Татьяна Деркс – Подарок судьбы (страница 23)

43

тров, до города – восемьдесят пять километров.

Автобусы в то время не ходили, только попутные ма-

шины, но крайне редко. Дорога весной и осенью раски-

сала и становилась непроезжей. Зимой и вовсе заметало.

Поэтому поехать в город и что-то продать или обменять

на продукты было невозможно.

Здесь так же, как и во многих других сёлах, делали

посуду деревянную – миски, ковши, половники, ложки,

плели лапти, много было сотканных и вязаных вещей. Но

в сёлах и посёлках расположенных ближе к городам это

было ещё больше развито, во многих домах стояли ткац-

кие станки, так как рынок сбыта был ближе.

Я не знаю, в какой именно год, но Клавдия Иванов-

на говорила (тридцатые), что пропитания просто не оста-

лось. Смерть косила всех.

Потом уже умерших было так много, что не было сил

хоронить как должно быть. Трупы просто оборачивали

тканью и хоронили без гроба в общей могиле.

Что бы выжить, на еду пускалось даже то, что, ка-

залось, и есть нельзя, – кусочки изделий из кожи, сыро-

мятные ремни и т.д. Слышали что даже были случаи кан-

нибализма. Это презиралось, наказывалось, но было.

Все надеялись на весну.

У Дониной Татьяны (в будущем она стала свекровью

для моей свекрови Дониной Натальи Ивановны. Получа-

ется: Татьяна Ивановна Донина приходится прабабушкой

для моих детей) было четверо детей. Её муж Ефим служил

и разъезжал где-то по степям, устанавливая Советскую

власть (сам он был откуда-то с Дона, теперь уже и спро-

сить не у кого). Дома бывал крайне редко. И Татьяна Ива-

новна выбивалась из сил, чтобы прокормить детей. Она

поняла, что ей их не вытянуть, так как они стали слабеть.

Она взяла двоих самых слабых детей и отвезла их в город,

как-то ей удалось определить их в детский дом.

Она была уверена, что там им не дадут умереть от го-

лода. Позже, когда муж вернулся, то возмутился, как это

дети при живых родителях, в детском доме, и они поехали

их забрать. Но им сказали, что одного ребёнка усыновили,

и они не могут, не имеют права дать адрес, а второй умер.

В селе творилось страшное.

Обессиленные люди вымирали семьями. Особенно за

рекой. Едва сошёл снег, все кто мог ходить, вышли на едва

протаявшие поляны выливать сусликов – добывать их

из нор. Семье Клавдии и Натальи удалось наловить их

в этот день много, им повезло гораздо больше, чем другим.

Для еды они оставили чуть-чуть, боялись, что станет пло-

хо, так как голодали давно и были слабы. Немного отдали

другим близким, а большую часть засолили в бочонке —

холодильников не было. Наутро обнаружили, что мясо

кто-то украл.

Долго гадать не пришлось: у соседей (через несколь-

ко дворов) случилась беда – вся семья слегла. Жесточай-

ший (извините) понос и рвота, и один человек (женщина)

даже скончался. Перед смертью она плакала и каялась,

что выкрала мясо.

Уехать в ту пору из деревни было невозможно, осо-

бенно женщинам (у мужчин был шанс после армии остать-

ся где-то или поступить учиться), женщин не отпускали

даже учиться. Если только направляли учиться от колхо-

за, но это были единицы, и после учёбы нужно было вер-

нуться снова в колхоз.

Люди не роптали, понимали что это необходимая

мера принятая правительством, нужно поднимать стра-

ну из разрухи после такой страшной войны. Необходима