Татьяна Чеснокова – Выжившие. Что будет с нашим миром? (страница 50)
Относя свободу к высшим социальным ценностям, он считал, что свобода от деспотической власти настолько существенна, что человек может расстаться с ней, лишь поплатившись за это своей безопасностью и жизнью (там же, с. 275). Понимая свободу как право человека распоряжаться своими действиями, владениями и собственностью в рамках законов, не подвергаясь при этом деспотической власти другого человека, Д. Локк ставил свободу гражданского общества выше свободы, которой располагает политическая власть. У него «сообщество постоянно сохраняет верховную власть для спасения себя от покушений и замыслов кого угодно, даже своих законодателей, в тех случаях, когда они окажутся настолько глупыми или настолько злонамеренными, чтобы создавать и осуществлять заговоры против свободы и собственности подданного» (там же, с. 349).
Самоуправление присуще только сильной личности. Сила личности определяется силой веры человека в ценности, имеющие для него решающее значение. Вера человека всегда имеет формулировку. Вера много сильнее, чем социальные роли, права и обязанности, следующие из социального положения человека. Проявляется вера в форме самоуправления, которое часто относят к свойствам характера. Но если мотив не сформулирован словами, то человек не имеет мотива и его поведение не мотивировано. В этом случае самоуправление ослаблено или отсутствует. Такого человека часто квалифицируют как психически незрелого. В случае отсутствия веры нет способности к самоуправлению. Тогда человек обнаруживает психическую незрелость, пытается негодными средствами разрешить конфликты, не понимает собственных проблем. Отнять у личности политическую свободу – значит лишить человека самоуправления. В таком состоянии он без сопротивления соглашается на введение внешнего управления – ограничение его политической свободы.
Так или иначе об этом догадывались многие выдающиеся ученые. Еще Ш.Монтескье считал, что политическая свобода человека состоит не в том, чтобы делать все то, что хочется. В обществе, где есть закон, свобода может заключаться лишь в том, чтобы делать то, чего должно хотеть, и не быть принуждаемым делать то, чего не должно (по закону) хотеть [Монтескье Ш. Избранные произведения. М.: Госполитиздат, 1955. С. 288—289]. Обладание политической свободой поэтому предполагает у него правление законов, при котором гражданин не боится другого гражданина. Иначе говоря, Ш.Монтескье разграничивает политическую свободу, выраженную в государственном строе (и осуществляемую посредством разделения и взаимного уравновешивания властей), и политическую свободу, реализуемую в чувстве уверенности гражданина в собственной безопасности [Декларация прав человека и гражданина 1789 г. История и современность. Советское государство и право, 1989, № 7. С. 46]. При этом Г. Честертон политической свободой считал возможность открыто выражать то, что тревожит достойного, но недовольного члена общества (Честертон Г. Писатель в газете. М.: Прогресс, 1984. С. 144).
Знатоки политической свободы по обе стороны океана приходили к одним и тем же выводам относительно политической свободы. Ф. Хайек считал, что «Свобода есть не просто отдельная ценность, а источник и условие всех моральных ценностей» (Hayek F. The Constitution of Liberty. Chicago: University of Chicago Press, 1960). В.И.Ленин совершенно так же считал политической свободой прежде всего право народа выбирать своих уполномоченных в парламент. Все законы при этом должны предварительно обсуждаться и публично издаваться, все налоги назначаться исключительно органом народного представительства. Политическая свобода означала для В.И. Ленина также право народа выбирать себе чиновников, устраивать обсуждения государственных дел, издавать без всяких разрешений книги и газеты (Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 7. С. 134—135).
У них, как и у Т. Гоббса, свобода реализовалась в рамках упорядоченного социума, так что наибольшая свобода подданных проистекает из умолчаний закона (Стрельцова Г. Барокко и классицизм XVII в. // Человек: мыслители прошлого и настоящего о его жизни, смерти и бессмертии. М.: Политиздат, 1991. С. 281). Если это не соблюдалось, то, как отмечал П. Кропоткин: «Самые упорные стачки и самые отчаянные восстания происходили из-за вопросов о свободе, о завоеванных правах, более, чем из-за вопросов о заработной плате» (Кропоткин П. Хлеб и воля. Современная наука и анархия. М.: Правда, 1990. С. 388).
По мнению К. Ясперса, пространство действия индивида не только не исключает, но и в обязательном порядке предполагает контакт или взаимодействие с пространством свободы других. Такой свободе, писал К.Ясперс, обычно присущи два момента: страстное стремление к свободе и трезвость в оценке непосредственно стоящих перед ней целей (Ясперс К. Цель свобода. Новое время, 1990, № 5. С. 36). Он считал политическую свободу фундаментальной, предваряющей все иные свободы. По его мнению, воля к созданию основанного на праве мирового порядка ставит своей целью не просто свободу, но политическую свободу, открывающую перед человеком возможность подлинного выбора [Ясперс К. Смысл и назначение истории. М.: Политиздат, 1991. С. 263]. И для Р. Рейгана политическая свобода есть наиболее фундаментальное из всех прав человека (Рейган Р. Свобода, прогресс и мир. Международная жизнь, 1988, № 11. С. 12).
А проще всех высказался Д. Хауард. Он считал политическую свободу правом выражать себя полностью и свободно высказывать взгляды, которые могут показаться другим неортодоксальными, еретическими или неприемлемыми (Хауард Д. Два века конституционного правления. Америка, 1987, январь, № 362. С. 6).
Самовоспитанием обладает только индивидуальность, что означает обладание целью жизни, определенной научной картиной мира. Самовоспитание – это самостоятельное свободное развитие человека в определенном направлении. Главным в самовоспитании является то, что это – четвертое измерение свободы, которое никак не контролируется властью. Интеллектуальная свобода имеет природу, которая ныне именуется виртуальной. Т.е. реально определяя всю жизнь человека, она нематериальна, не имеет запаха, вкуса, цвета, веса, не обнаруживается, не регистрируется, не квалифицируется и поэтому… не регулируется, не контролируется, не управляется извне индивидуальности.
Уходя из трехмерного несвободного пространства, индивидуальность способна жить в четвертом измерении в своих представлениях, в своем воображении, в фантазиях, которые не менее реальны, чем то материальное пространство, которое власть оставляет несвободному человеку. Поэтому люди-индивидуальности предвосхищали, предваряли, антиципировали, предвидели то, о чем было запрещено говорить людям, которые не были индивидуальностями. В четвертом измерении жили все выдающиеся ученые, писатели, поэты, первооткрыватели – все они жили за пределами поля власти. Самовоспитание – это свобода индивидуальности от непонимания, ограниченная только возможностями своего собственного разума и своих знаний о картине мира.
Этим объясняется загадочная фраза Шлегеля: «Земной человек – это определенная, необходимая ступень в ряду организаций, имеющая определенную цель. Эта цель земного элемента на высшей ступени организации – раствориться, перейти в высшую форму, возвратиться в свободу высшего элемента» (Шлегель Ф. Развитие философии. В 12 кн. Эстетика. Философия. Критика. М. 1983. Т. 2. С. 186—187).
Другие объясняли это проще: «Свобода – способность человека действовать в соответствии со своими интересами и целями, опираясь на познание объективной необходимости» (Философский энциклопедический словарь. М., «Советская энциклопедия», 1983). По мнению Р. Люксембург, политическая свобода есть свобода инакомыслия, свобода тех, кто думает по-иному, ибо все социально воспитывающее, очищающее и оздоровляющее зависит именно от этого условия, теряющего свою эффективность в условиях, когда политическая свобода становится привилегией (Мушинский В. Личность и политическая культура. Советское государство и право, 1989, № 4. С. 45).
Проблема индивидуальности в других терминах представлена в размышлениях выдающихся людей. Свобода, писал Х.Ортега-и-Гассет, есть потенциальная возможность интеллекта разъединять традиционно объединенные понятия. Исторически же она была порождена обстоятельствами городской жизни (Novak M. The Spirit of Democratic Capitalism. London: IEA Unit, 1991. P. 14). А по мысли Ю. Хабермаса, политическая свобода всегда есть свобода субъекта, который сам себя определяет и сам себя осуществляет, это всегда свобода людей в условиях определенной системы правления. Иными словами, это свобода следовать своему желанию в случаях, когда этого не запрещает закон. В то же время естественная свобода заключается у него в том, чтобы не быть связанным ничем, кроме закона природы.
Свой опыт жизни представили в понимании свободы многие ученые. Для Б. Спинозы свобода была естественным правом, индивидуальной способностью судить о вещах без принуждения к этому (Мир философии. Ч. 2. М.: Политиздат, 1991. С. 237). А развернутое определение свободы у Т. Гоббса гласит: «Под свободой, согласно точному значению слова, подразумевается отсутствие внешних препятствий, которые нередко могут лишить человека части его власти делать то, что он хотел бы, но не могут мешать использовать оставленную человеку власть сообразно тому, что диктуется ему его суждением и разумом» (там же, с. 175).