Татьяна Чеснокова – Выжившие. Что будет с нашим миром? (страница 51)
В наше время политики сами понимают, что «свобода это право ставить под сомнение и менять установленный порядок вещей. Это постоянное преобразование рынка, способность всюду замечать недостатки и искать пути их исправления. Это право на выдвижение идей, которые кажутся несерьезными для специалистов, но которые, возможно, найдут поддержку простых людей. Это право на претворение в жизнь мечты, следуя голосу своей совести даже в окружении сомневающихся. Это признание того, что ни один человек, учреждение или правительство не владеет монополией на правду, что жизнь человека обладает бесконечной ценностью и что поэтому она не бессмысленна (Рейган Р. Жизнь по-американски. М.: Новости, 1992. С. 723—724; Рейган Р. Откровенно говоря. М.: Новости, 1990. С. 353, 373, 394; Рейган Р. Выступление в МГУ. USA: Изд-во Информационного агентства США, 1988. С. 6).
А вообще интеллектуальная свобода как результат самовоспитания индивидуальности, по мнению Ф. Мозера, – это: «свобода гражданина думать, говорить и писать (История буржуазного конституционализма XVII—XVIII вв. М.: Наука, 1983. С. 223).
Дискуссия, развернувшаяся вокруг глобализации, ее роли, влияния на человека, напоминает литературную критику, рецензию на спектакль. Поэтому о конкретных психологических свойствах, которые модифицируются в постиндустриальном человеке под влиянием глобализации, неизвестно ничего. Поэтому совершенно не ясно, что должно быть изменено в планах учебной и воспитательной работы, начиная от детского сада и кончая университетом. Происходит это потому, что не понятно, что именно изменяется в человеке. Искать изменения в профилях шкал MMPI, Kettell или любых иных бесполезно – они исследуют структурные и функциональные свойства, но совершенно не чувствительны к содержанию психики.
Тем не менее наблюдения последних двадцати лет показывают, что постиндустриальный человек в России появился. Страна уже населена другими людьми, которые совершенно по-иному ощущают себя, воспринимают себя среди других людей и народов мира, по-другому думают и помнят совсем иные вещи, чем предполагают многие исследователи. Разобраться в том, что именно изменяет глобализация в человеке, можно только в системе, которая по своей строгости и формализованности сравнима с системой самой глобализации. Иначе говоря, каждое направление глобализации направлено на вполне конкретную структуру психики человека, которая, собственно, и изменяется.
Для понимания того, как психика человека взаимодействует с глобализацией, она представляется как система, состоящая из Типа изменяющихся качеств, их Класса, Раздела, Отдела, Отряда, Семейства, Рода и, наконец, Вида изменений человека. Опытному исследователю понятно, что в данном случае для анализа избрана оправдавшая себя система, разработанная в науке много лет назад. В этой системе развитие человека представляется как ряд изменений, начиная от базальных, простейших признаков человека до самых возвышенных, которые каждым отдельным человеком более или менее достигаются. Более или менее, значит, что или эти качества не развиваются вовсе, или достигаются со многими изъянами и ограничениями, или достигаются в совершенстве.
Иначе говоря, развитие психики представляется как многократные метаморфозы Потребностей в Мотивы (Тип изменений), Мотивов в Самоидентификацию человека (Класс изменений), ее – в психические состояния человека (Раздел изменений), состояний в характерные для данного человека методы взаимодействия с людьми (Отдел изменений), далее в обретение смысла жизни (Отряд изменений), который кристаллизуется в ценности данного человека (Семейство изменений), в способ формировать картину мира (Род изменений) и, наконец, в способность к самостоятельному целеобразованию (Вид изменений).
Причем ни одного этапа изменений нельзя достигнуть, «перепрыгнув» один или все предыдущие этапы. Ясно, что в отсутствие потребностей не может быть ничего далее – ни самоидентификации, ни другого. Кроме того, у каждого человека изменения приводят к сходным, но не одинаковым изменениям на каждом уровне. Очевидно, что человек и без глобализации подвергается воздействию множества факторов, которые изменяют психику каждого человека так, что люди становятся совершенно не похожи друг на друга. В нашем, специальном, случае мы рассматриваем, ЧТО изменяется под воздействием конкретного направления глобализации (см. табл.).
Для удобства читателя, который не изучал психологию, или изучал, но применяет в своей работе совершенно иную систему психологии человека, каждая клетка таблицы «изменения глобализации – изменения человека» содержит очень краткое определение изменяющегося качества.
Иначе говоря, таблица дает представление о том, что именно содержательно находится под угрозой изменений в человеке под действием глобализации. Содержание схемы показывает, насколько несовершенен реальный человек и без глобализации, и доказывает, что далеко не все можно списывать на угрозы глобализации. Может быть, напротив, у нас появляется повод и шанс обратить внимание на философию, психологию, педагогику для усиленного развития человека, которому предстоит взаимодействовать с глобализацией? Это похоже на то, как стали учить грамоте и арифметике, когда человеку пришлось пересекать океаны и рассчитывать полет артиллерийского ядра.
Может быть, обвинения глобализации в том, что она изменяет человека не в его интересах, так же архаичны, как крики боярских детей в петровские времена о том, что по высокой родовитости они должны иметь боярские привилегии. Человек в отношениях с глобализацией так же не будет иметь никаких иных оснований для сохранения своего «верхнего» положения, кроме одного – он должен быть умнее и сознательнее, чем глобализация. Тогда глобализация подчинится ему, и уже он будет изменять ее соответственно своим психологическим параметрам.
Смысл представленных материалов – в подготовке психологического системного фундамента для модернизации системы образования и воспитания в России постиндустриального человека. Это только один вариант, должны появиться и другие. Но это должна быть «система» психологических свойств, прямо следующая из специфики жизни будущих поколений. И готовить людей надо не к тому, что было, а к тому, что будет.
Переформатирование индустриального человека в человека постиндустриального не может происходить только непроизвольно, в процессе естественной адаптации человека к глобализации. Совершенно очевидно, что требуется система целенаправленного развития человека для формирования конкурентоспособного постиндустриального человека. Задачи такого рода систематически встают перед человечеством, которое не первый раз должно сделать очередной скачок в совершенствовании человека.
Более тысячи лет назад человечество решало не менее головоломную задачу – понять себя и мир с помощью чисел и логики. Тогда появилась психология разума – содержание классической психологической науки и практики, которая и выстроила современное общество. Это не только наука – это почти религия нашей цивилизации. Мы оцениваем достоинства человека по критериям развития его мышления, памяти, внимания, речи, восприятия, измеряя качества его знаний, умений и навыков для овладения своим поведением и внешним миром.
Психология разума вырастает из расцвета алхимии, приходящегося на 550 г., и открытия академии в Лангедоке в 792 г. Генри де Желоном. Основная проблема времени формулируется в 1122 г. Абеляром в сочинении Абеляра «Да и нет», «не желавшего веровать в то, что он не «расколол» предварительно рассудком». Введение в Европе компаса (1150 г.), часов (1220 г.), географических карт и угломера (1250 г.) близко во времени с уходом Френсиса Бэкона из ордена францисканцев, который переориентировал психологию мышления на обобщение реалий, а не слов (1272 г.). Вскоре после начала производства бумаги (1300 г.) орден францисканцев покидает Оккам, который закладывает основы эмпирически ориентированной психологии научения и мышления (1345 г.). На пике волны психологии разума публикуется работа Коперника «Об обращении небесных сфер» (1543 г.), которая прозвучала как «сигнал Страшного суда над ложной философией». Впервые, в 1590 г., Гоклениус вводит в науку понятие «психология». Появление законов всемирного тяготения, теории света, химии газов, превращения энергии, паровых машин, электромагнетизма создали условия для принципиально новой системы образования – в 1631 г. выходит в свет «Великая дидактика» Коменского с требованием познавать и исследовать реальный мир, причем познавать и исследовать самые вещи, а не чужие только наблюдения и свидетельства о вещах. Почти одновременно, в 1640 г., появляется труд Декарта «Правила для руководства ума», где единственным бесспорным объектом интроспекции объявляется мысль. К 1690 г. широко распространяется динамический принцип Ньютона, доказывающий, что за реальными объектами могут быть признаны физические свойства, доступные опытному познанию и математическому обобщению.
Возвышение психологии разума, ее действительную мощь демонстрирует заочная дискуссия (через леди Мэшем) между Джоном Локком (1632—1704) и В.Г. Лейбницем (1646—1716). Д. Локк издал в 1689 г. книгу «Опыты о человеческом разуме». В ответ на нее В.Г. Лейбниц подготовил к 1705 г. рукопись «Новые опыты о человеческом разуме», которую не счел возможным издавать из-за смерти своего великого оппонента. Книга Лейбница вышла только через 49 лет после его собственной смерти, в 1765 г. Создатель первой в мире действующей счетной машины (1675), дифференциального исчисления (1684), интегрального исчисления (1693), исчисления бесконечно малых (1702), а иначе – математического анализа, является символом могущества психологии разума. Достижения ХХ столетия целиком базируются на теоретических открытиях ученых от Бэкона до Ньютона и Лейбница. Научно-техническая революция ХХ в. – революция технологическая, потребительская по отношению к т е о р е т и ч е с к и м достижениям предшественников. После Ньютона и Лейбница никто не создал чего-либо сравнимого с математическим анализом, или формальной математической логикой, или законом всемирного тяготения.