Татьяна Бурцева – Русичи. Путь домой (страница 8)
Сотник горько усмехнулся. Настолько это было знакомо. Все повторяется…
– Что с тобой? – удивленно спросил Радомир.
– Ничего. Просто со мной это уже один раз происходило.
– Как? – болгарин был потрясен.
– Очень просто. Больше пяти лет назад, я был в плену у татар. Меня вели в караване вот так же скованным. И точно так же нас рассаживали, чтобы раздать еду.
– И что было дальше?
– Ничего особенного. Не стоит об этом.
Казалось, сотник уже пожалел о невольно вырвавшихся словах.
– Ты убежал? – глаза болгарина снова загорелись.
– Нет. Меня оставили на дороге, наверное, подумали, что я уже умер. Впрочем, они были недалеки от истины.
– Что же с тобой произошло?
Георгий махнул рукой, показывая, что не хочет об этом говорить. Но Радомира нелегко было заставить оставить его в покое. Он, пользуясь неожиданной словоохотливостью сотника, похоже, решился на новый вопрос.
– …тебя допрашивали?
Сотник с минуту смотрел прямо перед собой.
– Да, – мягко ответил он, – а потом чуть не убили. Пойми, я не хочу говорить об этом.
– Понимаю. Ты…такой сильный…Ты…воин. Не то, что я. Если надумаешь бежать…Возьми меня с собой…Возьмешь?
– Да. Если представится возможность, возьму. Но сейчас прекратим говорить об этом. Нас, наверняка, слышат остальные. Мне не хотелось бы так глупо дать повод надсмотрщику забить себя до смерти.
Ночь спустилась как темное покрывало. Даже звезды здесь были не такие. Дома они горели высоко и ярко. Казалось, весь небосвод испещрен огоньками. А здесь темнота была плотная, как ткань, во тьме как будто бы мерцали поднявшиеся в небо светлячки…
Гребцы уже спали, привалившись друг к другу. Несколько охранников переговаривались в стороне. Судя по голосам, им тоже нестерпимо хотелось спать. День был трудный. Все работали, невзирая на усталость – нужно было закончить ремонт. На следующее утро галера отплывала дальше. По какой-то причине дольше задерживаться было нельзя. Гребцам, наконец, дали отдохнуть – впереди был еще долгий путь, их силы могли пригодиться.
Георгий уже задремал, когда кто-то подергал его за плечо. Еще не открывая глаз, он догадался, что это снова Радомир.
– Что? – спросил он тихо, чтобы не потревожить охрану.
– Мы можем убежать, – возбужденно прошептал тот.
Сон сотника сняло как рукой.
– Как?
– Смотри!
Радомир взял в темноте руку Георгия и положил ее на кольцо, приделанное в общей цепи, через которую было продета цепь, сковывающая их вместе.
Сотник явственно почувствовал зазор. Кольцо немного разошлось.
Пытаясь унять бешеный стук сердца, он потянул за кольцо, пытаясь увеличить расстояние от одного конца до другого. Кольцо не поддавалось.
Он разочарованно выдохнул.
Его десятник обладал поистине медвежьей силой и мог бы справиться с такой задачей.
– Никак?
– Пока не получается.
Он успокоился и потянул сильнее. Самое главное было не зазвенеть цепью. Это привлекло бы охрану.
Кольцо было сковано на совесть. Все усилия сотника оказались тщетными. Сказывалось еще то, что часть силы Георгия забрало весло. Плохая пища и тяжелый труд последних дней вымотали его.
Но он не собирался так просто сдаваться. Снова выровнял дыхание и потянул, приложив все силы. Казалось, что жилы вот-вот разорвутся. В ушах стучало.
Радомира не было видно в темноте, но сотник чувствовал, как тот жадно следит. Это была их возможность освободиться от рабства.
Зазор заметно увеличился, но все равно не был достаточно велик, чтобы вытащить через него цепь. Сотник усмехнулся сам себе. Немного передохнул и продолжил трудиться над кольцом.
Радомир боялся вздохнуть, чтобы не потревожить цепь и не привлечь внимание. Сердце стучало так громко, что, казалось, охранник сможет его услышать, если подойдет поближе. Работа продвигалась очень медленно. Сотник взмок, но еще не добился желаемого результата. Оставалось совсем чуть-чуть.
Вдруг Георгий заметил шевеление со стороны охраны. Он оставил свою работу и присмотрелся. Ему показалось, что один из рабов обратился к охраннику.
Оба охранника подошли к рабу. Тот начал что-то тихо рассказывать.
– Что это значит? – шепотом поинтересовался Георгий.
– Кто-то закладывает своих товарищей, – глухо произнес Радомир.
Сотник промолчал. Он всматривался в темноту и пытался расслышать, о чем говорят, но не мог. Смог различить только интонацию голоса. Она показалось знакомой.
Георгий совсем не удивился. Вместо этого его переполнило отвращение. Своим малодушием и подлостью Ярема бросал тень на всех соплеменников. Кольнуло нехорошее предчувствие, но сотник его отогнал. У них в запасе было еще достаточно времени.
Они застыли в ожидании того, что все успокоится и охрана продолжит прерванный разговор.
Однако охранники вместо того, чтобы вернуться на прежнее место, медленно направились вдоль лежащих тел, всматриваясь в спящих. В такой темноте было трудно что-либо разглядеть. Внезапно они остановились совсем недалеко от Георгия и Радомира. Заговорили между собой, а потом присели на камни, лежащие неподалеку. Один поднялся, чтобы собрать сухих водорослей и веток. Другой начал высекать огонь, приглушенно ругаясь. Разожженный костер осветил тела рабов. Похоже, они собрались здесь устроиться на весь остаток ночи.
Сотник еле сдержал стон. Теперь им не дадут закончить дело. А ведь он почти поверил в обретенную вновь удачу.
Георгий до боли сжал кулаки. Нужно было ждать. Он всегда сражался до последнего. Лег, прикрыв глаза. Рядом застыл Радомир.
До самого рассвета русич с болгарином пролежали без сна. Охрана, словно догадавшись об их намерении, не смыкая глаз, просидела рядом.
Было раннее утро. Галера, спущенная на воду, только что на веслах отошла от берега. Матросы развернули большой треугольный парус с алым крестом в левой верхней части – ветер тут же его надул и корабль пошел, подгоняемый легким бризом.
Странно, алый крест – христианский символ, но разве рабство может процветать там, где верят в Христа?
Через пол часа гребцам дали команду сушить весла. Георгий обрадовался неожиданному отдыху – ночью поспать не удалось, а сотник вымотался накануне.
Он жалел, что не удалось воспользоваться возможностью убежать во время этой стоянки, но почему-то верил, что такая возможность еще представится. Сотник присел на скамью, собираясь при случае перекинуться парой слов с болгарином.
Неожиданно возле лестницы он заметил оживление. Вниз, спускались какие-то люди. Надсмотрщик свистком привлек внимание гребцов.
Вперед вышел человек, которого рабы между собой называли «Хозяин». Он был доверенным лицом настоящего хозяина галеры, заправлял всем и принимал решение о том, куда плывет корабль. Плотного телосложения, с темными мелко вьющимися волосами и колючим взглядом черных глаз – его знали в лицо, но видели редко. Он, похоже, собирался что-то говорить. Возле генуэзца помимо надсмотрщиков стояли охранники. Все затихли в недоумении. По лицам соседей Георгий понял, что происходит нечто необычное.
Хозяин прошелся вдоль рядов и, наконец, заговорил, делая промежутки, чтобы его слова успевали перевести. Переводчик, стоявший чуть сзади, громко переводил речь Хозяина, чтобы рабы могли понять смысл сказанного.
– Все знают, что я не люблю излишнюю жестокость, – начал он, делая многозначительную паузу, – но иногда бывают проступки, которые не могут остаться безнаказанными.
По рядам гребцов прошелестели приглушенные голоса. Все переглядывались. Хозяин, между тем, продолжил.
– Еще ни один из моих рабов не мог похвастаться тем, что смог совершить побег с этой галеры.
В сердце сотника шевельнулось нехорошее предчувствие. Он мельком глянул на Радомира. Тот тоже казался встревоженным.
Гребцы напряженно замерли, ожидая продолжения. Надсмотрщики откровенно ухмылялись.
– Сегодня я покажу вам, что отсюда сбежать невозможно. Само намерение станет мне известно раньше, чем вы отважитесь на такой безумный шаг – виновного настигнет жестокое наказание.