Татьяна Черных – Игры судеб (страница 15)

Победителей оглашали особым образом. Сначала для вручения приза приглашали на сцену какого-нибудь селебрити, потом зачитывали фрагмент из произведения, гость вскрывал конверт с именем, писатель выходил на сцену за статуэткой. Первой за третьим местом поднялась Людмила Улицкая* и радостно заявила: «А я думала, что по две курицы в одни руки не дают». Оказалось, что очень даже дают. Вторым вызвали Водолазкина, а потом для вручения первого приза на сцену пригласили директора телеканала «Россия» Антона Златопольского. Накануне мы с ним заключили контракт на экранизацию романа «Ненастье». «Ты победил», — дрожащим голосом прошептала я Иванову в ухо. И тут начали зачитывать текст. Я напряглась и приготовилась ликовать, что-то военное, кажется, наше… ура! Но Иванов повернулся ко мне и произнес невозможное: «Это не мой текст». Теперь и я услышала, что не его. Но мозг отказывался в это верить. А на сцену за своей второй курицей уже поднимался Леонид Юзефович. Златопольский вскрыл конверт, на минуту смешался, а потом все-таки произнес заготовленную речь. Мол, поздравляю, телеканал «Россия» планирует экранизировать произведение победителя. Речь явно предназначалась Иванову, «Зимнюю дорогу» Юзефовича так и не сняли.

Мы встали молча, подавленные, я изо всех сил пыталась держать лицо. «Голубой огонек» повторился. Кажется, все в этот момент кинулись не к счастливым обладателям куриц, а к Иванову. Нас окружили издатели, журналисты. У всех на лицах недоумение. Мы на автомате отвечали на утешения, но больше всего нам хотелось уйти подальше от этой тусовки, ее псевдоулыбок и дружественных раскладов. Нам было больно на этом празднике.

Через пять минут мы уже спустились в метель по парадным ступеням дома Пашкова. Снег в лицо укрывал мои слезы. Хотя сейчас рядом с Ивановым, таким искренним, таким талантливым, таким самоотверженным и таким настоящим, мне нечего было скрывать. Я ревела навзрыд, мне не было жалко несостоявшейся премии, горько за автора, которого в очередной раз обманули.

Всю ночь мы с Алексеем пили вино в своем номере, вспоминали наши победы и поражения, говорили друг другу нужные слова. В эту ночь мы в очередной раз поняли, что главная наша сила — друг в друге. Мы срослись с нашим общим делом, мы его любим, это наша жизнь. Она подлинная, улетная, прогрессивная, она не требует подтверждения. И мы будем жить ее дальше без мертвых куриц и «Голубых огоньков». Так с тех пор и действуем.

А про «Ненастье» на следующий день писали больше, чем обо всех финалистах, вместе взятых. Крупные книжные в знак поддержки украсили романом свои витрины. Директор премии Георгий Урушадзе, словно оправдываясь, выставил в своих соцсетях протоколы голосования. Мы получили пиар победителей.

А еще я получила близкого друга. Мне написала куратор международных проектов «Ельцин Центра» Татьяна Восковская. Мы не были знакомы раньше. Оказывается, она была среди тех, кто окружил нас после премии, она видела наши лица и решила немедленно нас поддержать. Татьяна пригласила Иванова в Лондон. Она отвечала за российские стенды на разных международных ярмарках. Алексей и раньше получал приглашения за рубеж, но всегда отказывался, считая, что основная его аудитория в России.

Однако Татьяна Восковская нашла нужные слова, убедила и организовала нашу поездку настолько профессионально, что Иванов навсегда изменил свое мнение. И в следующие несколько лет с легкой руки Восковской мы съездили в Германию, Испанию, Францию, Польшу, Италию. Мы по-настоящему подружились. Татьяна очень тонко чувствует Иванова, понимает его значимость в литературе, внимательно относится к нашим правилам презентаций и общения со СМИ, идеально проводит активности вокруг автора. Это тот случай, когда дружба не мешает профессионализму.

А недавно Татьяна Восковская стала директором «Большой книги» и сразу решила, что структура премии несовершенна. Нужно обновлять состав экспертов, критерии голосования. Короче, пора трансформировать «Голубой огонек» в реальный конкурс. Иванов больше не будет участвовать в премиях. Но мне как другу приятно следить за этими изменениями. И я верю, что с Татьяной Восковской книги снова станут большими.

23 Некритическая масса

Я не знаю, как сейчас устроена школьная программа. Но в мои ученические девяностые мы пристально изучали баталии звездных критиков XIX века вокруг Пушкина и Лермонтова. Неистовые Белинский и Добролюбов, возвышенный Григорьев буквально вгрызались в тексты великих, разбирали их по косточкам, обгладывали каждый хрящик. Имена критиков гремели наравне с писательскими. Их обстоятельные рецензии порою казались подробнее самих произведений. Это было время больших и глубоких разговоров о литературе. Золотой век для писателей, романы которых получали профессиональную и аргументированную оценку.

К XXI столетию эти умные разговоры схлопнулись, но претензии на звездный статус вершителей писательских судеб остались. Каждую неделю в стране выходит несколько книг, достойных внимания. И ведущие критики, надрываясь, строчат свои пятикопеечные вердикты на каждую. Их спринтерской жизни не позавидуешь. По утрам они в мыле пишут посты в свои социальные сети по итогам вечерних фуршетов, днем в комментариях неистово обсуждают прогрессивные рецепты выпитых коктейлей, в промежутках носятся по эфирам, выступают на встречах, вещают в писательских школах, председательствуют в конкурсах. Словом, самоотверженно светят лицом. И при этом каким-то чудом умудряются не пропустить ни одной новинки недели. А это в среднем тысячи полторы страниц текста. И все это нужно не только прочитать, но и осмыслить, а потом еще написать несколько рецензий.

Но мы же с вами понимаем, что чудес не бывает. В сутках у наших критиков все те же 24 часа. Вот они и гонят строку о непрочитанном. Технология работы предельно проста и обкатана всеми двоечниками страны, которые худо-бедно научились сдавать литературу по кратким содержаниям. Вот и критики сдают в свои редакции рецензии по издательским аннотациям. Ну, и для пущей убедительности пролистывают несколько страниц в начале и несколько в конце книги. Белинский бы обзавидовался.

Конечно, такие гонки по диагонали часто выглядят очень комично. Вот вам только один характерный пример. После выхода романа «Сердце пармы» гуру скорочтения Николай Александров написал, что в самом начале произведение еще ничего, но потом действие переходит в русские станицы и становится скучно. Александров так торопился опубликовать свой бесценный вердикт о романе и не заметил, что «Станица» — это название отряда, а не локация, чем выдал себя с потрохами. Вы справедливо спросите: зачем же так подставляться? Это же какой-то публичный мазохизм. Ответ простой. Чтобы получить гонорар, критику нужно высказаться в первых рядах. Вот он и высказывается о непрочитанном как может.

Само собой, писателей это бесит. Судите сами: автор год работает над романом, внимательно и кропотливо изо дня в день выстраивает сюжет, продумывает детали, оттачивает язык. А в финале книга попадает к какому-нибудь ироничному борзописцу, который за нехитрый гонорар в пять тысяч рублей за пару часов выкатывает о ней свое псевдоавторитетное мнение. Мол, мне не хватило психологизма, герои слишком прямолинейные, сюжетные линии провисают, и вообще, лично мне не зашло. Иногда писатели не выдерживают и мстят за непрофессионализм. Виктор Пелевин не поленился и посвятил критику Павлу Басинскому отдельного персонажа. В его романе «Generation “П”» действует некто Бесинский, который периодически выныривает из лужи дерьма и вещает что-то несусветное. Так совпало, что и в романе Владимира Сорокина есть Павло Басинь. Но Иванов такими стратегиями не пользуется, потому что выработал свою. Он завел себе фильтр от дураков. Это его продюсер. Алексей читает только те рецензии, которые показываю ему я. И это отличная защита от глупости.

Конечно, к критикам можно было бы отнестись с пониманием, вещать на скоростях — нервно, неуютно и даже опасно для репутации. Но если бы они сами выбрали играть чисто, следуя правилу «О непрочитанном либо хорошо, либо ничего», пользуясь лишь аннотациями, публиковали бы в меру нейтральные анонсы новинок — по-честному, без обмана. Но нет, слава Белинского и Добролюбова не дает им покоя. Они хотят быть вершителями и решателями, выносить и возносить имена, открывать и закрывать порталы в русскую литературу — словом, притворяются гуру.

Едва ли не последним из известных действительно читающих критиков был Лев Данилкин. В нулевые он работал в журнале «Афиша», не тусовался, не вещал в соцсетях, не вручал премий, а старательно читал тексты и раз в пару недель публиковал несколько рецензий. Но пришло время блогеров, которые генерят свои отзывы со скоростью света и тут же кидают их в сети на всеобщее обозрение. Вот они и вытеснили обстоятельных профессионалов, которые включились в общий забег и пожертвовали содержанием ради оперативности.

Современные критики по сути и сами превратились в блогеров. Я, конечно, имею в виду сейчас тех, кто держится на медийной передовой литпроцесса. Сегодня более или менее известных широкой аудитории критиков правильнее называть литературными блогерами. Они культивируют блогерскую стратегию самовыражения, мечтая о звездном статусе наравне, а то и выше писательского. И порой продвигают не книги, а себя через них.