Татьяна Черных – Игры судеб (страница 16)

Их «рецензии» могут начинаться так: «Вы знаете, как меня последнее время не радует Яхина, ее второй роман как-то совсем не зашел. Ее любимая тема репрессий у меня вызывает тоску. Поэтому третью ее книжку я открываю без особого энтузиазма. Но сегодня я еду в поезде на мастер-класс в Нижнем, и дорога располагает к терпеливому чтению, которое, кстати, сейчас можно скрасить свежезаваренным кофе. Новая опция РЖД словно создана для меня. Без этого ароматного напитка я вообще не человек. Капучино мне принесли в советском подстаканнике, вызывающем приятную ностальгию. Сразу вспомнились детские поездки с родителями: курица, вареные яйца, монотонное бряканье чайной ложечки о граненое стекло. Кстати, новый роман Яхиной тоже про поезд — „Эшелон на Самарканд“…»

Вот так незаметно за чашечкой кофе вальяжный литературный гуру настрочил половину рецензии. Осталось только в одном абзаце коротко пересказать аннотацию, снисходительно пожурить автора за подвисающие сюжетные линии и «картонных персонажей», а в финале дружески похлопать по плечу: «А вот это совсем неплохо, вполне читабельно». Рецензия готова, литблогер самовыразился, припечатал и устроился отдохнуть под стук колес. Через пару часов в Нижнем у него фееричное экспертное выступление, где придется эффектно засветиться свежим лицом.

Для писателя эта ситуация — аховая: его бисер разметали вокруг кормушки и выплюнули, даже не прожевав. Успокаивает лишь то, что у известных авторов аудитория в разы больше, чем у таких горе-блогеров. Она покупает книги, чтобы внимательно прочитать, а не получает в издательстве свежую верстку, чтобы накатать очередную микрорецензию. Спасает и то, что у писателя есть влияние. Издательство ценит хороший роман все же выше скороспелых отзывов нечитающих псевдогуру. И автор легко может отлучить наиболее зарвавшихся блогеров от кормушки.

Я, например, как продюсер внимательно слежу за «кофейными» рецензиями на Иванова. И каждое наше издательство получает от меня черный список фамилий критиков, которым запрещено отправлять роман до публикации. И это не месть, лишающая критика гонорара за первую рецензию. Это желание правильно спозиционировать книгу. Поверхностные и предвзятые отзывы не должны появиться первыми, чтобы не стать основой дальнейших высказываний о романе. В моем черном списке около десятка имен. Поделюсь здесь с вами наиболее ярким кейсом с критиком Галиной Юзефович.

В моем рейтинге Юзефович — в топе нечитающих блогеров. Курьезов с ней случается масса. Помню, мы с Ивановым как-то решили переиздать книгу о Пугачёвском бунте в новом издательстве. Мы сократили количество иллюстраций, перевели их в черно-белый режим и поменяли формат, трансформировав большой фотоальбом в стандартную книгу. Название «Увидеть русский бунт» заменили на более энергичное — «Вилы», но текст оставили прежний, буква в букву. Цель была вписать книгу в серию нон-фикшен Иванова с короткими и емкими названиями («Ёбург», «Дебри»), а еще сделать ее более доступной по цене, чтобы увеличить тиражи. Но Юзефович авторитетно заявила, что «…в иллюстрированном путеводителе “Увидеть русский бунт” Пугачёвский бунт практически вырвался на авансцену… однако именно в “Вилах” стал полноценным…». Эксперт Юзефович каким-то чудом умудрилась сравнить друг с другом два идентичных текста и отдать свой голос в пользу второго.

Возможно, для блогера это и есть высший пилотаж. Но для меня это высказывание лишь зафиналило мертвую петлю, и я запретила издательству отправлять Юзефович книги Иванова на рецензии. Галина заметила недостачу, верстку нового романа «Ненастье» ей не доставили, и разразилась в своих соцсетях обиженным постом. Мол, какое право имеет продюсер Зайцева отлучить ее от возможности первой прочитать и публично пожурить Иванова. В комменты набежали другие нечитатели из моего списка, к публичной склоке подключился и отставной ивановский агент Гаврилов, — словом, разыгралась настоящая ярмарка тщеславия. Яркие представители литературной тусовки сетовали на то, что из-за провальной PR-стратегии продюсера Зайцевой звезда Иванова уже закатилась, его «Ненастье» выйдет тиражом в три тысячи и без их поддержки будет лежать на полках годами. А мы, улыбаясь, получали миллионные роялти с продаж и подписывали договор на сериал «Ненастье». То есть возили воду на обиженных, которые только нагоняли волну.

Но на этом история не закончилась. После «Ненастья» закатившаяся звезда Алексей Иванов выпустил еще несколько бестселлеров мимо блогерской кормушки. Однако с романом «Бронепароходы» случился какой-то сбой. Юзефович, минуя издательство, добыла рукопись от собратьев по цеху. И за пару дней до выхода тиража настрочила рецензию в своем телеграм-канале. Хорошо, что я вовремя заметила досадную утечку, тут же обратилась в издательство, и через час независимый критик Галина Юзефович исключительно по собственной инициативе удалила свой пост.

Но я не хочу здесь огульно обвинить абсолютно всех критиков. У нас с Ивановым, конечно же, есть и свой белый список. В него входят те, кто читает, а если и не читает, то ограничивается обзорами, не предъявляя уничижительных вердиктов. В этом списке: Николай Корнацкий, Татьяна Соловьёва, Наталья Ломыкина, Лев Данилкин, Александр Щипин и другие критики. Помню, накануне выхода романа «Бронепароходы» мы с Натальей Ломыкиной переписывались в четыре утра, она читала текст, готовилась к интервью с Ивановым, но не могла дождаться следующего дня, чтобы поделиться свежими читательскими впечатлениями.

Так что моя система работает, и в ней право первой ночи получают читатели, а у листателей когда-то был шанс.

24 Производитель вакуума

«Продюсер писателя? Вот бы Пушкин обзавидовался». Это самая популярная фраза моих глупых хейтеров. Они застряли в XIX веке где-то на обочине прогресса и не заметили появления телевидения, кино и радио, десятков разнообразных издательств и кинокомпаний, глобальных платформ с аудио- и электронным контентом, компьютерных игр, туристических маршрутов и фестивалей.

В XIX веке мир был компактным и обозримым. Авторы спокойно писали тексты, выпускали книги в одном из трех издательств, читали пару-тройку рецензий в нескольких главных журналах, выступали в домашних салонах и отправлялись в имения работать над новыми произведениями. Современный писатель живет в мире с десятком неизвестных. Ему нужно правильно выбрать издательство для книги, кинокомпанию для экранизации, платформу для электронки и аудио, партнеров для компьютерной игры и мерча, актеров для озвучки. А еще его круглосуточно атакуют журналисты всех медиа: федеральных, областных, городских и даже районных. Современный писатель ежедневно получает приглашения возглавить какую-нибудь премию или жюри фестиваля, выступить на открытии проекта, дать старт на спортивных соревнованиях, провести мастер-класс, поздравить с юбилеем какую-нибудь библиотеку, записать обращение к начинающим авторам, принять участие в телешоу.

Автор сегодня находится в эпицентре событий, до него всем есть дело. Его буквально заваливают просьбами, требованиями и предложениями. На первый взгляд кажется, что это прекрасно. Если, конечно, не думать о главном — о писательстве. Творчество требует тишины. А как ее обеспечить и при этом остаться на слуху, сохранить место в центре информационной повестки? Иванову для этого нужен продюсер. Все задачи, которые я решаю, работают лишь на одну цель: сохранить писателю пространство для творчества. Продюсер — это производитель вакуума, который так нужен для создания новых книг.

Моя миссия — максимально оградить Иванова от решения бытовых и деловых вопросов, но главное — защитить от информационного шума. Вернее, сделать так, чтобы этот шум разрастался, не нарушая священной писательской тишины. Согласитесь, непростая задача. Но вполне разрешимая, если придерживаться четкой стратегии. С удовольствием с вами ею поделюсь.

Для начала нужно выстроить стену между писателем и внешним миром. Эта стена называется «Продюсер». На него завязаны все контакты, он фильтрует предложения. Продюсер общается с сотней людей, а автор — только с одним человеком. Моих адресатов это порядком раздражает. Они, как правило, относятся ко мне как к секретарю или коммутатору, который по первому требованию обязан напрямую соединить их с Ивановым. Типичный диалог строится так:

— Здравствуйте, Юлия, меня зовут Сергей Смирнов, я из Москвы. Я директор компании «Пивовар», у меня есть предложение для Иванова. Могу я поговорить с ним по телефону или встретиться лично?

— Здравствуйте, Сергей, а какое у вас предложение?

— Юлия, я расскажу о нем Алексею лично.

— Сергей, я продюсер Иванова, а не секретарь. Мы вместе работаем над всеми проектами и вместе принимаем решения. Все предварительные переговоры Алексей поручает мне.

— Но я хочу сделать писателю выгодное финансовое предложение.

— Сергей, Иванов не занимается финансами, это моя ответственность. Иванов узнает о вашем предложении от меня. Это его правило, ему так удобно.

— Хорошо, мы запускаем новую марку пива. И хотим заказать Иванову роман для того, чтобы создать миф вокруг бренда.

— Сергей, спасибо за доверие, но это невозможно. Причин несколько: Иванов не выполняет корпоративные заказы, у него слишком много собственных идей на годы вперед, поэтому он не пишет на заданные темы. И еще Алексей не продвигает алкогольные бренды.