Татьяна Черных – Игры судеб (страница 6)
Пресса была мне нужна. Мы делали проект самостоятельно, без предварительных переговоров с телеканалом, но во всех релизах я упрямо писала, что мы снимаем «Хребет России» для «Первого». И эта стратегия неожиданно сработала. На «Первом» из СМИ узнали о проекте и начали публиковать мои материалы на сайте канала.
После нескольких съемочных сетов команда Парфёнова смонтировала трейлер фильма. Я пересмотрела его, наверное, раз сто. Он был прекрасен — динамичный, яркий, современный. Мы запустили его в СМИ. И на фоне возрастающей популярности проекта без особого напряжения нашли дополнительных спонсоров: крупную компанию «Уралкалий» и Министерство культуры РФ. Наш бюджет счастливо удвоился. На счет Макса поступил еще один миллион долларов.
Иванов продолжал ему верить, Макс продолжал счастливо ездить писателю по ушам. И на осеннюю экспедицию прикатил на собственном новом «Лексусе» с персональным водителем. Макс купил себе и собственные права, но рулил неважно, да и понты никто не отменял. Главный эпизод снимали на вершине горы Полюд в окрестностях Чердыни. Оборудование и людей затаскивали вездеходом. Макс якобы нанял для этого брутальный гусеничный агрегат «Лось» — мечту подсевших на охоту богатеньких бизнесменов. К ведущей машине прикреплялся такого же размера гусеничный прицеп с подогревом, окнами и сиденьями. К вездеходу прилагалась обслуга из двух рукастых мужиков в камуфляже.
До меня, как водится, чудом дошел слух, что на самом деле «Лось» принадлежит Максу. Он увлекся охотой и не смог себе отказать. Но похоже, что секрет происхождения дорогой игрушки распространялся только на нас с Ивановым. На съемках Макс задружился с киношниками, и после рабочего дня они до глубокой ночи засиживались в гостиничных барах. Макс чувствовал себя барином-благодетелем, за все расплачивался из карманного бюджета. И даже втайне от нас свозил своих новых друзей на охоту в люксовом формате.
В октябре на северном Полюде уже лежал снег. Операторы монтировали кран, устанавливали камеры. Мы с Ивановым грелись в прицепном вагончике «Лося». Алексей в кадре хотел рассказать о чердынской заставе, которая, когда приближался неприятель, зажигала на обрыве огромный костер-сполох, чтобы предупредить город об опасности. Техники подготовили облитые бензином дрова для эффектного стендапа. Макс принес Иванову коробку охотничьих спичек. Алексей решил потренироваться и начал спичка за спичкой высекать огонь. Но Макс его остановил словами: «Алексей Викторович, хорош играться, спички же денег стоят».
Я онемела. Главный человек фильма спокойно сидел в ворованном вездеходе Макса и был обязан экономить на спичках. Меня раздирала ярость. Я из последних сил улыбалась, глядя на кипящий бульон, и вспоминала доктора Вагина: доварить, остудить и только потом съесть.
Мне хотелось съесть Макса немедленно. Но время бизнесланча еще не пришло. У Макса на счете в заложниках — наша мечта. Суды и разоблачения остановят съемки на годы. Для начала нужно закончить проект. Так что улыбаемся и пляшем… под фальшивую максову дудку.
11 Неспортивное поведение
Мой актерский дебют затянулся уже на год. Разыгрывать дружбу с предателем оказалось невероятно сложно. Я всегда была искренним, открытым, эмоциональным человеком, пылко рубилась за правду, не переносила несправедливости, самоотверженно дружила. В детстве я серьезно занималась шахматами, играла за сборную области и разъезжала по разным турнирам. Однажды после долгой шахматной партии соперница пожала мне руку и посоветовала: «Вам нужно контролировать свои эмоции, у вас все ходы на лице написаны».
Теперь я из последних сил их контролировала. И похоже, успешно. Кажется, Макс терялся в догадках. Зайцеву как подменили. Она больше не спорила, не скандалила и спокойно с улыбкой принимала все его удары. Деньги на недоступном счете — хорошо, пусть так. Скромный офис — ничего, справлюсь. Круглосуточная работа за зарплату среднего менеджера — что поделаешь, выкручусь. Угнали команду единомышленников — не страшно, переживу. Всё как с гуся вода. И Макс решил поискать новые болевые точки, неожиданно объявив: «Мне не хватает наших дружеских душевных разговоров. Мы погрязли каждый в своей работе и перестали общаться не по делу. Давай раз в неделю встречаться у тебя просто так, поболтать за вином». Я вздохнула и приняла вызов. Теперь к моей актерской нагрузке добавились еженедельные длинные посиделки с Максом. Я болтала за жизнь ни о чем и старательно держала лицо.
Справиться помогали регулярные встречи с Вагиным, моя азартная любовь к всяческим челленджам и, конечно, спорт. До проекта я занималась скалолазанием, увлеченно каталась на горных лыжах, сплавлялась по летним уральским рекам. Съемки прибавили активностей. К моей радости, Иванов навтыкал в сценарий множество незнакомых мне трюков. Я решила играть без дублера и перед выездом в каждую экспедицию брала уроки у профессионалов.
Самым сложным вызовом стал моторный дельтаплан. Я должна была пролететь на нем на высоте пятьсот метров над древним городищем Аркаима. Мы нашли двух инструкторов с подходящим аппаратом. И я на месяц поселилась неподалеку от них в маленьком деревенском доме отдыха. Правда, отдыхать мне не пришлось. С самого начала инструкторы скептически отнеслись к нашей идее. Они не верили, что у маленькой хрупкой девушки хватит мускулов удерживать против ветра огромное крыло на трапеции, но все же согласились меня испытать. Каждый день у меня было две трехчасовые тренировки. Утренняя начиналась в пять, когда еще нет опасного ветра. Я вставала в четыре, завтракала и рулила к полукруглому железному ангару, где стоял мотодельтаплан. Мы с моими учителями тщательно проверяли все крепежи, протирали трубки, заливали бензин и масло и выезжали тренироваться на пустынную асфальтовую дорогу среди сельских полей.
Первые две недели я летала с инструктором Сергеем Тарховым, замечательным лучистым человеком, влюбленным в полеты и своего крылатого друга. Машина напоминала карт, собранный из металлических труб диаметром пять сантиметров. Одно переднее колесо с педалями газа и тормоза и два задних, за спиной мотор с винтом на три лопасти. Над головой на штангах — огромное треугольное подвижное крыло. Пилот двумя руками держит перед собой горизонтальную трубу — основание прикрепленной к крылу трапеции. На земле эта конструкция вполне управляема, двигаешь трубу — крыло послушно меняет наклон. Но как только разгоняешься по асфальту до шестидесяти километров в час и отрываешься от земли, в крыло ударяет ветер и руль превращается в тяжеленную штангу. Страховки нет, защитной кабины нет. Только небо, только парящие рядом птицы, только ты, восторженный и беззащитный, и до боли напряженные руки, вцепившиеся в рвущуюся из них трубу.
Я сидела на месте пилота, Сергей за спиной — на пассажирском. Первые дни он помогал мне справляться со штангой, но даже так было нереально тяжело. Казалось, мышцы напрягались до предела. Я держалась буквально на зубах. Но помнила, что в меня не верят, поэтому не жаловалась. После утренних полетов я садилась в свой комфортный автомобиль и с трудом могла повернуть гидравлический руль: пальцы не слушались, руки болели страшно. Вторая тренировка начиналась в пять вечера. И семичасового перерыва мне едва хватало, чтобы хоть как-то прийти в себя. Я лежала пластом на кровати, не было сил даже сходить на обед.
Но через две недели мышцы незаметно окрепли и пришел опыт. Я научилась читать ветер и понимать потоки. В мою жизнь снова вернулось счастье. Мы подружились с Сергеем и Василием, его помощником. В выходной устраивали шашлыки и бесконечно обсуждали полеты. Инструкторы меня полюбили, я справилась с невозможным. А я полюбила их за искренность и романтику, широкие открытые улыбки и веселые шутки. С ними я отдыхала душой, не актерствовала, а просто была собой.
Наконец мои новые друзья решили, что я готова, и отправили меня в первый самостоятельный полет. На высоте у меня перехватило дыхание от восторга и страха. Я одна в синем свободном небе, моя жизнь, как это крыло, — только в моих руках, я могу кричать и смеяться, я впервые за долгое время сама управляю своей судьбой. Я мягко приземлилась на пашню и мысленно отпраздновала победу, не подозревая еще, что до финиша далеко.
За несколько дней до выезда на съемки я в пять утра прикатила на заключительную тренировку. Взлетела, в последний раз покружила над острыми вершинами елей и золотыми полями и уверенно зашла на посадку. Приземляться решила на мягкое распаханное поле. Приборы показывали плавное снижение высоты: сто метров, тридцать метров, пять метров… И вот тут резко подул боковой ветер, в крыло врезался сильный порыв. Дельтаплан разом накренился и ударился носом о землю, потом отскочил, бесконтрольно пронесся по воздуху еще двадцать метров и упал в черную борозду.
Я открыла глаза, пошевелила ногами, руками, покрутила головой. Боли не было. Осмотрелась: подо мной вывороченные комья пашни, я зависла в полуметре от земли вниз головой, намертво пристегнутая к креслу. Вокруг хаос: изогнутые и переломанные трубы, на спине — цветные ошметки разодранного крыла, над головой — погнутые лопасти винта. Я расстегнула ремень, выползла наружу, встала на ноги и застыла. Передо мной лежал изуродованный скелет крылатого друга моих инструкторов. Я видела, с какой заботливой нежностью они каждое утро смазывали его механизмы, мыли трубки, протирали крыло. Я только что покалечила их мечту и замерла на месте собственного преступления, готовясь к ответу.