Татьяна Чеснокова – Выжившие. Что будет с нашим миром? (страница 37)
То есть, захоти учащаяся в университете молодежь повыходить замуж за сельских скотников и пережениться на доярках, старшие не пришли бы в восторг, и создали бы трудности для молодежи. Ведь и археолог, и психолог занимают более высокое положение в обществе, чем деревенские жители.
Но я сейчас не об этом… Молодые люди из этих слоев вряд ли будут способны соединиться – даже на чисто биологическом уровне.
Во-первых, малограмотный пролетариат малопривлекателен для люденов. И для мужчин, и для женщин. Мы просто не видим в них самцов и самок, они нам с этой точки зрения не интересны.
Герои «Барышни-крестьянки» вполне допускают, что парень может увлечься крестьянкой. Бывает, хотя и нежелательно. НОРМА состоит в том, что каждый хоть раз, да увлекался.
Но стоит послушать, как и в каких выражениях рассказывают студенты, побывавшие в экспедициях, о сельском пролетариате. В наше время НОРМА как раз в том, что парень такой девушкой не увлечется.
Во-вторых, совершенно различаются образ жизни и бытовые привычки этих форм разумных существ. Причем поведение каждой из этих форм кажется для другой, скорее, забавным и нелепым, вызывающим смех.
Дворянин не пахал и не сеял, но образ жизни крестьянина был для него наполнен глубочайшим смыслом и вызывал уважение. Люден не грузит мешки, и при этом погрузка мешков как профессия вызывает у него недоумение – ведь у грузчика были совсем другие возможности. Зачем он так странно распорядился собой?!
На Западе еще хуже – там функционально неграмотные сидят на пособиях по безработице и государственных дотациях. Образованные люди ими просто брезгуют.
Такое отношение рациональнее, чем кажется: крепостной мужик не выбирал своей судьбы. Отделенный от механизмов образования и карьеры, он мог оставаться на общественном дне, и при том быть вполне хорошим, полноценным человеком. И дети от него генетически могли быть ничем не хуже, а то и получше дворянских.
Нынешние же сидельцы на пособии и собиратели пустых бутылок на помойках – вовсе не те, кого насильно лишили каких-то возможностей. Возможности у них были… Они сами не смогли ими воспользоваться: из-за отсутствия то ли способностей, то ли волевых качеств. Смешиваться с этими ущербными типами просто опасно.
В-третьих, у нас совершенно разный «брачный танец».
Брачное поведение человека очень многовариантно. Но и при этом обилии вариантов поведение этих двух форм человека практически никогда не совпадает.
Исследований опять же никогда не проводилось, но на уровне бытового общения и личных наблюдений замечу: людям и люденам обоего пола не понятны сигналы, идущие от представителей противоположных полов другой формы человека. Иногда мужчине-людену даже не понятно, что самка человека с ним кокетничает. А если даже он понимает, что она делает, его «не заводит». В конце концов, и хорошо знакомые человеку собаки ведут любовную игру. Поведение текущей суки или кошки вполне «читаемо» для человека, но совершенно не воспринимается как сигнал – принять участие в игре.
Рисунок брачного танца людей не в такой степени не понятен люденам, как танец собак и кошек… Но в сравнимой. Я не раз наблюдал, как интеллигентные мальчики в экспедициях прилагали большие усилия, чтобы соблазнить самку местных пролетариев. Часто и не без результата…
Но вот парень стал делать то, что не раз приводило его к успеху: стал рассказывать что-то вроде бы (для него) интересное. Смысл брачного поведения понятен: точно так же, как самец птички несет самке большое и вкусное насекомое, парень несет, показывает самочке свое достижение – информацию, знание.
Женщина адекватно понимает поведение человека и принимает ухаживание: слушает, участвует в разговоре. А самка люмпена не принимает такого ухаживания, не понимает его как брачное поведение.
Она и попытается кокетничать – но люден или не поймет, или не воспримет.
Друзья мои… Но ведь это и называется различиями в программах брачного поведения! Разногласия в таких программах – один из шагов к образованию нового вида. Когда живые существа еще могут иметь жизнеспособных и плодовитых детенышей, но уже не стремятся к этому. Их природа не предусматривает скрещивания именно таких индивидов.
В 1960-е годы совершено интересное открытие – курские соловьихи не понимают пения московских соловьев. А московские соловьихи не считают трели курских соловьев брачным пением. Морфологически соловьи – один вид, но две формы соловьев не воспринимают друг друга в большей степени, чем люди с разными языками.
Людены как раз постоянно скрещиваются с инородцами и иностранцами. Брачные программы, по крайней мере европейцев, практически одинаковы… Но у кого? У людей, которые инициировали свои способности различными соблазнами, требованиями и условиями цивилизации. И вошли примерно в одинаковое отношение к миру.
Приходится констатировать: вид Homo sapientissimus возникает в данный момент, на наших глазах. И первые шаги по возникновению такого вида уже сделаны. Они завершатся, когда придется предупреждать вступающих в браки, как это делается в Бразилии. По всему, что мы знаем о скорости видообразования, до подвида осталось 2—3 поколения.
Ухудшение генетики будет нарастать. Все больше число младенцев будут рождаться нежизнеспособными. Все чаще таким людям придется трансплантировать биогенные органы типа титановых суставов, фарфоровых зубов-трансплантантов или глотки из сложных сплавов.
Идея соединения человека и компьютера тоже носится в воздухе. По разным оценкам, «полноценный киборг» появится то ли через 50, то ли все же через 100 лет. Это будет существо, физически не способное существовать без своей техногенной составляющей.
Скажу откровенно, мне трудно представить себе такое существо. Все предположения и расчеты очень приблизительны и неточны. Вероятно, могут возникнуть разные типы киборгов. Если скрещивание их с другими окажется затруднено или нежелательно – то появится несколько видов или типов живых мыслящих существ, для которых Homo sapiens является предковой формой. И которые будут сосуществовать с sapientissimus`ом, для которого сапиенс – тоже предковая форма.
Как обычно случается с фантастами, они просмотрели одну из самых интересных возможностей: появление чисто биологического киборга. Киборг – искусственно-естественный человек со сменными «запчастями».
Техногенный киборг – пока дело будущего, а вот биогенный киборг, андроид, – уже появляется. В сущности, что такое пересадка органов? Это и есть смена «запчастей». Пока она не особенно удачна из-за технических сложностей операций и из-за несовместимости белка.
Еще одна проблема – моральный фактор. Для того, чтобы пересадить сердце, нужна гибель молодого, здорового человека. Получается: некто ждет чьей-то смерти, он в ней жизненно заинтересован… Если этот некто может платить большие деньги, он в состоянии и оплатить чью-то смерть. Добровольную, через продажу сердца, или насильственную, через организацию преступления.
Рынок почек и роговицы уже существует. Стоит войти в Интернет, хотя бы в поисковую систему google на слова «купить почку» или «продать почку», и убеждаешься – почка стоит от 20 до 100 тысяч $. А свиные почки все же не настолько качественны и надежны.
Моральную проблему снимает искусственное выращивание органов в питательной среде – к этому быстро идут; по оценкам аналитиков, искусственные и при том вполне качественные человеческие почки появятся уже через 10—15 лет. Искусственное сердце придется ждать несколько дольше, но и его мы успеем увидеть – даже люди не молодые.
Клонирование человека возможно уже сейчас… Считать ли клона полноценным человеческим существом или своего рода ходячим складом органов? Во втором случае проблема решается… Хотя тут же порождает новые моральные проблемы, и не слабые.
Техника хирургических операций тоже совершенствуется беспрерывно.
Вероятно, в ближайшее столетие следует ожидать появления популяций людей, которые пережили не одну такую операцию. Если «улучшенный» человек, люден, спустя 2-3 поколения сможет жить порядка 120—150 лет, то такой андроид, меняя сердца и почки, проживет и несколько сотен лет.
Это будет зависеть от денег? Да. В точности, как сейчас, операция на сердце или реабилитация после инсульта. Если есть деньги и есть преданные люди, готовые тратить свое время и силы на уход за больным, – поживет. Нищие и одинокие мрут от заболеваний давно не смертельных для богатых и имеющих хорошие семьи.
К тому же всякие технические достижения неизбежно становятся все более доступными – в том числе и по цене. В 1960-е чудом казалась операция на сердце, довольно обычная в 1980-е.
Генная хирургия и генная инженерия сами по себе заставляют усомниться в неизбежности гибели человечества от отказа от естественного отбора. Накапливается генное отягощение? А мы его уничтожим!
Операция на генах родителей или даже на стадии внутриутробного развития – и мы получаем существа безо всякого отягощения… Но уже и не вполне людей.
Этим «не вполне людям» можно к тому же придавать качества, которые кажутся нам привлекательными: например, устойчивость к радиации, к химическим загрязнениям или космическим излучениям. А в некоторой перспективе – и способность питаться электрической энергией или солнечным светом. Во всяком случае, нет никаких ограничений на то, чтобы не только «исправлять» и «улучшать» генный аппарат, но и изменять его так, чтобы эти существа очень отличались от современных людей.