рядом с ним.

–Кать, Паша рассказывал, ты дизайном интерьеров занимаешься? Как нынче рынок в Москве?

Катя, оживившись, начала рассказывать. Пётр слушал внимательно, задавая уточняющие вопросы, кивая. Он выглядел как идеальный, заинтересованный собеседник. Но Полина, украв еще один взгляд, заметила, что его взгляд, даже когда он смотрел на Катю, был каким-то отстраненным. Будто он играл роль. А его настоящее внимание, вся его энергия были направлены сквозь стол, на нее.

Она попыталась вклиниться в общий разговор, поддержать тему, которую завела Настя про новые сериалы. Но ее реплики выходили какими-то обрывистыми, невпопад. Она ловила себя на том, что каждые несколько секунд ее взгляд самопроизвольно пытается найти Петра, и ей приходилось буквально силой отводить глаза, смотреть в свою тарелку, в лес, на Павла.

А Павел… Павел сиял. Он был счастлив. Он гордился тем, как его девушка «вписалась» в компанию, не замечая, что она едва держится. Он то и дело касался ее руки, поправлял ей прядь волос, и каждое его прикосновение заставляло Полину внутренне содрогнуться от стыда. Она обманывала этого доброго, ничего не подозревающего человека самым ужасным образом. Сидела напротив его брата, который… который ее страстно целовал, видел ее нагой всего пару часов назад.

Когда обед подошел к концу и началась уборка, Полина схватилась за эту возможность как за спасательный круг.

–Я помогу вымыть посуду! – почти выкрикнула она, собирая тарелки.

– Я тоже, – негромко сказал Пётр, поднимаясь со своего места.