Татьяна Чеснокова – Выжившие. Что будет с нашим миром? (страница 53)

И еще один из тезисов Хантингтона связан с тем, что между исламской цивилизацией и китайской, дескать, будет создан стратегический альянс. Он, таким образом, уничтожает национальную идею, идет вопреки национализму, создавая блоки, которые не являются реальностью. Нет ничего общего между политикой, проводимой, скажем, Марокко, и политикой, например, Индонезии. Индонезийская политика точно так же отличается от политики Бангладеш. Каждый из этих подрегионов имеет свою динамику, свою историю, и развиваться они будут по своей особенной траектории.

Татьяна Чеснокова: Должна заметить, что в силу достаточно разнообразных причин Хантингтон – один из наиболее известных в России западных идеологов.

М. Дж. Акбар: Наверное, пришло время России поискать пророка в своем отечестве, вместо того чтобы цитировать и заимствовать идеи у профессоров – неудачников из Принстона. У России же очень мощная интеллектуальная традиция, которая уходит корнями еще в XIX век. В России было множество замечательных индологов, востоковедов, и только потому, что они писали не по-английски, нельзя думать, что они писали неправду.

На самом деле у американского варианта английского языка появляется способность формировать идеи, и это опасное явление. И это не та опасность, которая нависает надо мной – она нависает над самими американцами. Именно Хантингтон подтолкнул американцев в Ирак, и мы все знаем теперь, какие последствия имел этот шаг. Хантингтон и Бернард Льюис – они создали условия, подготовили почву для этого вторжения. Вы понимаете, когда я или вы совершаем ошибки – мы платим не очень большую цену, потому что мы – люди маленькие, а если Америка, великая держава, совершает ошибки – то цена за ошибки очень и очень высока.

Татьяна Чеснокова: Надо признать, что 1991 год породил в России некоторый комплекс неполноценности – в том числе интеллектуальной неполноценности. Сейчас мы выходим из этого состояния.

М. Дж. Акбар: Я надеюсь, что будет так, как вы сказали. Из того факта, что развалился СССР, еще не значит, что все родившиеся в СССР идеи никуда не годятся. В те годы научная мысль бурно развивалась и была создана альтернативная и вполне достойная научная школа.

Валерий Островский: Я хотел бы вернуться к вопросу о нераспространении ядерного оружия. Я недавно написал статью, которая называлась «Похвальное слово бомбе». Атомное равновесие между двумя мировыми игроками обеспечило стабильность в мире на протяжении полувека. И мы видим, что экономическое развитие в мире за эти полвека пошло небывалыми темпами. Парадокс состоит в том, что атомная бомба обеспечила не уничтожение, а ускоренное развитие. Но не только сама бомба, а, прежде всего, средства доставки. Когда мы сегодня говорим о нераспространении, то к нераспространению подходят со старыми мерками – 30-летней давности. Но сегодняшние средства доставки, скажем, компактного ядерного оружия могут быть самыми неожиданными. Я сошлюсь на высокопоставленного члена Совета Безопасности при российском Президенте, который сказал недавно, что несанкционированное применение ядерного оружия – не вопрос «случится или нет?», а вопрос «когда случится?». Это, к сожалению, неизбежно. Ясно, что несанкционированное применение такого оружия к мировому конфликту не приведет. Но ваш оптимизм, мне кажется, входит в противоречие с реальностями легкости доставки ядерных зарядов в любую точку земного шара. Без стратегических ракет и бомбардировщиков, на каком-нибудь захудалом сухогрузе, танкере и т.д. Как вы видите способы предотвращения такого несанкционированного применения?

М. Дж. Акбар: Конечно, никакого экономического роста не может быть без стабильности. И, конечно, это так – что существовал баланс сил между противоборствующими лагерями, этот баланс позволил обеспечить экономический рост всем странам Европы и Америке. Возможность, угроза того, что такое оружие чрезвычайной разрушительной силы, каковой является ядерная бомба, или так называемая грязная бомба, может попасть в руки террористов, – является огромным источником беспокойства для всех стран, которые сталкиваются с террористической проблемой.

Мы об этом задумались гораздо раньше, чем вы – потому что у нас задолго до того, как у вас появились эти проблемы, существовала террористическая проблема в Кашмире. Все знают, что, по крайней мере, кое-кто из террористов опирается на помощь, поддержку соответствующих структур в Пакистане. Все знают, что Пакистан – это ядерная держава. Так что теоретически существует очень большая вероятность того, что террористы могут получить доступ к грязной бомбе из Пакистана. Для нас это не далекая проблема, она существует прямо у нас перед носом.

Но невозможно использовать этот аргумент для того, чтобы государства не становились ядерными державами. Здесь еще один миф – о том, что оружием такой мощи могут обладать только те государства, которые объявлены членами ядерного клуба. Сейчас в мире 8 или 9 стран с ЯО. По нашим оценкам, существует до 10 государств еще, которые очень близки к тому, чтобы стать ядерными державами и по крайней мере в ближайшее время могут объявить о том, что у них есть ядерное оружие. Отчасти это происходит с согласия официальных ядерных держав. Ядерный потенциал Израиля был создан при прямой поддержке Британии совершенно незаконно. И никто об этом не говорит. Господин Хантингтон почему-то тоже не пишет об этом. Ядерное оружие в Пакистане и в Северной Корее было создано с помощью Китая. Получается, что действующие члены ядерного клуба тоже играют в эти игры.

Проблема возникает только тогда, когда кто-то, кто нам не нравится, говорит, что он тоже становится членом этого клуба. Миру пора понять, что будет действовать только один закон. Эпоха, когда могли действовать двойные стандарты, потихоньку сходит на нет. Эпоха, когда только эти 5 государств почему-то считаются ответственными, почему-то являются уважаемыми членами мирового сообщества, а остальные как бы ставятся вне закона, подходит к концу. Я не оптимист и не пессимист, я стараюсь держать эмоции в узде и выступать в качестве реалиста. Это, к сожалению, реалии, с которыми не поспоришь. Я вам сейчас расскажу одну историю.

Америка вторглась в Ирак в 2003 году. В январе того же года по приглашению американского представителя в НАТО Николаса Бернса я посетил ежегодную стратегическую встречу государств НАТО. Меня пригласили выступить на официальном ужине, а это большая честь. Выступая, я сказал: «Мне не очень понятно, почему меня пригласили на эту конференцию. Я живу в стране, которая не входит в НАТО и не хочет присоединяться к этому блоку. Поэтому я вынужден предполагать, что, наверное, меня пригласили для того, чтобы я потом как-то попытался убедить Индию или каких-то представителей индийского общества присоединиться к операции многонациональных сил в Ираке». Я сказал: «Вы ведь движетесь в Ирак, чтобы искать там оружие массового поражения? Но есть страна, про которую точно известно, что у нее есть ядерное оружие и не надо искать никаких доказательств. И эта страна разработала оружие без разрешения США, СССР, без чьего бы то ни было разрешения. И она объявила о том, что у нее есть оружие. Как называется эта страна?» Кто-то сказал: «Корея», – но я сказал: «Нет, это Индия!» Я сказал: «Чего вы идете в Ирак, вы идите нас завоюйте! Вы хотите поискать оружие массового поражения? Попробуйте! Попытайтесь в Пакистане заняться тем же самым. Почему вы в Ираке-то собираетесь искать?» Я пытался им сказать одно: их логика не выдерживает никакой критики в моих глазах, потому что она разваливается, а раз она разваливается в моих глазах, значит, она точно развалится в глазах арабской улицы. Три года назад они отправились в Ирак, чтобы искать эти грибообразные облака ядерных взрывов, до сих пор ищут, Ирану постоянно угрожают, но: когда какая-то страна объявляет о том, что она стала обладать ядерным оружием, Буш и Райс почему-то говорят: «Да? Ну давайте мы тогда сядем с вами за стол переговоров, давайте пообщаемся, обсудим».

Один мир умер, а другой еще не родился. И мы сейчас вырабатываем правила и законы, которые будут отражать, регулировать реалии, формирующиеся в XXI веке. Я в заключение скажу, что XXI век начался в 1998 году, потому что именно тогда мы – Индия – стали ядерной державой. И мы начали XXI век.

Александр Коренников: Вы очень хорошо сказали об интеллектуальном влиянии России. Как вам видится место России в формирующемся мировом пространстве, каковы основные проблемы для страны и какие усилия должна предпринять власть, чтобы их решить? В правильном ли направлении действует в России власть, по вашему мнению?

М. Дж. Акбар: Мне кажется, что президент Путин проводит просто блестящую внешнюю политику. Я не знаю, насколько хорошо идут дела во внутренней политике, но как внешний наблюдатель могу судить, что внешняя политика Путина была очень успешной, потому что благодаря ей Россия обрела уверенность в себе.

Россия была гигантом на глиняных ногах, которые подломились, и гигант стал заваливаться. В течение большей части правления президента Ельцина можно сказать, что гигант стоял под углом 45 градусов, то есть в таком промежуточном положении, из которого можно либо упасть, либо снова подняться. Путин постепенно привел этого гиганта в вертикальное положение. Он является очень мудрым и прагматичным политиком, я говорю так не потому, что Путин как-то по-особенному относится к Индии, дает ей какие-то авансы – этого не происходит. Он российский лидер, его, прежде всего, интересуют российские интересы – и так и должно быть. Но по критическим вопросам текущего момента Путин принял правильные решения: это его позиция по отношению к Ирану, к Ираку, ведь эти две страны являются вашими прямыми соседями, они отделены от России только Кавказом.