Татьяна Бурцева – Русичи: Семеро храбрецов (страница 2)

Георгий обескуражено посмотрел на Даниила Галицкого. Конечно же, он помнил. Этот городок странным образом был связан с его непростой судьбой. Защищая именно этот город, он еще десятником попал в плен, изменивший течение всей его жизни. Укрепления этого города всего несколько лет спустя приказал порушить ордынский темник Бурундай, радуясь зрелищу развалин крепости что не покорилась даже Бату-хану.

– Я помню, – ответил Георгий.

– Ты поедешь туда и будешь восстанавливать укрепления, – ответил князь.

Сердце тысяцкого замерло. Казалось, он не поверил в то, что услышал. За одни такие речи, если бы это стало известно хану Берке, князь мог лишиться всего.

– Поедешь в качестве нового наместника. Укрепления будешь восстанавливать тайно, – добавил князь.

***

На дворе Георгия ждал Семен – сотник его тысячи и просто верный друг.

– Ну что? Удалось? – спросил он.

– Нет, – раздраженно махнув рукой, ответил тысяцкий. – Князь сегодня как будто не с той ноги встал. Совсем меня не слушал.

– Ну, да ладно, потом может как-нибудь сложится, когда сердцем отойдет.

– Не отойдет, он меня в Кременец посылает наместником.

– В Кременец? – Семен аж присвистнул. – Наместником? Там же крепости толком не осталось! Развалины. Чудно, что народ еще живет, а не разбрелся кто куда.

– Вот именно!

– Думаешь, опала?

– Не знаю даже что и думать. Кременец, действительно, сейчас не больно ладен. Но кто-то же должен навести там порядок…

– Ты что поедешь восстанавливать укрепления?

Георгий нахмурился.

– Не стоит про то говорить. Что бы мне не поручил князь, об этом знать не должны.

– А как же Анджей?

– А что Анджей? Останется десятником, пока его счастье не переменится. Я никого над сотней ставить не буду. Пусть все остается как есть до нашего возвращения. Ты останешься над тысячей, присмотришь, чтобы непорядка не было.

– Останусь? – лицо Семена выглядело разочарованным, – я не поеду с тобой?

– Не поедешь. На кого я людей покину?

Семен замялся. Выходило, что больше у Георгия доверенных людей не было.

– А Михаил? – спросил он с надеждой.

– Михаил тебе поможет, если что, но людьми командовать у тебя больше способностей.

Действительно, Семен почти сразу как оказался в дружине, смог завоевать авторитет среди воинского люда, даром, что до этого самого момента был разбойником. Да не просто разбойником, а атаманом. Этот человек обладал просто звериной силой, но притом в пристальном взгляде синих глаз жила искорка житейской хитрецы. Своей энергией он мог заразить кого угодно, повести на какое угодно дело, да и голова умом не была бедна.

– Ну да ладно, – помялся Семен. – Ты хоть Хмурого тогда возьми.

Георгий широко улыбнулся.

– Я ведь не в разведку собираюсь, не в поход! Что мне на своей земле сделается? Князь велел дружину не брать.

Семен поморщился.

– Кто знает, что в дороге случиться может?

Он-то знал что. Всего несколько лет назад разбойничья ватага Семена напала на воинов Георгия, с которыми он ехал выполнять очередное тайное поручение князя. Так что крепкая дружба этих людей началась с крепкого удара дубиной по голове тысяцкого. Правда, тогда он был еще сотником. Потом произошло еще много событий, которые свели вместе двух этих людей с такими разными характерами.

– Думаю Анджея с собой взять от греха, – задумчиво протянул Георгий.

– Возьми, – произнес Семен. В глубине души он почувствовал некоторое облегчение. Анджей – был десятником их дружины. Место сотника освободилось, и Георгий хотел поставить Анджея над сотней, но вмешались недоброжелатели и смогли внушить князю, что тот подобной чести недостоин. Хотя родители Анджея давно обрусели, по происхождению тот был чистокровным поляком. Кроме того, нрав имел вспыльчивый и задиристый. Был горд и обид не спускал, что не способствовало теплым отношениям с окружающими.

Формальным поводом послужило следующее.

Не так давно Георгий со своими разведчиками ходил в Литву искать сына князя Даниила – Романа, пропавшего без вести. Анджей был с ними. Поиски длились достаточно долго и вдруг нежданно-негаданно увенчались успехом. Князя Романа отбили. Однако передовой отряд русичей напоролся на неприятеля. Началась погоня, коня под Анджеем убили, и Георгий взял его. Постепенно они начали отставать – конь тысяцкого нес двоих. Тогда Анджей, чтобы дать возможность Георгию спастись, соскочил на полном ходу. Однако тысяцкий не смог его оставить в таком положении. В результате оба они угодили в плен к своему давнему знакомцу, который придумал для них изощренную казнь, избежать которой им удалось чудом.

Семен не мог обвинять Анджея. Неизвестно как бы он поступил на месте юноши. Однако нашлись завистники, которые перевернули все с ног на голову и обвинили отважного поляка в том, что он чуть было не провалил весь поход, поставив по угрозу не только жизнь тысяцкого, но и безопасность князя Романа.

Семен неплохо ладил с Анджеем, поэтому не опасался подвоха с его стороны. Он боялся каких-нибудь каверз от врагов Георгия. Тот слишком быстро завоевал доверие и симпатии Галицкого князя. Честь получил не по роду и не по годам. Поэтому, услышав новость о том, что Анджей отправляется с тысяцким, Семен искренне обрадовался. Другое дело – наместничество в Кременце. Уже давно ходили слухи, что один из бояр – Борислав добивается для Георгия волостишки побогаче. Конечно, не ради самого тысяцкого. Просто боярин был отчаянно и безответно влюблен в жену Георгия. Такие вот у тысяцкого были сложные и запутанные отношения с некоторыми боярами. За все время своей верной службы он получил лишь две деревеньки на прокорм и еле сводил концы с концами. Наместничество, конечно, большая честь. Но Кременец…Это захудалое местечко не для чести и богатства. Зная, как князь относился к Георгию действительно можно было подумать, что тот на него сердит и отослал подальше. Но Семен прекрасно понимал, что Даниил отправил тысяцкого именно в эту крепость с другой целью. Скорее всего, тайной. Что ж, такая у него доля. Ничего не попишешь. Тысяцкий никогда не роптал.

– Бери Анджея, – произнес Семен, – может и здесь все поуспокоится, я за его десятком присмотрю. А Хмурого все же прихвати. Может что тебе подскажет насчет крепости, да и человек он надежный. Если что из него слова клещами не вытянешь.

– Знаю, – усмехнулся Георгий. – Он без причины и месяц может слова не вымолвить.

Конечно, Георгий понял, что хотел сказать Семен. Хмурый, или Федор, как его назвали при крещении, был лучшим разведчиком дружины, и его верность не подвергалась сомнению. Свое прозвище он получил из-за шрама, пересекающего лоб, отчего постороннему казалось, что Федор постоянно хмурится. По характеру он был замкнутым и нелюдимым, но с немногими близкими ему людьми обнаруживал иные стороны своего характера. Федор часто в одиночку уходил в степь на несколько месяцев, а то и больше, что не способствовало общительности, однако он был одним из немногих верных друзей Георгия.

– Возьму, пожалуй, – протянул тысяцкий. – Если только князь его отпустит.

Хмурый своим опытным взглядом действительно мог оценить достоинства и недостатки местности. Подсказать, где сделать те или иные укрепления. Он вырос на заставе и за свою беспокойную жизнь повидал немало.

– Вот и возьми, – убежденно ответил Семен. – Да еще кого прихвати для серьезности.

– Не знаю даже…Князь велел людей с собой не брать, не привлекать внимания. Грамоту повезу для боярина, что там заправляет, чтобы помогал во всем. – Георгий задумался. – Честное слово, взял бы с собой хоть десяток воев. Сам знаешь, не ладится у меня с боярами.

– Ты, Егор, не думай ни о чем. Если что не так, мы наготове будем. Человека пришлешь, сразу выступим.

Георгий посветлел.

– Это дело! Так и порешим!

***

Домой Георгий вернулся затемно. Домом его была простая, но ладная и просторная изба. Не рубленые хоромы, как положено по его званию, не многочисленная челядь за воротами.

Георгий не умел просить у князя милости. Не брал богатой казны в походах. Жил просто, без затей.

С иной стороны его семья ни в чем не нуждалась.

Александра, Олеся – жена Георгия была такой же. Не чванилась, не хвасталась заслугами мужа, а старалась всем помочь, приветить, да и просто утешить добрым словом.

Когда Георгий вошел в горницу из-за стола поднялся худощавый молодой человек. Его волосы и усы были светлыми, слегка отдавали в рыжину. Он выглядел смущенным.

– Я уже давно пришел, думал ты скоро будешь, – произнес он.

– Меня князь задержал, – с улыбкой ответил Георгий. – Садись, Анджей, повечеряем.

– Что-то ты не торопился, милый друг, – произнесла вошедшая молодая женщина. Ее косы были уложены вокруг головы. Глаза сияли радостью от встречи с мужем.

– Дела задержали, – Георгий обнял ее и с нежностью поцеловал, – собери-ка на стол. С утра маковой росины во рту не было.

Олеся поставила на стол чугунок со щами, пироги, кашу, моченую ягоду, сбегала за квасом. Сама села рядом, стала смотреть, как мужчины вечеряют. Она не была голодна.

– Какие новости слыхать? – спросила Олеся, когда мужчины положили ложки на стол.

– Есть новости, – ответил Георгий, слегка нахмурившись.

Олеся сразу почувствовала перемену в настроении мужа.

– В поход? – спросила она. Сердце ее невольно сжалось.

– Нет, – ответил Георгий. – Не на опасное дело, но ехать все же придется.