Татьяна Демакова – Балерина (страница 6)
– Что я сделала? – всхлипывая, спросила.
– Ты еще спрашиваешь, маленькая развратница! Уволена, сию минуту. Во все рестораны позвоню, скажу директорам, что ты в подсобке вытворяешь!
– У меня мама больная, и пенсия у нее маленькая, – захныкала Ниночка. – Мне ее нужно кормить…
– Не волнует! Будешь это своим кобелям рассказывать. Авось и раскошелятся. Видеть тебя не желаю! – Вероника толкнула девушку за дверь. Повернула ключ в замке.
Боже, как она устала! Подошла к холодильнику, который был спрятан за шторой, достала бутылку водки, налила в чайную кружку. Чем бы закусить? Вытащила литровую банку с черной икрой, ложкой захватила побольше. Хорошо-то как!
Звякнул телефон. Вероника слышала, как ответила секретарша Ирина Николаевна. Приветливо проворковала: “Сейчас узнаю”. Переключила селектор и почти шепотом произнесла: “Петр Иванович на связи, что сказать?”
– Соединяй!
– Верунчик, как ты там, дорогуша? Мы с мужиками к тебе вечерком забредем, расслабиться нужно. Как говорил поэт – прозаседались! – он заржал дребезжащим голоском.
– Петруша, мои двери для хороших людей всегда открыты! – откликнулась весело и игриво.
Опять подошла к холодильнику. И быстро плеснула водки в кружку.
Старые хрычи! Натрепались в своем законодательном собрании. Расслабиться они желают, надо же! Пожрать, попить на халяву, вот что они хотят. А ей-то какой резон? Молодая была, очень гордилась, что все городские начальники в дружках, а потом надоело. Практически все они были скучными, занудными. Напьются, слезы лить начинают, на судьбу, на жен жалуются. Многих она знала близко. Очень близко. Ничего хорошего. Ну, почему ничего хорошего, – сама себе возразила. Василий приватизировать ресторанчик помог. С Борисом Абрамовичем по Европам покалесила. Олег Иванович с квартирой помог. Теперь она, как приличная женщина не в коммуналке ютится, а хозяйничает в собственной двушечке. И район приятный, среди березок. До метро далековато? Так у нее водитель есть. А сейчас особый водитель. Руслан.
Руслан! Она непроизвольно улыбнулась, а сердце вдруг забилось, словно она пробежку совершила. Она опять плеснула водки в стакан. Три ложки икры умяла. Говорят, хорошо для продления молодости. Икринки застряли в зубах.
Она подошла к окну, глядя на плывущие облака, как девчонка, начала с удовольствием припоминать детали знакомства.
В тот день ее водитель Никитич заболел. Старый хрыч надорвался на своей захолустной даче. Он извинялся, и нудно бубнил по телефону про свой радикулит и какие-то мази-шмази. А что ей-то от этого? Ей, деловой, энергичной нужно было срочно успеть на собрание предпринимателей в Смольном. Ох, уж она наматерилась, пока стояла на улице и махала проезжающим тачкам. Мимо! Мимо такой роскошной дамы!
И вдруг резкий звук тормозов.
– Выручай! – рявкнула Вероника. – Опаздываю…
Она посмотрела на водителя. За рулем сидел молодой бог. От увиденной красоты, Вероника даже зажмурилась. Потом еще раз посмотрела. Волнистые черные волосы, зачесанные назад, открывали высокий лоб. Потом брови, густые, почти сросшиеся на переносице. А глаза! О, Боже! Серые, огромные, опушенные длинными и густыми ресницами. Нос греческий, прямой и тонкий. На подбородке – ямочка. Зубы ровные, белые. А улыбка такая, что невозможно не улыбнуться в ответ.
– Вас как зовут? – спросила обалдевшая Вероника.
– Руслан, – он хмыкнул, – в первый раз пассажир мое имя спрашивает.
– А сколько вам лет? – Вероника еще не могла справиться со своим потрясением.
– Скоро тридцать, – он ответил спокойно.
А мне скоро полтинник, – вздохнула про себя. – Ах, какая досада. Как бы я хотела, чтобы рядом со мной был вот такой красавчик.
– А куда мы едем? – вдруг спохватился водитель.
– В Смольный.
Он даже заморгал.
– Так вы большой человек, – произнес уважительно.
– Давно в такси? – как можно беспечнее спросила Вероника, пытаясь унять свой эмоциональный пожар.
– Да недолго. Вроде как полгода скоро будет. Я машины люблю.
Возле Смольного машина мягко затормозила, Вероника щедро заплатила.
– Слушай, Руслан, запиши мой телефон, мне нужен водитель.
– Эй, Верочка, ты вся сияешь, как звезда Востока, – восторженно пропел ей первый встреченный смольнинский туз. – Сегодня, как донесла разведка, взбучки будут всем. Но мы привыкшие. Нахмуримся, покраснеем. Спросят – отрапортуем. Народ и партия едины, – он ущипнул Веронику за ягодицу, – когда опять оторвемся по-взрослому?
– Как только, так сразу, – она фальшиво хихикнула и побежала в дамскую комнату. Подошла к зеркалу и долго вглядывалась в свое изображение. Не так уж плохо и выглядит она! Щечки гладенькие, грудь не обвисшая, да и талия есть, – втянула живот. Ах, как хочется прижать к себе, такой теплой и ласковой, паренька, с необычным именем.
– Руслан, Русланчик, – она тихонько пропела и послала зеркальной женщине воздушный поцелуй.
Как все долго и нудно тянется. О чем говорят эти люди? Они сами-то понимают? Раньше во время подобных собраний, хотя бы переглядки были многообещающие. Бывало, Палыч подмигнет, и сразу ясно, после заседания в его кабинет будет страстный заскок. Хряпнут они по рюмашке водки, икоркой закусят, а потом скорый поезд любви промчится. Такой скорый, что Вероника и вздохнуть не успеет. Но Палыч мужик благодарный, обязательно в сумочку положит что-нибудь хорошенькое. То брошку с золотыми завитушками, то несколько хрустящих купюрок.
Вот кучерявый Степа жадный. Он считал себя неотразимым красавцем и свое внимание оценивал очень дорого. Уверен был, что дама должна оплачивать его любовь.
Да уж… Вероника украдкой оглядела всех, кто был в поле ее зрения. Все они делали очень заинтересованные лица, якобы с умным видом внимая речам губернатора. Здесь практически не было ни одного мужика, которого бы она не знала без брюк. И все тетушки, которые сидели рядом, прошли через все эти похотливые руки.
Других дорог в этой номенклатуре не было.
Ну, конечно же, нет! Никогда Вероника не считала себя падшей женщиной или продажной. В каждого из этих номенклатурных товарищей хоть минуточку, она была влюблена. Она умела в каждом находить своеобразную деталь. Один забавно картавил, почти француз. Другой длинный, худой – Дон Кихот. Третий… Нет, не хотелось думать о прошлом. Что было, то было!
Новая песня любви уже звучала в душе. Страстный океан желания переполнял все ее существо.
Как только собрание закончилось, она понеслась к выходу. Почти вслух засмеялась, когда услышала за спиной.
– Эй, Верунчик, ты куда помчалась, мы же еще не в кабинетах не обсудили важные темы.
Фу-ты- ну-ты! Важные темы… Это водочка, это чмоки, это ябеды и ехидные сплетни. Избавьте, меня! Я другая нынче.
Нравилось ей быть другой. Она спешила к парикмахеру.
Смешной Валентин, томный, медлительный, как многие “голубчики”, сначала нежно ворковал о погоде, о своем любимом, который танцевал в Кировском театре, а потом, словно спохватился.
– А мы, Верочка, сегодня вне расписания. Неожиданный банкет вечером?
– Любовь утром! – злобно огрызнулась Вероника. – Слушай, сделай мне что-нибудь молодежное. Надоела эта партийная кучерявость и волосок к волоску лакировка.
Валентин отошел, прищурился и долго смотрел на женщину. Взмахнул руками.
– Я все понял, Верунчик! Сотворим балет!
– Это как? – испугалась Вероника. Никогда не знаешь, что ожидать от этих непредсказуемых ребят.
– Доверьтесь мне, мадам! Я понимаю и чувствую красоту, – Валентин взял расческу, ножницы.
Он напевал, пританцовывал. Его руки порхали вокруг Вероники, как крылья большой бабочки. У Валентина было смешное правило, его клиентки во время его работы или, как он сам называл “представления” смотрели в окно. На облака, летящие листья или снежинки. Он считал, что вдохновение нужно и мастеру, и клиенту.
– На а теперь к зеркалу пройдем! – это был завершающий аккорд.
– Ты обалдел что-ли? Я теперь, как тифозница выгляжу! – от возмущения по щекам загуляли красные пятна.
– Неправда ваша! Лоб открыли. Он хороший, чистый, морщин нет. Брови стали заметны. И глаза. Верочка, у вас такие хорошие глаза. Цвет-то медовый прямо, пить и пить этот сладкий мед..
Вероника усмехнулась. Хорошо говорит, гад!
– Вы теперь на француженку похожи.
– Зато нос теперь торчит! – Вероника еще не могла понять, нравится ей свой облик или не нравится. Но необычно, это точно.
– А что нос? Красивый, с горбинкой. Стесняться никогда не нужно того, что дала природа, – Валентин прищурился. – Я бы посоветовал еще и цвет поменять.
– Что ты мелешь? – взвопила Вероника, привыкшая к своей блондинистости, как у красотки Монро.
– А давайте, станем каштановой, с рыжим пламенем бестией? Мужиков заводит огонь в волосах.
– Ты это точно знаешь? – очень она хотела верить в огонь любви. – Если уверен, тогда крась!
Еще час она выслушивала бредни Валентина. Наконец, когда он закончил свое “любовное колдовство”, щедро заплатила и страстно выкрикнула.
– Ну, Валек, если он меня не полюбит, то и ты потеряешь своего балеруна.
– А? Что вы произнесли? – лицо Валентина скуксилось от такой грустной перспективы. – Зачем вы так жестоки, о женщины! – почти плача произнес. – Я ведь тогда умру…
И я умру, если он мне завтра не позвонит. Нет, не умру, я его найду. Счастье нужно ковать своими руками. Кто, как не она – стойкая, сильная Вера Кнопкина заслуживает звездной любви красавчика!