Татьяна Чеснокова – Выжившие. Что будет с нашим миром? (страница 36)

Вероятно, в наше время мы переживаем точно такую же эпоху. «Цивилизованные» людены все дальше от остального человечества – даже анатомически, а тем более физиологически и психологически. Мы лояльны к тем, кто может вместе с нами строить цивилизацию компьютеров и больших городов. Но мы все равнодушнее к тем, кто «не дотягивает». Различия накапливаются, мы все меньше видим равных себе в генетически неполноценных сородичах или в людях с периферии цивилизации. Мы к ним все более равнодушны.

Вероятно, так же и эректус был агрессивен к австралопитеку, не способному овладеть членораздельной речью. А сапиенс убивал и ел эректусов, не понимавших искусства, промысловой магии и сложных форм культуры.

На Земле уже сосуществуют люди с очень разной продолжительностью жизни, ведущие настолько разное существование, что друг для друга они почти представители разных видов.

Ко времени, когда часть человечества уже начнет становиться совсем другими существами, киборгами разных типов, другая (и большая по численности) часть только вступит на этот путь…

Обычный путь развития цивилизации: часть людей успевает пройти в какую-то дверь, а остальные не успевают. Те, кто не успел, идут в том же направлении, они ничем не хуже… Но уже успевшие садятся на шею не успевшим. Они просто не пропустят их на тот же уровень, на котором находятся сами.

Так сапиенсы истребили неандертальцев.

Так европейцы не пускали в капитализм народы колониальных империй. Некоторые колониальные народы и пошли бы – да кто же их пустит наверх?

Вероятно, так будет и через 2 тысячи лет, возможно, даже через считанные сотни: кучка постлюдей, миллиарды людей на разных стадиях развития цивилизации «до постчеловека». За право стать предком любого типа постлюдей, возможно, придется еще и воевать!

Так разные и очень различающиеся между собой формы сапиенсов долго жили в окружении темного мира эректусов и австралопитеков – полуразумных (или «почти разумных»?) зверолюдей.

Останется ли им место на земле, киборгам и андроидам-люденам? Не придется ли им выполнить предсказанное К. Циолковским – насчет неизбежности для человека уйти в космос?

Современный «улучшенный человек», цивилизованный «люден» – основа для появления постчеловека. Вопрос только: а почему должна возникнуть только одна форма постчеловека?

Наивно думать, что ВСЕ «улучшенное» человечество пройдет одни и те же этапы изменения и дружно сменится только в один из всех возможных вариантов постчеловека.

Это тоже имеет свою аналогию. Ничего нового!

Всякий биологический вид возникает достаточно быстро и в очень небольшом, локальном пространстве. Именно по этим причинам крайне трудно найти какие-либо переходные формы. Как говорят палеонтологи, «эволюция не оставляет хвостов».

Представителей всякого нового вида сначала очень мало. Первоначальное число Homo habilis`ов – буквально тысячи, может быть, даже сотни живых существ.

Но стоит новому виду окрепнуть, показать свои адаптивные возможности – и он быстро, порой стремительно, вытесняет предков из их экологических ниш, распространяется по свету… И начинает меняться. Ведь представители нового вида оказываются в разных природных условиях, а популяции между собой взаимодействуют мало. В изоляции быстро накапливаются новые качества, появляются формы, потом подвиды… А в перспективе в ареале вида появляется новый вид… Первоначально тоже немногочисленный и распространенный на очень небольшой территории.

Вид – это совокупность живых существ, способных иметь жизнеспособное и плодовитое потомство.

Род – совокупность организмов, способных иметь жизнеспособное, но не плодовитое потомство.

С образованием нового вида он постепенно утрачивает способность метисироваться с материнским видом.

Сапиенсов тоже первоначально было мало. По данным палеогенетики, Европу 35—40 тысяч лет назад заселило не более 2000 человеческих существ. Но стоило виду Homo sapiens победить, вытеснить более примитивные формы и заселить землю – тут же начали возникать популяции сапиенсов с очень разными физическими качествами. Сосуществовали не только сапиенсы и досапиенсы, но и сапиенсы с разной морфологией и генетикой.

Они есть и сейчас, причем различия между ними приближаются к видовым.

В современной Бразилии пришлось предупреждать людей: если женятся местные индейцы и негры – дети редко бывают хорошими. Очень много внутриутробных патологий, люди внешне некрасивые, очень много разных заболеваний, в том числе и психических.

Если люди все же женятся – их дело, но власти официально их предупреждают.

Или вот – в США очень много врачей и медсестер из Филиппин. В этой стране традиционно велико уважение к медсестрам, эта специальность считается очень престижной для женщины. Ведь, чтобы быть медсестрой, нужно быть очень достойным, очень добрым человеком. Американцы считают, что медсестры становятся прекрасными женами и мамами.

Американцы стали жениться на прелестных хрупких филиппинках. Все чудесно… Но только оказалось: размеры половых органов у филиппинца раза в три меньше, чем у европеоида. Люди женились по любви, хотели только самого лучшего… Филиппинки тоже выходили замуж по любви к большим, умным, замечательным американцам. А те, совершенно не желая этого, жестоко калечили жен!

Вредная штука – идеология. Идеология расизма вредна. Но и идеология всеобщего «равенства» ничем не лучше, потому что тоже построена на произвольных выдумках. О последствиях браков на филиппинках писала американская пресса. Но в ученом мире, в журналистике, в газетах, журналах и книгах обсуждать эту проблему нехорошо. Политически некорректно. Некоторые бравые политики отрицали даже очевидные факты – не хотели признавать, что люди устроены по-разному. Ведь это – расизм!!!

Что тут поделать? Люди разных рас отличаются друг от друга… Даже вот и анатомически. Объясняют это двумя разными способами. С точки зрения одних ученых, люди происходят от разных предков. Человечество состоит из разных биологических видов.

С точки зрения других, предки у нас одни – но мы так далеко ушли от этих исходных предков, что стали чуть ли не разными видами.

Сапиенс распадался на новые виды под влиянием естественных причин.

Современные популяции «улучшенных» людей распадаются на разные формы постчеловека под влиянием искусственных причин. Но эти причины разводят «улучшенных» людей по разным видам не менее беспощадно, чем различия природной среды и существование в изоляции.

Да к тому же разные типы постлюдей возникают не на разных территориях, а в одних и тех же мегалополисах и в одной общественной среде. По разным типам постлюдей могут быть разведены соученики, близкие друзья и даже родственники. Вплоть до двух братьев или двух родных сестер.

Интересно, что в реальности или происходит, или начинает происходить примерно то, о чем писали фантасты. Но реальность сложнее и драматичнее. Потому что на глазах рождаются как минимум три формы постчеловека. Причем рождаются в одном месте и на глазах друг у друга.

Хорошо описан механизм «дема» – то есть сообщества людей, внутри которых совершается большая часть браков. Известно, что 90% дочерей военных в СССР выходили замуж за военных, а 80% интеллектуальной элиты брачуются внутри своей среды. Точно так же и жители отдельных деревень и пролетарских слободок вступают в браки в основном внутри этих сообществ.

Очень трудно определить, существуют ли в данный момент генетические различия ВНУТРИ цивилизованного мира: между «улучшенными» людьми и 15% функционально неграмотных. Более чем вероятно, что такое различие уже есть и нарастает в каждом поколении. Но установить это можно только путем специальных исследований… А ведь сама постановка вопроса не политкорректна.

Вот что можно утверждать уверенно: разные общественные и образовательные страты людей «цивилизованного мира» разделены гораздо больше, чем традиционные демы. Дем существует потому, что большая часть и парней, и девушек вращаются примерно в одном и том же круге. И только.

Но девушка из Сосновки вполне может выйти замуж за парня из Еловки – если они внезапно встретятся на мельнице, на общей вечеринке или в церкви. Точно так же мой знакомый археолог из Берлина женился на психологе из Петербурга (кстати, калмычке). Их встреча была маловероятна, но вот она состоялась.

Брачность людей разных сословий уже под большим вопросом. Тут возникает вопрос статуса: обеспеченные и знатные не хотят принимать в свою среду «худородных» и «нищих». Но и тут препятствия чисто социальные. Когда герой повести Пушкина Алексей Берестов начинает ухаживать за «барышней-крестьянкой», его действия вполне понятны любой девушке: и крестьянской, и дворянской 48. Старшие далеко не в восторге от того, что парень увлекся девушкой не своего круга, но что они существа одного вида, «вопрос не стоит».

Да ведь и реальный Пушкин вполне благополучно сделал своей любовницей крепостную из Тригорского, Ольгу Кадашеву, и имел от нее ребенка.

В наше демократическое время нет наследственных привилегий дворянства. Но в наше время перспектива такого «мезальянса» менее вероятна, чем даже во времена Пушкина, – дело в том, что у людей и у «улучшенных людей», люденов, заметно различается брачное поведение.