Татьяна Черных – Игры судеб (страница 5)

Иванов удивился и ни с того ни с сего попросил меня заключить для него контракт на сценарий фильма с сибирской телекомпанией. Ему позвонил продюсер, предложил сделать сценарий полного метра про Ермака. Но энергичный агент Иванова Гаврилов вдруг превратился в мертвую душу и не отвечал на звонки. Переговоры вести было некому. Макс важно рулил проектом на миллион, готовил первую экспедицию и не хотел отвлекаться на договор с какими-то провинциалами.

А я сломя голову вписалась, не зная правил и цен. Нашла юриста по авторскому праву, собрала информацию о продюсере кинокомпании. Ее региональность компенсировалась нефтяной географией. Ее бюджеты пухли на черном золоте. Я оценила, вдохновилась и нафантазировала космическую цену — 180 тысяч долларов. Сибирский продюсер, конечно, опешил, но ему нужен был Иванов, а мне — хоть какая-нибудь показательная победа. Я стояла железно, пропуская мимо ушей упреки в непрофессионализме и незнании законов кинорынка. Актерский дебют в постановке с Максом научил меня прятать сомнения и неуверенность. Я выгрызла эту победу, не отступив ни на доллар, и принесла Иванову первый по-настоящему крупный контракт. Алексей выписал мне щедрый процент, который я потратила на красивый черный паркетник.

Макса мое возрождение не обрадовало. Нестабильный скандальный партнер его устраивал больше. Нужно только найти новые болевые точки и посильнее на них надавить. Предприимчивый «друг» объявил мне, что аренду моего офиса якобы отказываются продлевать и вообще, чтобы вписаться в бюджет, финансирование моего штаба придется подсократить. Я стерпела, нашла новое помещение и смирилась со скромной зарплатой на поддержку штанов. Но Макс, кажется, не собирался сдаваться. И скоро я узнала, что моя любимая команда студентов втайне от меня зачем-то зачастила в дальний офис. А там эффектный ремонт, кофемашина и новый отгламуренный Макс с миллионом баксов на счете.

Фестиваль «Сердце пармы», над которым под моим началом трудилась студенческая команда из пяти человек, не приносил доходов. Мы получили на него финансирование от властей, но масштабы росли, на чердынской поляне собиралось теперь две тысячи человек, и денег хватало только на ролевиков и музыкантов. Мой отец по-прежнему волонтерил на строительстве городка, и я волонтерила на фестивальных активностях без зарплаты. Студентам я объясняла, что в начале пути не бывает бесплатной работы. Деньги придут, если мы сумеем развить проект. А пока мы получаем бесценный опыт. Поддерживая энтузиазм, я подкидывала команде разные бонусы; правда, их в моем арсенале было немного. Я продолжала вести свою коммерческую школу PR и рекламы при университете и разрешала студентам бесплатно ходить на занятия. Мы учились, дружили и весело двигали наш проект… Пока не вмешался Макс.

Он пригласил, обаял и убедительно разъяснил команде, что они поставили не на того игрока. У Макса в одном кармане доверчивый Иванов, в другом — деньги большого проекта. А Зайцева на своем паркетнике дальше роли ведущего фильма никуда не уедет. Студенты решили играть по-крупному и слились. Фестивальный проект перекочевал в офис Макса.

А я осталась переживать очередное предательство с ночными слезами под автомобильное радио и неизменной дневной улыбкой, как внушал доктор Вагин. Я знала, что должна из кожи вон вылезти, но продержаться, однако еще не представляла сколько.

9 Райдерский захват

Март 2008-го мы встретили в Тобольске. Первый эпизод снимали в нарядном кремле. Белоснежные стены, фигурные башенки, дощатые ступени Прямского взвоза, золото куполов главного собора, хрустящий снег, ослепительно-синее небо. В моей душе все искрилось. Я выдержала, я прорвалась к своему первому промежуточному финишу.

Мы с Максом подключили с десяток раций и с энтузиазмом рулили процессом. В те годы еще не было стадикамов и квадрокоптеров, не было компактных фотокамер 4К, на которые можно снять любой фильм. Съемочное оборудование не помещалось даже в грузовую «Газель». Мы возили рельсы с тележкой, большой операторский кран, несколько крупных камер с увесистыми штативами, генераторы, шатерукрытие, монитор, столы, стулья, холодильники и термосы для обедов на съемочной площадке. В группе было человек двадцать: за картинку отвечала команда Парфёнова из трех операторов и двух режиссеров. Техническую часть обеспечивала наша группа. В нее входили водители, техники, гример, помощники операторов, фотограф. В Тобольск мы приехали целым автокараваном: «Газель», несколько джипов с прицепами, пара легковушек.

Организационной работы у нас с Максом было завались. На морозе в минус тридцать все должны двигаться четко и слаженно. Накладок не было. Даже мой дебют в одном кадре со звездными ведущими прошел на ура. Я справилась с текстом, с ветерком прокатилась на снегоходе по льду Иртыша и забралась в снегоступах на снежную вершину Искера. Я заработала свое место в фильме, хотя без конфликтов все же не обошлось.

Мы приехали в Тобольск накануне съемок и разместились в гостинице. Номера бронировал Макс. Я зашла к Иванову и изумилась. Темная обшарпанная комнатушка на первом этаже, почти все пространство занимает кровать, можно приткнуть чемодан рядом с тумбочкой, но негде развесить разнообразную съемочную одежду. Я отправилась на ресепшн и поинтересовалась, какие номера оплатили для Парфёнова и москвичей. Администратор заверила, что у них все достойно, верхний этаж со свежим ремонтом, просторные светлые комнаты. Получается, Макс расстарался для высоких гостей, а на Иванове решил сэкономить. Я вернулась к Алексею и объяснила расклад. Иванов принял новость спокойно. Мол, нормально, это же всего на несколько дней, и все время мы будем на съемках.

Я вскипела: «Это ненормально. Ты автор всего проекта, тебе на него дали деньги, ты здесь главный. Ты шоураннер фильма, ты следишь, чтобы твое ви´дение и твои идеи адекватно трансформировались в картинку. Тебе нужно пространство для вечерних совещаний с командой и просмотра отснятого материала. Тебе, в конце концов, необходимо занять позицию главного и утвердить ее. Поэтому именно твой номер должен быть лучшим». Алексей согласился. Я вызвала Макса, объяснила ему позицию Иванова в проекте и потребовала адекватного отношения. Лакейство перед московской группой — не лучший способ руководить съемками. Кажется, Макс ничего не понял, но под моим напором оплатил Иванову трехкомнатный люкс.

На первое время статус был восстановлен. Но удастся ли его удержать, если у того, кто владеет деньгами, в приоритете явно не Иванов?

10 Волшебные спички

Съемки добавили моей жизни солнца. Мне было захватывающе. Каждый месяц мы встречали Парфёнова с группой в очередном уральском аэропорту и на десять дней отправлялись кинематографировать.

Иногда между экспедициями мы вдвоем с Ивановым выезжали в какую-нибудь область, чтобы заранее посмотреть натуру. В этих путешествиях Алексей открывал для меня Урал. Мы обследовали площадки бывших заводов и разрушенные шахты когда-то мощных империй Строгановых и Демидовых, заглядывали в старые колодцы самоцветных копей, любовались каменными останцами древних Уральских гор. И говорили, говорили, говорили… Вернее, рассказывал Иванов, а я внимала во все уши и все глаза, проникаясь промышленной романтикой самой индустриализованной зоны планеты.

А во время съемок я часами рулила своим паркетником. За десять дней наматывала две-три тысячи километров. Иногда мы снимали утренний эпизод еще на рассвете, а потом через пятьсот километров неслись к следующей точке, чтобы успеть добить эпизод до заката. Я снималась сама, помогала руководить процессом, а потом садилась за руль. Усталости не было. Со мной в машине все время ездили Иванов и Парфёнов, и длинные перегоны пролетали за разговорами. Леонид бесконечно травил байки о своих проектах. Рассказывал, как делал «Намедни», снимал «Российскую империю», озвучивал мультики, придумывал культовую серию передач «Старые песни о главном» и время от времени сам исполнял нам ее хиты, талантливо пародируя Зыкину и Магомаева. С московской группой отношения тоже складывались. Операторы и режиссеры относились ко мне с какой-то трогательной заботой. Помогали наладить экстремальное оборудование для очередного трюка, пеклись о безопасности.

Моя идея превратить создание фильма в реалити-шоу для журналистов набирала обороты. СМИ с энтузиазмом реагировали на мои содержательные пресс-релизы и атаковали съемочные площадки. Каждый месяц в печати появлялись новые серии репортажей. Нас с Ивановым начинали узнавать на улице, даже без Парфёнова. Леонида, кстати, моя движуха со СМИ скорее напрягала. Журналисты могли помешать интенсивной работе.

Однажды у нас выдался особенно напряженный день. Мы сняли первые кадры где-то в степи за Магнитогорском, а до следующей точки нужно было рулить часов пять. Под вечер мы приехали в поселок Ленинск. Техники начали в спешке распаковывать оборудование, нужно было успеть провести все дубли, пока свет не ушел. Но вот незадача: к нашему каравану неожиданно причалил целый автобус челябинских журналистов. Они окружили мою машину и навострили камеры.

Парфёнов занервничал: «Вот результат твоих пресс-релизов, они не дадут нам работать, мы не успеем снять до заката». Времени на раздумье, а уж тем более на панику у меня не было. Я решительно выскочила из машины, отошла на пятьдесят метров в поле, ногой прочертила на земле линию и уверенно заявила прессе: «Друзья, спасибо, что приехали. Но солнце садится, а нам нужно снять эпизод. Как только мы закончим, я вам устрою прямо здесь пресс-конференцию с Ивановым и Парфёновым. Но сначала нам нужно полтора часа. Вы можете наблюдать и снимать, но, если хоть один из вас пересечет эту линию или забудет выключить телефон, ничего не будет, ни одного слова на камеру. Мы сядем в машину и просто уедем». После этого мы спокойно работали, никто не решился нарушить правило. А потом я провела пресс-конференцию прямо в поле, и каждый получил, что хотел. Парфёнов был поражен: он не верил, что можно справиться со стихией.