Татьяна Бурцева – Русичи: Семеро храбрецов (страница 7)

– Боярин, – закричал Никола, почти не осознавая, что он делает.

Люди начали в удивлении оборачиваться.

Взору их предстало странное зрелище: оборванный молодой парень с опухшим от побоев лицом еле стоял посреди двора и настойчиво звал хозяина.

– Боярин! – в этот возглас Никола вложил все. Он чувствовал, что еще чуть-чуть и он упадет.

На крик вышел Никанор – начальник охраны боярина. Увидев Николу, он переменился в лице. Подбежал, подхватил его и прислонил к телеге.

– Зачем ты пришел сюда, дурень! – накинулся он. – Хочешь, чтобы вчерашнюю работу доделали?

– Нет, – Никола слабо пытался отстраниться. – У меня вести.

– Что такое? – спросил Никанор. Он понимал, что юноша без повода сюда не вернулся бы.

– Я видел людей…разбойников…они говорили, что придут через две недели за оброком…

– Где ты их видел?

Никанор сразу поверил Николе.

– Там, ночью у родника, – юноша неопределенно махнул рукой.

– Что случилось? – с крыльца раздался зычный голос боярина. Он еще не рассмотрел Николу, которого заслонял стоящий рядом Никанор.

Доброслав спустился с крыльца. Лицо его перекосила бешеная злоба.

– А, это ты…– прошипел он. – Почему он еще может ходить? – в бешенстве спросил он у Никанора.

– Он почти не может, – без всякого выражения ответил тот. – И между тем он принес важные вести. Ночью у родника он подслушал разговор двух татей. Те говорили о набеге на нас, чтобы взять здесь задержанный оброк.

Лицо боярина побагровело.

– Да как ты можешь ему верить? Он специально пришел сюда, чтобы увлечь нас ложными речами.

– Зачем ему это нужно? – возразил Никанор.

– Да я откуда знаю, – выкрикнул Доброслав. – Дать пару раз по шее – сам расскажет. Выслужиться хочет, а может, отомстить – вдруг он заодно с лихими людьми и затевает какую-то каверзу? А что скорее всего – сам он и придумал тех разбойников.

Лицо Никанора оставалось бесстрастным.

– А я ему верю, – тихо произнес он.

– Почему? – боярин чуть не задохнулся от гнева и удивления.

– Потому что разбойники знали о задержанном оброке, а он не мог знать, – ответил тот.

– Все, – внезапно успокоившись произнес боярин. – Хватит с нас этого паршивца, под замок его, потом разберемся что к чему, а то начнет свои сказки о разбойниках рассказывать, всех людей взбаламутит.

– Двое подошли к тяжело привалившемуся к телеге юноше и потащили его в сарай.

Никола обернулся на ходу. В глазах его стояли слезы.

– Поверьте, люди, я правду говорю! – крикнул он, – матери скажите, где я! Матери скажите!

Никанор все с тем же бесстрастным видом вышел со двора.

Побагровевший боярин, схватившись за сердце, поднялся к себе в горницу, распахнул оконце – он не мог отдышаться. Разговор с дочерью решил отложить на вечер.

Несмотря на то, что Никола с самого утра сидел под замком, дворня Доброслава быстро разнесла весть по всему городу.

Уже к обеду возбужденный народ собрался на торгу и потребовал к себе наместника.

Анджей

Куда и зачем он ехал, Анджей не знал. Его душа была в смятении. И дело было вовсе не в сотском. Не больно Анджей этого хотел. Его обидело и возмутило неожиданное противодействие. Как будто сотниками всегда становились лишь избранные! Оказалось, что у него есть недоброжелатели среди ближнего окружения князя. Гордость терзала Анджея неимоверно несмотря на то, что он пытался противопоставить ей доводы разума.

Когда Георгий сказал, что берет его с собой, десятник испытал облегчение и вместе с ним горечь. Что ж! Пускай тысяцкий увезет его с глаз долой! Куда угодно! Лишь бы быть при деле и чувствовать себя нужным, а не нахлебником, выпрашивающим черствую корку у богатого хозяина.

Что ему поставили в вину! Литовские приключения!

Если перед кем себя Анджей и чувствовал виноватым, так это перед Георгием. Тот и вправду, пытаясь помочь Анджею, чуть было не расстался с жизнью, но все обошлось. Георгий на него зла не держал. Напротив, после пережитого вместе, они даже обменялись нательными крестами, став крестовыми братьями. А остальные? Какое они имели право его в чем-то обвинять? Они не пережили тот леденящий кровь ужас, те страдания, что выпали на долю пленных русичей.

А, может, все-таки правильно, что Георгий забрал его из Холма? Тысяцкий всегда пытается сделать все по совести, помочь…

Анджей горько вздохнул. И это нужно было пережить – в жизни всякое может произойти, нельзя же по каждому случаю травить душу! Он сможет. В Литве было хуже. Гораздо хуже.

– А почему ты говоришь, что Кременец – родной край тысяцкого? – спросил Анджей у Хмурого.

Они сидели у тлеющих углей костра. Хмурый сменил десятника на часах, а Анджей просто не мог уснуть – растревожили печальные мысли.

Хмурый усмехнулся.

– Он действительно оттуда родом, правда, не совсем из-под Кременца, немного севернее. Зато с этим городком Георгия многое связывает…

– Что?

– Лет десять назад, еще когда цела крепость была, он с Волынской дружиной защищал Кременец от темника Куремсы. Но тот привел с собой войска больше, чем рассчитывал воевода. Почти всех русичей перебили, остальных взяли в плен. Наш тысяцкий оказался среди полона. Чуть жизни не лишился, да князь Даниил всех выручил. Так Георгий на службу в Галич попал.

Сердце Анджея замерло.

– Я помню, – с трепетом произнес он, – мне Георгий рассказывал.

– Георгий? – удивился Хмурый. – Он не больно-то любит о таких вещах говорить.

– Было однажды, – продолжил Анджей. – Сидели мы на крыльце, смотрели на луну, я рассказал про Ковдижада, что смерти очень боялся, а он в ответ про Куремсу, что больше смерти боялся выдать, что войска в Галиче мало в ту пору было. Только не оказалось среди русичей Иуды – темник повернул восвояси, потрепанный всего одной битвой.

Хмурый усмехнулся.

– Точно так и случилось. Как наш тысяцкий немного оклемался, пошел служить к Даниилу, а Кременец надолго запомнил. – И добавил серьезнее: – Тут у него друг погиб, Ясь – сирота как он. Вместе с пепелища деревни ушли. И сотника порубили, что Георгия уму-разуму научил, да в люди вывел. Выходит, за Кременецкий люд они кровь пролили…А сейчас Егора опять туда, наместником…Вот оно как получается…Ты спроси, Георгий про Кременец тебе многое расскажет. И как Батыя отвадили и как порушили крепость сами…

***

Прошло уже несколько часов, как солнце встало. Утро дымилось золотистым туманом. Влажная зелень леса бодрила утренней прохладой. Вставал день.

Прямо в седле путники прочитали утренние молитвы. Какое-то время молчали, вдыхая животворящий воздух полной грудью и подставляя лица теплым лучам солнца.

Наконец Анджей решил, что сейчас как раз подходящее время, чтобы расспросить тысяцкого о Кременце.

– Скажи, Георгий, а правда, что сам Батый не смог взять Кременец?

Тысяцкий усмехнулся.

– Правда, – ответил он, – не смог.

Анджей недоуменно пожал плечами.

– Удивительно, Холм взял, а об этот городок зубы обломал?

– Ничего удивительного. В ту пору это был город-крепость. У нас на Волыни несколько таких. Расположение на горе и сметка обороняющихся – вот что помогло отвратить беду.

– Каким образом?

Тысяцкий лукаво улыбнулся.

– О, это долгий рассказ. Слушай…

***