Татьяна Черных – Игры судеб (страница 24)
Нас с Ивановым эта идея окрылила. Мы не просто переиздадим романы, а получим серию ярких работ — передвижную выставку современного искусства на книгах отдельно взятого автора. Такого еще не делал никто.
Это было движение, которого нам так не хватало. Мы подписали контракт. Холдинг объявил об открытии издательства «Альпина. Проза», и его флагманом стал Алексей Иванов. Павел Подкосов приступил к поиску продюсера, который займется продвижением проекта. В издательство пригласили Татьяну Соловьёву, журналиста, критика, заместителя главного редактора журнала «Юность». И понеслось… Мы чувствовали внимание продюсеров и в прежних наших издательствах, но Татьяна подбросила планку. Я получила поддержку двадцать четыре на семь. Казалось, что Таня вообще не спит, у нее нет выходных, отпусков и больничных. На любое свое сообщение в мессенджерах я получала молниеносный ответ. Иногда, работая по ночам, я деликатно писала в мейл, чтоб не огорошить неурочным звоном уведомлений в чате. Но и на эти письма реакция поступала немедленно. Я до сих пор не могу понять, как Татьяна Соловьёва все успевает, особенно сейчас, когда у нее добавилось авторов.
Плюсом к продюсеру и художнику на проект отрядили прекрасного редактора Анну Тарасову. С ней мы работали над подготовкой книг. Все решалось четко и спокойно. Даже мои косяки Анна принимала стоически. В рекордные сроки Анна Тарасова и Юрий Буга подготовили улетно стильную серию из восьми романов. Наверное, это был самый обсуждаемый проект в издательском мире. Обложки произвели фурор. Кто-то неистово завидовал и критиковал, кто-то восторженно аплодировал. А читатели яростно голосовали рублем. Равнодушных не было.
Иванов ликовал. Я радостно выдохнула. Закончились два тяжелых волнительных года. Моя партия затянулась, я упорно развивала свою стратегию, порою не видя ни одного хорошего хода. Сколько раз мне хотелось предложить безопасную ничью и вернуться к прежним партнерам, но я все же делала ход за ходом, не подозревая, что приближаю победу. И в своей оскароносной речи я кричу «Виват!» Алексею Иванову, который все это время верил в меня так безгранично, что поставил на эту победу бесценный труд всей своей жизни.
33
Обгон запрещен
Мы работаем с Ивановым вместе уже двадцать лет. И самое ценное в наших отношениях — это доверие, абсолютное и безграничное. Оно возникло не сразу. Вы помните, как я его самоотверженно завоевывала в самом начале, когда мы снимали «Хребет России»? Тогда я буквально выстрадала право мне доверять. И с тех пор мы его бережем, мы его отстаиваем.
В деловых и финансовых вопросах Иванов полностью полагается на меня, но в творчестве безусловный гуру, конечно, писатель. Это вовсе не значит, что я молча делаю свою работу, а Иванов свою. Я держу Алексея в курсе всех предложений и переговоров, и мы вместе принимаем решения по любому вопросу. Нам дается это легко, потому что мы абсолютные единомышленники и на девяносто девять процентов наши оценки совпадают. Мы работаем как единый слаженный механизм, самодостаточная замкнутая система. И каждого, кто пытается вбить между нами клин, мы выбрасываем как опасную помеху. А таких случаев в нашей общей биографии было множество. Приведу лишь один пример.
В 2007 году к Иванову обратилась режиссер ГИТИСа Екатерина Гранитова. Студенческая мастерская Олега Кудряшова собиралась поставить дипломный спектакль по роману «Географ глобус пропил», Гранитова готовилась написать пьесу. Требовалось разрешение Иванова на постановку. И Алексей его дал, бесплатно: студентов нужно поддерживать.
Спектакль «История мамонта» вышел в 2009-м, и два года его с триумфом показывали, возили по фестивалям. Потом студенты выпустились, но решили образовать профессиональную труппу и играть успешную постановку дальше, уже на коммерческих условиях, в Театральном центре на Страстном. Екатерина обратилась к нам с предложением выкупить лицензию на спектакль. Мы решили не выдвигать зверских условий для новой труппы и ответили, что готовы отдать неисключительную лицензию на показ «Истории мамонта» на десять лет за 240 тысяч рублей — то есть 24 тысячи в год. Для сравнения: те же права мы продали пермскому театру раз в десять дороже.
К нашему удивлению, условия Гранитовой не понравились. Екатерина заявила, что не уверена в коммерческом потенциале спектакля, хоть он уже и собрал десятки восторженных рецензий. Мы объяснили, что желание Гранитовой назначить писателя спонсором ее коммерческого проекта выглядит странно. И предложили поискать более подходящих кандидатов, тем более что сумма в 240 тысяч не выглядела астрономической. На два месяца театралы пропали, но спектакль не закрыли, продолжая показывать его с нарушением авторских прав Иванова.
Я написала Гранитовой, потребовала урегулировать отношения. Екатерина ответила мне, что я напрасно беспокоюсь. Все это время она на связи с Ивановым, и у них есть полное взаимопонимание. Я занервничала. Мы с Ивановым только что избавились от хитроумного Макса, я на зубах завершила «Хребет России», подписавшись для этого на восьмимиллионный кредит. Мне казалось, что между мной и писателем теперь только понимание и доверие. Тем более все два месяца мы созванивались по несколько раз на дню и среди других дел обсуждали затянувшееся молчание Гранитовой. Получается, что Алексей все это время общался с ней у меня за спиной? Но зачем ему это? Иванов не любит отвлекаться на деловые переговоры и всегда с удовольствием оставляет их мне. Я, возмущенная, переправила Алексею странное письмо режиссера.
Иванов удивился не меньше меня: с Екатериной он не общался. Мы так и не поняли, зачем Гранитова использовала эту уловку. Действовала по принципу «разделяй и властвуй»? Думала, что я работаю исключительно в своих интересах? Не подозревала, что мы с Ивановым регулярно общаемся? Мы насторожились, но решили не выяснять отношения, а действовать конструктивно, хотя наше терпение заканчивалось, сумма контракта была непринципиальной, и мы готовы были его отменить; жалко было только хороший спектакль. Мы подумали, что труппа не отвечает за некорректное поведение режиссера, и продолжили переговоры. Гранитова нашла спонсора, я отправила проект договора, который мы заключили уже с несколькими театрами. И начались новые проблемы. Оказалось, что за нашу условную сумму Екатерина решила получить права не только на постановку, но и на создание на основе спектакля любых аудиовизуальных произведений. По сути — экранизацию. В то время как лицензии на кино у Иванова стоили больше ста тысяч долларов. Мы к такой благотворительности были не готовы. Зачем киношникам покупать у нас права на книгу, если они могут просто экранизировать спектакль по роману?
Я заняла жесткую оборону. Гранитова подключила к переговорам мужа Игоря Лаврова. Он с ходу начал меня прессовать, заявляя, что я ничего не понимаю в договорах и авторских правах. Я привыкла к надменному тону московских переговорщиков, но Игорь восхитил меня больше всех. К тому же он снова применил коронную семейную тактику, объявив мне, что Иванов согласен с его условиями. И вот здесь уже занервничал Алексей. Эта предприимчивая пара упорно пыталась забить между нами кол сомнений друг в друге. Нам это было не нужно.
Я настаивала на своей версии контракта. Тогда горе-театралы начали действовать напролом и опубликовали в федеральных СМИ статью о том, что Зайцева не дает им играть спектакль по гениальному Иванову. Они наивно решили, что напасть на продюсера, но при этом похвалить автора — сильный ход, который писатель не примет на свой счет, а, напротив, пожурит нерасторопную секретаршу за несговорчивость. Гранитовы-Лавровы были настолько уверены в своем влиянии на автора, что, нарушая его права, собирались показать спектакль в театральном центре «На Страстном». Алексея эта позиция взбесила. Руководителем центра тогда был председатель Союза театральных деятелей Александр Калягин. Иванов направил ему письмо, в котором объяснил ситуацию и запретил спектакль. Калягин извинился за Гранитову и принял к сведению.
Спектакль «История мамонта» был навсегда закрыт. Мы потратили много усилий и нервов, чтобы этого не случилось, но не готовы были пожертвовать главным — нашим безграничным доверием, в которое чета Гранитовых-Лавровых так и не поверила.
Мы до сих пор с этим сталкиваемся. Я веду переговоры, потенциальные партнеры пытаются выторговать более выгодные условия, всеми правдами и неправдами находят контакт Иванова, звонят, и Алексей спокойно отправляет их обратно — ко мне. Мы — этакая фура с прицепом: обогнуть прицеп и присоединиться к фуре невозможно. Боливар не выдержит двоих.
34
Непечатное слово
Доверие, которое мы с Ивановым так ценим, не ограничивается лишь тем, что мы не ведем переговоры друг у друга за спиной. Это еще и безусловная убежденность в компетенции другого. В деловых вопросах Иванов рассчитывает на мой профессионализм и интуицию, поэтому полагается на меня даже в таких решениях, когда надо отказаться от денег.
Весной 2010 года на книжной ярмарке ко мне подошел президент издательского дома «Союз» Владимир Воробьёв. Его компания в то время была лидером рынка аудиокниг. Она привлекала хороших актеров для озвучки и выпускала фонограммы на CD-дисках. В то время еще не было крупных аудиоплатформ и удобных приложений для смартфонов, которые только начали входить в моду. Аудио скачивали с сайтов компаний или покупали на дисках, электронные тексты загружали в читалки. Гонорары за продажи прав на аудио и электронку стремились к нулю. Например, с 2007 года мы сотрудничали с «Медиакнигой» и за три года получили от этого партнерства 41 тысячу рублей. И причина была вовсе не в плохой работе издательства, а в зачаточном состоянии рынка. Месячный оборот целой компании «Литрес» в 2008-м составлял смешные 400 тысяч рублей. Один Иванов только за печать получал роялти выше.