Татьяна Бурцева – Русичи: Семеро храбрецов (страница 10)
Народ встревожено загудел.
Через некоторое время опухший от побоев, но в новой рубахе Никола предстал перед таким своеобразным вечем.
– Чей-то с ним?
– Это тати его отмутузили?
– Сам Доброславка, чтоб не сболтнул лишнего!
– Зверь, что над парнем соделал.
– Молчать! – разнесся над толпой грозный оклик боярина. – Привели парня, теперь спрашивайте!
– Чо спрашивать? Пусть расскажет, что видел, что слышал.
– Говори Николка!
– Не сумуй!
– Сказывай про разбойников!
Никола от такого неожиданного поворота заробел. Он совсем не знал, что ему говорить. Горящие лица, пристальные взгляды не меньше, чем сотни глаз…
– Чо молчишь? Все на тебя смотрят!
– Видел я разбойников, – громко начал Никола, – ночью сегодня, у ручья.
– Что это тебя ночью к ручью понесло? – в раздавшемся голосе звучало подозрение.
Боярин картинно развел руками, дескать «я предупреждал, что ему нельзя верить». Но тут раздался другой голос.
– Не мешай ему говорить! Тебе какая разница! Милку небось ждал…
– Верно, верно, – зашелестели остальные, – пусть рассказывает дальше.
– Так вот, – срывающимся голосом продолжил Никола, – я был у ручья, как вдруг услышал голоса… – юношу почти прожигал горящий взор Доброслава. – Я укрылся в темноте. К ручью выехали двое. Сначала я принял их за путников, но они заговорили о нападении на наш городок, поэтому стало ясно – тати. Они сказали, что придут через две недели, за оброком.
– Да оброк еще по осени князю отправили!
– Что ж они так просчитались?
– Брешет парень с перепугу!
– Я же говорил вам, – крикнул боярин, пересиливая возгласы толпы. Его лицо в этот момент было торжествующим, – да мальцу все просто привиделось. Как можно принимать всерьез его лепет!
– Дать ему горячих, чтоб людей не пужал!
– Где это видано! Врать так без толку!
Никола почувствовал, как краснеет. Он не мог понять, почему ему не верят. Вот он стоит, открытый, честный, никто не слышал из его уст ни слова кривды…Если сказал, значит видел разбойников. Как он мог ослышаться? Кругом ночь была, тишина, люди говорили громко…
– Отправили так отправили, – зло ответил он, – а тати все равно про оброк сговаривались. Откуда мне знать, что у них на уме?
Кто-то задумчиво протянул:
– Да, Никола прямой парень. Видать разбойники и впрямь обмишурились, только нам оттого не легче. Где выкуп соберем? Сами последнее еще осенью отдали!
– А, может того, приснилось ему?
– Да не спал я, не спал! – почти закричал Никола. Он уже и сам не был полностью уверен в том, что все это не привиделось ему в бреду.
– А какие разбойники были? Разглядел?
– Плохо, – честно ответил Никола, – темно было. Один старше, другой младше – по голосу разобрал. Тот, постарше, не иначе атаман. Младший его как-то странно назвал…Вроде «Перст»…
– Перст? Что за разбойничья кличка?
– Не знаю, я точно слышал…
– Поклянись, что не наврал!
Никола растерялся.
– Чем я поклянусь? – в недоумении спросил он.
– Батьку нашего позовем!
– Верно, пусть крест на том целует.
– Где батька?
Настоятеля крохотной церквушки отца Тимофея на торгу не было, он замешкался после службы. Тут же отрядили гонца, и через несколько минут тот уже вел ничего не понимающего священника на сход.
На его вопрошающие возгласы никто не реагировал. Отца Тимофея затащили на возвышение, на котором стоял боярин с тиуном и дворовыми, а также Никола.
Послышались выкрики:
– Целуй крест!
– Поклянись, что не соврал!
– Давай, иродова душа, а то бока намнем, надолго запомнишь!
Никола дрожащими руками взял крест у священника и поцеловал его.
– Я клянусь, что все, что сейчас сказал – истинная правда, – произнес он.
По рядам людей пронесся гул одобрения. Удивительно, но до конца юноше поверили только сейчас.
– И что нам теперь делать? – раздался отчаянный возглас.
Теперь, когда сход поверил Николе, предстояло разрешить самый важный вопрос. Посыпались взволнованные реплики.
– Отдать все, пусть забирают!
– Хорошо, кому есть что отдать!
– Жизни дороже!
– Отдать добро разбойникам! Мы что за себя не постоим?
– Кто постоит? Войска давно нет, только горожане!
– Кого только не спроваживали и татей прогоним!
– Не станем драться, нужно выкуп собирать.
Никола смотрел на все это и испытывал жгучий стыд. Ради этих людей сегодня утром он проделал долгий путь, превозмогая слабость и боль. Голова внезапно закружилась.
– Уведите меня отсюда, – слабо произнес он.
– Стой здесь, – зло процедил боярин.
Никола повис на руках своих стражей.