Татьяна Дивергент (Свичкарь) – Я иду по твоим следам (страница 9)

Даше не смогла бы – не хватало её знаний – отыскать планеты, она была заворожена уже тем, что сама, своими глазами открыла для себя Вселенную

– Посмотри, – шепнула она маме, стараясь не сдвинуть телескоп.

Что может быть больше, прекраснее того, чтобы пролежать всю ночь на сухой тёплой траве – глядя в лицо звёздному небу? Позже, уже в августе, они приходили сюда, когда Земля проходила через потом Персеид. Невозможно успеть загадать желание! Звезды чиркают по небу, будто Бог пытается зажечь спичку – мгновенно! И не угадаешь где…Охватываешь взглядом всё небо – там упадёт? Тут? Где следующая? И росчерк искры, неожиданный совершенно – вот!

Даша пыталась найти Марс, тот самый, где жили все герои, воплотившиеся в мечтах фантастов – от Аэлиты до смуглых и золотоглазых марсиан Брэдбери, где виллы из белого камня, и древние каналы, и красный песок… Но не удалось ей отыскать это зёрнышко граната, эту пылающую планету… Взглянув на астрономические расчеты, где сплошные цифры – чувствовала она себя абсолютно беспомощной. Вся математика, весь мир цифр – были для нее гибельными ловушками. В школе – это ещё игра, там, благодаря помощи мамы, удавалось ей избежать плохих оценок. Но когда пытаешься разобраться во всём этом не для учителя, для себя…

А что будет видно из колодца? Неужели – звёзды, посреди дня? И это не может быть просто так – участок неба. Там, когда ты приникла к самой земле, ты – в глубине её, и неизвестно, выберешься ли отсюда – для тебя в открывшемся небе будет виден какой-то знак свыше, который нужно ещё разгадать…

В дни болезни, когда сны и бред невозможно было отделить друг от друга, Даша видела небо в каких-то странных следах. Будто кто-то прошёл тут, оставив светящиеся отпечатки ног. Горели они призрачным голубым светом, и даже в бреду она понимала, что не может такого быть, но несомненно видела это снова и снова. Зачем дано ей это было? Ей становилось страшно так, как никогда ещё не было, и она понимала, что, не разгадав тайну этих следов – не сможет предотвратить нечто надвигающееся, гибельное. Она просыпалась в поту, и в отчаянье, что сон опять оборвался слишком рано, и разгадка вновь ускользнула от неё. И никто – никто – не может ей помочь, не сделает за неё это, не разгадает…

Глава 4

– Почему тебя всюду тянет? – задыхаясь, спросила Даша.

Она еле поспевала за Ульяшей, порой видела только её зелёные брючки с оттопыренным задним карманом. Ульяша летела по лесу, как дух. Ранним утром она зашла за Дашей. Показалось, что не вошла, а возникла под окном в тон самый час, когда небо только начинало синеть на востоке. Появилась из тьмы, сгущавшейся возле куста сирени. И тихо свистнула. И ведь не предупредила, чертовка! Если бы Даша не спала в эту ночь так чутко, ни разу не нырнув в омут снов, она бы и не услышала. Ульяше пришлось бы лезть в окно и тормошить её.

Но Даша, услышав свист, сразу подняла голову. В течение нескольких секунд осознала, что ей это не снится. Уже рассвет, и кто-то её зовёт. Всё же она не решилась сразу открыть дверь и выглянула в форточку.

– Скоро ты? – Ульяша переминалась, готовая сорваться с места.

– А что? Куда? – не могла понять Даша.

– Так на озеро! У меня бабушка такая, что вечером не выпустит. Она сначала все комнаты обходит, дверь запирает и следит, чтобы и окна закрыты были. А потом рядом со мной сидит, пока я не усну. Вечером не сбежишь! А вот утром….

– И как же ты выбралась? – безнадёжно спросила Даша.

– Через форточку. Там прыгать, конечно, высоко, но…, – и Ульяша махнула рукой, – Может, русалки ещё там сидят, не ушли. Айда, проверим.

Даша в ту же секунду поняла, что выхода у неё нет. Стоит ей замешкаться, отказаться, и девочка помчится в лес одна, так что пятки засверкают. Найдёт ли она потом дорогу назад, и, главное, не свалится ли в это треклятое озеро?

Даша поднесла палец к губам – мол, тихо, и сделала знак, чтобы Ульяша подождала её, она сейчас выберется из дома. Тут уж было не до всяких утренних дел, вроде умывания и чистки зубов. Не разбудить бы маму! И в то же время дать ей знать, чтобы не упала в обморок, когда поймёт, что дочки нет.

Даша через голову натянула голубое платьице. Уже через несколько минут в лесу она поймёт, что это было ошибкой. Холодно на рассвете, кофточку бы! И брючки – потому что крапива хлещет по голым ногам. А пока Даша набрасывала записку – карандашом на листке, наскоро вырванном из тетради: «Пошла смотреть восход солнца. Скоро вернусь». Про озеро маме знать совершенно необязательно.

И вот теперь они неслись по какой-то – Ульяша уверяла, что тут есть тропинка, но явно видимая ей одной – неслись по неведомой дороге, и пару раз уже Даша оступилась, провалившись в неглубокие ямки, почему-то всё время только правой ногой (хорошо еще не подвернула, но щиколотка уже ныла). Папоротники тут росли высокие – только б не проговориться Ульяше случайно, что в ночь на Ивана Купала ему полагается цвести. Эта ненормальная весь лес обшарит, каждому папоротнику заглянет под пушистый зелёный хвост. А крапивы-то сколько было! Ноги горели.

Они подошли к озеру с другой стороны. Не было теперь тут забора, и лазейки в нём. А неожиданно открылась перед ними водная гладь. Сейчас, на рассвете она напоминала зеркало, отражая небо.

Ульяша рыскала глазами, выглядывая русалок и, не найдя на берегах стайку девушек в белых, до полу рубашках – если они выходят из воды, значит, у них ноги, и не хвост – хотела сбежать к воде, и заглянуть в глубину – может, там их увидит.

– А ну, стой! – тут уж Даша решительно схватила её за плечо.

– А чего? А если они там? – Ульяша пыталась вывернуться из цепких пальцев.

– Смотри, тут камыш, берега топкие – если провалишься, я тебя и вытащить не смогу. Не умею плавать. Успокойся, тут русалки на берег не выйдут, в такую грязь…

– Понятно! Ночнушки испачкают, – Ульяша наморщила нос, обдумывая, – Пошли тогда, с мостка посмотрим.

– Откуда?

– Да вон, с мостика.

Даша его и не заметила сразу – справа от них, шагах в двадцати, тянулись над водой мостки – в три старые дощечки. И никаких перил.

– С них купаются, – объяснила Ульяша, – Кто хочет сразу не по грязи шлёпать, а на чистое дно… Если плавать не умеешь, то можно держаться за доски и купаться. Потому что дальше сразу глубоко.

Даша недоверчиво посмотрела на девочку:

– Ты проверяла, что ли?

Ульяша вздохнула:

– Меня погнали отсюда, не дали. Дядя Сеня погнал. Он потом и рассказывал. Даже показал. Нырнул с поднятой рукой и кончики пальцев из воды высунул. Вот, мол, какая тут глубина.

Даша обхватила себя за плечи. В этот рассветный час царил ещё тот леденящий холод, которым зима будто напоминает о себе – я есть, недавно была и опять приду…В середине лета она на такое не осмеливается, посреди знойных дней даже ждёшь ночной прохлады, чтобы отдохнуть от духоты. Но там именно прохлада, а сейчас ледник…. Будто айсберг где-то рядом. Даша знала, что это не страшно, скоро взойдёт солнце и будет тёплый день. Но пока… Кофточку бы или свитер сейчас.

Она оглядывалась, надеясь отвлечься от того, что замёрзла. Может, поэтому и увидела….Что-то светилось в нескольких шагах от неё, в траве, совсем рядом с водой. С Ульяшей рядом надо было быть очень острожной. Даша поднялась, потянулась, сделала вид, что разминает затекшее тело. Сделала несколько шагов к воде. И замерла, будто о стекло ударилась.

…Это был след. Крупной собаки? Когда-то класс Даши водили на экскурсию в национальный парк. Там им показали ящик с песком, и женщина, проводившая экскурсию, прикладывала к песку оттиски лап разных зверей и предлагала угадать – кто это пробежал. Заяц? Косуля? Лиса? Волк? Вроде помнилось, что у волка более собранная лапа, чем у собаки.

Так пес или хищник? Но главное было не это. След горел мягким голубоватым светом. И поглядев вокруг, Даша увидела следов этих – целую цепочку. Зверь бежал к воде – и тут след обрывался.

Когда-то раньше, когда ещё живы были бабушка и дедушка, и Даша проводила у них новогодние каникулы, главным праздником для неё был не сам Новый год, а – наряжать ёлку. Дедушка приносил несколько коробок, которым тоже было Бог весть сколько лет. Одна длинная – из-под куклы Насти, которую Даше подарили, когда она лежала с тяжёлым гриппом. У Насти были розовые волосы, а резина, из которой сделали куклу, оказалась такой мягкой и нежной, что пахла молоком. Другой ящичек посылочный. Надежный. Такой хорошо, если отдадут в полное твое пользование. В нём можно устроить настоящий дом дли игрушек. А третий ящик – деревянный чемодан, с ним прадедушка когда-то пришёл из лагеря, отсидев по доносу восемь лет. Всё было запылённое, и не просто присыпанное, а обросшее мохнатым слоем пыли. И прежде, чем открывать коробки, надо было поработать тряпкой, не раз, и не два бегая к крану сполоснуть её.

Но, наконец, крышки подняты, и переложенные старыми газетами и дождём для мягкости, игрушки точно просыпались после сна, длившегося целый год, тяжёлого, обморочного сна-дурмана, как в «Спящей красавице», и оживали, занимая свои привычные места на ёлке. Спереди – старик с неводом, стеклянный мандарин, очень точно воспроизводивший настоящий, серебристая люстра с подвесками, гном, держащий в руках маленький фонарик. И шары, шары, шары… Всех размеров и цветов – золотые, синие, малиновые, зелёные. На некоторые из них были нанесены узоры, которые в темноте светились.