Татьяна Бурцева – Русичи: Семеро храбрецов (страница 1)

Татьяна Бурцева

Русичи: Семеро храбрецов

Георгий

Сначала подняли решетку. Затем отвалили бревна, поддерживающие засов. Ворота медленно открывались.

Снаружи его ждали враги. С полторы сотни обозленных неудачным штурмом воров и убийц. Сможет ли атаман, что дал слово, удержать их от взрыва бешеной злобы? Сдержит ли обещание сам?

Сердце, вопреки воле наместника билось учащенно, однако внешне тот ничем не проявлял чувств, обуревавших его.

Напротив, для посторонних он выглядел абсолютно спокойным. Лишь близкие ему люди могли догадаться, что происходило в душе наместника на самом деле.

– Если будет замятня, закрывайте ворота, – невозмутимо бросил он, – мне все равно не поможете, а враг ворвется в город.

– Но…

– Это не обсуждается, сделаете, как я приказал.

– Хорошо…

– Ты, Федор, за это отвечаешь. Если что, останешься вместо меня.

Тот недовольно пожал плечами, но, встретившись с наместником глазами, угрюмо кивнул.

– Понял.

Отдав последние распоряжения, наместник отправился вниз по дороге, к повороту, где была назначена встреча.

Один. Он не мог больше никем рисковать. Опытных защитников и так было слишком мало.

Со стен на него смотрело множество глаз, тех, кто надеялся. А враги…Кто знал, сколько луков и самострелов сейчас направлено на отважного наместника?

Почему-то Георгий ожидал увидеть именно этого человека, своего врага, но навстречу ему направлялся совсем другой. Ничуть не похожий. Старше, опытнее, хладнокровнее.

Такого обмануть будет сложнее. Он не даст им времени укрепить стены, не станет дожидаться подмоги, которая, возможно, придет от князя. Или не придет.

Георгий не был в этом уверен.

Атаман в свою очередь разглядывал Георгия. Вероятно, он тоже видел человека, которого встретить здесь совсем не ожидал.

– Кто ты? – без обиняков спросил он.

– Наместник, – просто ответил Георгий.

– Наместник? – недоверчиво переспросил атаман, это слово вырвались у него невольно. Тем не менее, усмешка тут же скривила его губы. – С тех пор, как Бурундайка крепость порушил, здесь толком не было наместника. Не гоже тебе мил-человек кривду баять перед престолом Всевышнего.

От этих слов в душе Георгия родился гнев. Захотелось тут же зарубить насмешника, но это не избавило бы город от беды.

Он спустился сюда для того, чтобы встретиться с атаманом, постараться объяснить ему, что вступать в бой с защитниками Кременца глупо и бессмысленно. Что добыча, которую он сможет захватить здесь не стоит таких усилий.

Но, убив атамана, он только навлек бы бешеный, неутолимый гнев на людей, которые ему доверились…и погиб бы сам.

– Я не обманываю тебя, – продолжил Георгий, мгновенно погасив вспышку гнева, голос его звучал твердо, – князь Даниил назначил меня наместником Кременца и послал сюда, чтобы навести порядок. Я – тысяцкий его дружины.

– И где твоя тысяча? – поинтересовался атаман. Было видно, что он не верит Георгию.

Тот лишь усмехнулся.

– Не так далеко, как ты думаешь, – ответил он. Он и сам чуть было не поверил в это. Так уверенно прозвучали его слова.

– А мои доглядчики мне ничего не повестили, – ответил атаман с некоторым сомнением в голосе.

– Плохие у тебя доглядчики, – прищурившись, ответил Георгий.

Атаман некоторое время молчал, потом, словно отбросив сомнения, продолжил.

– Про тысяцкое, может ты и не сбрехал, да нет с тобой твоих людишек, иначе на кой ляд тебе со мной говорить занадобилось?

Тысяцкий почувствовал, как его сердце дрогнуло, атаман оказался достаточно проницательным, чтобы разгадать его отчаянную хитрость. Однако он уже не раз вел переговоры в невыгодных для себя условиях.

– Не веришь мне – твое дело, – произнес он. – Я пришел тебя упредить. Не хочу лишний раз проливать кровь. Уходи. Вас всех уничтожат, следа не останется.

Атаман снова испытующе посмотрел на Георгия. Потом покачал головой.

– Если до полудня не соберете выкуп за себя и за город, к вечеру мы сами его возьмем, – бросил он, заканчивая разговор.

Георгий усмехнулся.

– Про выкуп не мне отвечать. Все люди решать должны. Соберемся, ответ дадим. А за себя могу пообещать, что ежели не по добру, то мало у тебя людей останется, чтобы выкуп забрать.

– Побачимо.

Георгий первый повернул назад. Поднимаясь к развалинам укреплений, он думал о том, что, возможно, неправильно вел переговоры. Быть может, нужно было тянуть время, пообещать собрать выкуп, потом попросить отсрочки. Однако такая хитрость могла пригодиться лишь тогда, когда помощь была уже близко. Но на эту самую помощь тысяцкий и не надеялся.

Георгий шел ровно, не торопясь, не оглядываясь, чтобы не показать страха, который холодил его спину между лопаток. Что ни говори, он испытывал страх, какие бы байки о нем не рассказывали в дружине. Одной стрелы нетерпеливого разбойника хватило бы, чтобы прервать его жизнь – кольчуга не могла защитить от стрел. И все же Георгий не ускорял шаг. Как знать, может, он заронил сомнение в душу атамана? Только его внутренняя уверенность в себе сможет заставить того поверить, что разбойники столкнулись с серьезным противником, а не кучкой перепуганных вусмерть горожан.

Мысленно наместник уже расставлял людей. Схватка была неизбежна. Разбойники все равно не поверили бы пустым обещаниям – время работало против них, слишком опасно было задерживаться. Поэтому вряд ли они, как было сказано, не нападут до полудня. У защитников оставалось слишком мало времени.

Георгий все же немного прибавил шаг.

Помоги нам, Господи!

Их заступником был только Господь Бог.

Атаман возвращался к своим в глубокой задумчивости. Он не боялся выстрела в спину. Не то, чтобы он был храбрее тысяцкого. Просто он доверял наместнику больше, чем тот разбойнику.

Навстречу поспешил Дениска – его верный помощник и правая рука.

– Что скажешь атаман? Они принесут добро?

– Не знаю…– задумчиво протянул атаман. – Этот чернявый точно не принесет. Вот Доброславка, тот другое дело. Если его голос пересилит, то притащат. Робок он душою супротив нас.

– А этот ворон, что за птица? – Дениска махнул рукой вслед удаляющемуся наместнику.

– Не знаю. Бает, тысяцкий Данилы-князя, не иначе правда. Сила в нем есть. Даже и не знаю, что содеять. Стращал, что вои его на подходе. От Ивашки вестей не слыхать?

Дениска потер шею.

– Нет вроде…

Атаман кивнул головой, как будто сам с собой соглашаясь.

– И я вот думаю, что брешет. Только вид у него серьезный больно…Пересилит он на сходе Доброславку. Скажи нашим, пусть готовы будут. В полдень не мешкая нападем.

Солнце еще не взошло к полудню, а вооруженные люди уже стали подниматься к развалинам разметанной крепости.

***

Весна. Год 1263 от Рождества Христова. Холм. За два месяца до описываемых выше событий.

– Я не стану повторять дважды, – произнес князь, – не проси больше за Анджея.

Лицо Георгия окаменело. Что он мог сказать сейчас Даниилу Галицкому? До чего глупо и нелепо! Кто как не тысяцкий знал, кого лучше назначить сотником? А сейчас завистники смогли внушить князю, что молодой десятник плохо показал себя в Литве, поставил под удар своих товарищей…Все внутри Георгия восставало против такой несправедливости, хотелось стукнуть кулаком по столу, начать с горячностью убеждать князя, что его недруги все переворачивают с ног на голову… И все же. Бывали моменты, когда даже Георгий не решался спорить с князем. Отворотить его от принятого решения было практически невозможно.

– Послушай меня, – чуть мягче произнес князь, – оставим этот разговор, я позвал тебя за другим.

Георгий через силу кивнул. Обида оттого, что князь в этот раз к нему не прислушался, а внял злым советчикам, тяжело легла на сердце. Но все тяжкие мысли нужно было отбросить, он был воином, доверенным лицом князя, его долг оставался превыше всего. Перед милостивым государем или несправедливым – значения не имело.

– Ты помнишь Кременец? – спросил князь.