Татьяна Дивергент (Свичкарь) – Я иду по твоим следам (страница 10)

И не было для Даши большего волшебства, чем в следующую ночь после того, как поставили ёлку, войти в большую комнату, в зал, где так необычно и волнующе пахнет хвоей, и увидеть это призрачное сияние веточек, листиков, цветов. Они манили не хуже папоротника, расцветшего в купальскую ночь – шагнуть туда – в густые ветви, в сказку…

И теперь, увидев светящиеся следы, Даша вспомнила их – те узоры, такие сейчас безобидные, скромные. Но это?

– Уля, – позвала она почему-то шёпотом.

– Чего? – Ульяша стояла рядом с ней и вытирала мокрые от росы ладошки о штанишки.

– Ты это видишь? – Даша указала пальцем на след.

– Там улитка? Ракушка? – Ульяша нагнулась, стараясь рассмотреть, – Бабушка говорит, надо взять улитку в руку и сказать: «Равлик-павлик, высунь рожки…» И он высунет и поползёт. А если пустая ракушка, то их можно копить, и сделать потом бусы.

Даша подняла, что девочка не видит ничего. А перед ней самой следы горели так явно, так несомненно. И не было их – прочь бегущих от воды. Зверь отсюда не ушел.

– Смотри! – выпалила вдруг Ульяша, – Кто пришёл! Ты только посмотри!

Даша с невольным испугом вскинула голову. Тот самый пёс или волк? Но нет, на мостках присел мальчик из замка. Он подошёл так незаметно, неслышно, что обе увидели его вот только сейчас. Он тоже смотрел на них с несказанным удивлением.

– Ба! Это что за полуночницы?!

– Полурассветницы, – уточнила Ульяша, – Скоро взойдёт солнце. А ты здесь что делаешь так рано? Тоже русалок ищешь?

Мальчик вскинул брови и перевел взгляд на Дашу, ожидая пояснений. Та смутилась. Можно подумать, и она пришла за этим же, всерьёз надеясь увидеть стайку девушек в белых рубашках, нежащихся в лунном свете, как на картине Крамского. Но след, господа хорошие, след?…

– Легенды, предания, – почти пропела Даша тем голосом, которым говорят меж собой взрослые, когда не хотят, чтобы дети их поняли, – Можно не верить, а можно проверить.

И слегка кивнула за Ульяшу – вот, мол, зачинщица.

– Да только берега тут топкие, – продолжала Даша тем же голосом, – Так что вряд ли кто тут поселится. Чисто лишь у мостков, а на тот берег и не перебраться.

– Почему? – парень выпрямился, – Вон там дальше плот привязан, на нём перебираются…

Даша стояла чуть позади своей маленькой спутницы, поэтому Ульяша не видела, как она замахала руками, скрещивая их и делая гримасы – не продолжай, мол, тему, чревато! Но парень не понял:

– На тот берег осенью часто плавают. Здесь дачи, всё истоптано, тысячи тропок, а там лес довольно глухой. Ну, и грибы…

– А что ещё? – допрашивала Ульяша с загоревшимися глазами.

Парень пожал плечами:

– Я там был-то раза два. Озеро-то оно небольшое, но я опасаюсь.

Улыбка его была быстрой и смущённой. Он подошёл к ним, чтобы не повышать голос, рассказывая. И Даша заметила, что она ему – до подбородка. Сколько ж ему лет?

– Не думал я, что на таком маленьком и тихом озерце это возможно. Но там, в центре – вот смотрите – если от той ивы мысленно линию к этому берегу провести, и разделить ее пополам. Да, там… водоворот. Я плыл, отталкиваясь от дна шестом, и вдруг шест потерял опору, и чувствую, плот тянет, кружит… Перехватил шест, начал грести им как веслом, но думал поначалу – не выберусь. Спрыгнуть с плота, доплыть? Но водоворот и хорошего пловца утянуть может… И не ожидал я его здесь. Но выбрался всё-таки. На тот берег уж не стал, вернулся на плоту сюда. А потом мы ещё с другом узнать хотели – какова глубина-то там? Если в водоворот попал, надо позволить ему увлечь себя на дно, и уж от дна оттолкнуться и по косой выплыть.

Но тут везде – метра два с небольшим максимум. А там, ближе к тому месту, мы верёвку кидали с привязанным к ней камнем. Не достали до дна. Две верёвки связали – и опять не хватило. Тут уж лучше не нырять. Не удержишь в груди столько воздуха, чтобы всплыть. Нахлебаешься, утонень.

Ульяша взглянула на Дашу с таким торжествующим видом, точно говорила: «Вот! А ты сомневалась! Есть тут вход в подводное царство».

– Как тебя зовут? – спросила Даша парня.

И снова та же смущённая улыбка:

– Василий. Я понимаю, что в шестнадцать лет полным именем… Отчества ещё не хватает. Но не Васькой же представляться, как кот.

– Почему же сразу кот? Лев… Василий пошло от греческого слова «базилевс» – царь. Царь зверей, в общем…

– В общем, каждого льва можно тоже называть Васькой, – засмеялся Василий, но Даша почувствовала, что ему было приятно, – Так всё-таки, вы только за русалками сюда пришли?

– А ты? – с напором спросила Ульяша.

– Я за рыбой, – Василий, кажется, понял, как с ней надо разговаривать, – Я живу тут с дедом, он и рассказал мне, что вечером надо ставить сеть. Да только сегодня улова нет. А вас вот так запросто отпускают из дома в потёмках?

– Я так думаю, наши взрослые пока не догадываются, что этот живчик опять сбежал, – Даша положила руку девочке на плечо, – Не знаю, попадёт ли ей, а мне, скорее всего, да. Надеюсь, что маму спасёт от обморока моя записка. Я типа на восход солнца пошла смотреть.

– Ну раз так… Пойдёмте к нам пить кофе. Дед встаёт рано, а иной раз и вовсе не ложится ночью, работает. Я когда уходил, уже слышал, как он ставил на плиту кофейник.

По заблестевшим глазам Ульяши было понятно, что предложение это ей очень по душе. И она рассчитывает, что к кофе есть пирожки или бутерброды, или ещё хоть что-нибудь. чем можно утолить голод. «Растёт ребёнок», – подумала Даша жалостливо, как взрослая. Ей же самой больше хотелось увидеть – каков замок внутри.

Они шли по дачным улочкам, и Даша их уже узнавала – как быстро обжилась здесь, и ей приятно было, что Василий, что держался на пару шагов впереди, всё время оглядывался, чтобы взглянуть на неё – не отстала ли они, идёт ли?

…Он так просто толкнул эту дверь замка, что Даше захотелось спросить – понимает ли он до сих пор, как волшебно выглядит этот дом? Или уже привык, и ему всё равно? Ульяша топала за Василием без всяких сомнений, а Даша оглядывалась. Отчего-то ей больно было бы увидеть, если бы всё внутри оказалось стилизацией. Ей уже приходилось сталкиваться с таким. В городе, где они с мамой жили, было несколько таких улиц – местных «Рублёвок». В лучших местах. У леса, у реки… Там теснились, наползали друг на друга особняки, стилизованные – то под дворец девятнадцатого века, то под какое-нибудь итальянское палаццо, то под сказочный Восток. Но, стремясь продемонстрировать роскошь, которую могут себе позволить, владельцы наперебой ставили пластиковые окна, мастерили навесы из поликарбоната. Никто не подходил к своему дому бережно, точно к музею. Не собирал старину – по вещице. И получалось смешно. Будто капуста претендовала быть – розой, да ещё редкой розой – зелёной. Но никого не могла обмануть.

Дед Василия ничего не испортил. И вот они сидели в кухне, просторной, но темноватой – узкие окна были здесь только под потолком. Вместо лампы свешивался с потолка фонарь, и Даша водила пальцем по дощатому столу, обводя рисунки дерева. Помнил этот стол – сколько? Было ему не меньше полувека. А Василий разливал кофе- из большой турки – в маленькие чашки, и – подмигнув Даше – отшматовал большой кусок хлеба, положил на него два толстых кружка варёной колбасы, и протянул этот бутерброд-гигант Ульяше, принявшей его с восторгом.

Они пили кофе, настоящий, и аромат его вызвал в памяти Даши сказки Алладина (ещё бы восточные сладости сюда), и Василий спрашивал Дашу:

– Ты что здесь вообще делаешь целыми днями? Не скучно тебе?

Даша чуть дёрнула плечами:

– Мы приехали – только вот…Пока меня завертел этот вихрь (кивок на Ульяшу). А тебе?

– С моим дедом не заскучаешь. Я к тому, что обычно молодые тут изнывают. Пока у родителей дела дачные – всякие прополки и заготовки – им и пойти некуда. Озеро и лес – все развлечения тут. А интернет плохо ловит. Не поиграешь, и в чатах не посидишь. И все просятся назад, в город… Дед говорил мне: «Васька, что же ты торчишь тут, возле меня? Я бы уже с пацанами всё облазил, добрался до лесного кордона, отыскал Несси на дне озера, а ты пристегнул себя к дому…» Но все ребята здесь…ждут не дождутся отъезда… точно их сослали сюда. Такого не позовёшь на дальний кордон.

– А твой дед не хочет пойти с тобой?

– Пошли, я вас познакомлю, – Василий встал, – Если спешите, так хоть на несколько минут к нему заглянем. Он в кабинете у себя, в башне.

Как можно было уйти – в башне не побывав, когда звали? К изумлению обеих девочек в замке на два этажа – был лифт. И когда они поднялись наверх, Василий открыл перед ними дверь. Первое что увидела Даша – окна, высокие – узкие, полукругом. Ей бы тоже хотелось так у себя в комнате, чтобы солнце переходило из одного окна в другое – от рассвета, до заката. И ночью вокруг её постели хороводом медленно скользили звёзды. А потом она увидела человека. Он сидел за письменным столом, и развернулся к вошедшим вместе с инвалидным креслом. Возможно, фигура его из-за долгих месяцев неподвижности стала тщедушной – при первой встрече Даша не заметила этого. Кресло необычное – большое, величественное, точно не инвалид – воин в колеснице. Удлинённое лицо, высокий лоб, прищуренные глаза, и трубка, дымящаяся трубка… Только в старинных фильмах было такое.

– Ранние гости, – сказал дед, – Что может быть лучше? Прошу…