Татьяна Бурцева – Русичи. Путь домой (страница 7)
Словно в ответ на мысли Георгия большая волна налетела на галеру. Снова раздался треск – сломалось несколько весел. Их весло внезапно пошло в сторону, ударив гребцов. Сотник согнулся, пытаясь вдохнуть глоток воздуха. Краем глаза он успел заметить, как упал Радомир. Ярема был ближе всего к борту, поэтому почти не пострадал. Он сидел, уставившись в пространство, и мелко трясся. Георгий снова навалился на весло. Сарацин сделал то же. Радомир зашевелился, пытаясь подняться, только Ярема не сдвинулся с места. Внезапно ударила новая волна, весло резко пошло назад. Соседнее тоже рванулось из рук гребцов в сторону сотника, но тот был готов. Он оттолкнул поднимающегося Радомира и дернул за руку Ярему. Еще чуть-чуть и тот получил бы сильный удар по затылку.
– Греби! Целее будешь! – крикнул со злостью Георгий.
Тот с ошарашенным видом закивал головой и привалился к веслу. Несколько мгновений назад он как никогда был близок к смерти. Понимание этого ножом полоснуло по сердцу. Хотя сегодня
Корабль то вздымался на гребень волны, то спускался. Борьба не на жизнь, а на смерть продолжалась уже несколько часов и казалась, не будет ей ни конца, ни края. Но вот, волны стали реже перекатываться через борта, и качать стало меньше. Вдруг на носу раздался крик. Георгий не понял, что это значит. В любом случае это не могло означать что-то плохое. Сотник через плечо оглянулся на Радомира, тот лежал в забытьи, его волосы мотала вода, плещущаяся на полу. Взгляд его переместился дальше и остановился на соотечественнике. Как ни странно, малодушный Ярема был цел и невредим, хотя и вдосталь нахлебался воды. Георгий отвернулся и сосредоточился на усилиях, которые прикладывал, толкая весло.
По тому, как забегали на палубе, Георгий понял, что, скорее всего, близко берег, а значит и спасение. Буря становилась тише, и грести стало легче. Если они выйдут из полосы бури, то смогут пристать к берегу и починить галеру. И еще отдохнуть. Иначе им не выжить.
Сотник закрыл глаза. Все равно от усилий все вертелось волчком и норовило подернуться мраком. Он повторял одни и те же движения уже несколько часов подряд и перестал думать о том, что делает. Барьер усталости Георгий давно уже перешагнул, поэтому сам удивлялся, что еще мог двигаться.
Качели. В детстве он качался на качелях, которые сделал отец. Вверх навстречу березовой листве и вниз, чуть не касаясь ногами зеленой муравы. Замирает дух и хочется взлетать еще и еще. Яркое небо с сияющим солнцем.
В глазах все равно темнеет. Самого себя не обманешь.
***
Георгий проснулся оттого, что сильная качка прекратилась. Сотник, не открывая глаз, прислушался. Вой бури стих. Мерно шелестели волны, тихо поскрипывал корабль. Сверху, приятно согревая тело падали солнечные лучи.
Буря кончилась, а они были еще живы. Значит, такова воля Божья.
Георгий вспомнил как накануне они гребли, чтобы вырваться из гигантской длани бури.
Только когда миновали самый опасный участок, им разрешили отдохнуть. Тем немногим, кто еще боролся с безумствующими волнами. Гребцы повалились без сил прямо в воду, стоявшую на полу, на тела упавших раньше без сил товарищей. Последние дни и так были тяжелыми, а в этот раз, казалось – все человеческие силы исчерпаны, а рабы все равно упрямо гребли. Но это было не удивительно. Ведь ставкой были и их собственные жизни.
Только сейчас он понял, как окоченел. Всю ночь волны захлестывали борта, окатывая гребцов морской водой. Часть воды собралась на полу. Мокрые лохмотья липли к телу, забирая остатки тепла и не давая согреться. Когда они гребли, то холод не был так заметен, но когда надсмотрщики просвистели отбой…
Сотник передвинулся, чтобы побольше солнечных лучей падало на него и с удовлетворением ощутил на коже жаркое прикосновение. Сейчас он как никогда был рад яркому свету солнца.
Георгий оглянулся на Радомира. Тот лежал с закрытыми глазами, но дышал ровно. По крайней мере, хуже ему не стало, даже несмотря на такую трудную ночь. Сотник подтащил его поближе к себе, чтобы лучи солнца согревали и Радомира. Тот даже не проснулся – усталость истощила силы болгарина.
Внезапно Георгий встрепенулся.
Внутри что-то сжалось. Сотник почувствовал странное возбуждение. После отплытия из порта они в первый раз собирались пристать к берегу.
Вероятно, моряки нашли какую-то бухту, чтобы починить поврежденный корабль.
Послышались звуки шагов. Кто-то спускался по лестнице. Наверняка, надсмотрщики. Георгий привстал и начал будить Радомира. Ему не очень-то хотелось снова ощутить на спине обжигающий удар плети.
Надсмотрщики поднимали рабов. Они знали, что гребцы ночью выбились из сил и еще не отдохнули, но нужно было приставать к берегу.
Рабы с трудом вставали на ноги. То здесь, то там раздавались стоны. Подняться смогли не все. Кто-то так и остался, скорчившись, лежать на полу. Некоторых надсмотрщики плетями заставили встать, на других махнули рукой. Видимо, их уже ничего не могло заставить работать.
Тихо и неторопливо галера вошла в скалистую бухту.
Корабль выглядел словно выброшенная на берег рыба. С трудом, но галеру все-таки удалось вытащить на берег, чтобы заделать дно и поставить запасную мачту. Для этого пришлось выгнать рабов из трюма. Они щурили глаза и ежились под лучами солнца, пока их не заставили сбиться в кучу и схватиться за брошенные с галеры фалы.
Георгий с Радомиром тоже тянули. После этого им обещали отдых. Правда, кратковременный. Генуэзцы кого-то остерегались. Видимо, они приблизились к территории, на которой могли ожидать нападения пиратов.
Перед тем, как вывести гребцов на берег их сковали по двое и скрепили с общей цепью, чтобы ни у кого не возникло мысли сбежать во время вынужденной стоянки.
И все равно, по крайней мере, несколько человек думали о побеге.
Как только его нога ступила на песок, сотник сразу осмотрелся по сторонам. Результат оказался неутешительным. Вся бухта была окружена скалами, преодолеть которые понадобилось бы время. А его как раз могло не оказаться. Да и что находилось наверху за чередой скал, тоже было неизвестно. Но все же, Георгий мог бы попробовать. Если бы представилась возможность.
Радомир тоже жадно смотрел по сторонам. Ему стало чуть лучше – молодость взяла свое. Георгий даже побоялся, что столь откровенные взгляды привлекут чье-то внимание, но к счастью, все были увлечены видами скалистой бухты и не обратили внимания на горящие глаза болгарина.
Обессиленных гребцов рассадили на песке, выставив охрану, а рабов из трюма погнали обратно к галере. Матросы торопились закончить ремонт.
Сотник откинулся на песок, подложив руки под голову. Ноющее тело требовало отдыха. Он закрыл глаза, чтобы не смотреть на солнце. Так он мог представить, что лежит на белом песке. Рядом прохладная речушка. Сейчас он окунется в ее воды и сбросит усталость.
– Эй, вы, скоты!
Неприятный голос совсем некстати прервал его светлые мысли. Он медленно открыл глаза. Прямо над ним стоял надсмотрщик.
– Все! Быстро лезьте в воду!
Георгий вопросительно посмотрел на Радомира.
– Кажется, купаться ведут, – шепотом пояснил тот.
Гребцы нехотя поднялись, зазвенев цепями. Надсмотрщики расковывать их не стали. Вереницу рабов погнали к морю и завели на небольшую глубину, снабдив напутствием: «Мойтесь, животные! От вас несет на всю округу!».
Сотника не нужно было уговаривать. Он с удовольствием погрузился в морскую воду. Небольшие волны приятно толкали в спину. Правда тут же засаднили от соли свежие рубцы и ссадины, но это были сущие мелочи.
– Сотник…– прошептал болгарин.
Он придвинулся совсем близко.
– Что такое? Тебе плохо? – встрепенулся Георгий.
– Тише, со мной все в порядке. Не хочу, чтобы на нас обратили внимание.
Сотник постарался не показать вида, что он удивился.
– Хорошо, что ты хочешь?
Болгарин прошептал с неожиданным жаром.
– Как думаешь, а что, если нам убить надсмотрщиков и убежать? Они сейчас не ждут нападения.
Георгий невольно поежился от ненависти, которая горела в глазах болгарина.
– Как ты собираешься это сделать? – спросил он, – мы же скованы?
Радомир упрямо посмотрел на сотника. Видимо, это решение долго зрело в его душе.
– Убить их всех, а потом ключи отобрать.
Георгий, как бы невзначай, окинул взглядом прибрежную полосу и ответил после минутного раздумья.
– Посмотри, на берегу не меньше тридцати воинов, у них есть арбалеты, и как поведут себя остальные рабы, ты не можешь даже предположить.
Радомира, казалось, нелегко было сбить с толку.
– Все хотят на свободу. Они помогут.
Сотник покачал головой.
– Они неуправляемы. Нас перестреляют раньше, чем мы выберемся из моря. Рассчитывать можно только на себя, поэтому не забивай себе голову глупостями.
Радомир отвернулся.
– Ты вообще убивал когда-нибудь? – неожиданно спросил Георгий.
Молодой болгарин смешался.
– Нет.
– Это не так уж просто. Поверь мне…
– Но…я хочу убежать…
Внезапно раздался окрик. Болгарин вздрогнул, он подумал, что надсмотрщик заметил то, что они с сотником о чем-то разговаривают. Однако это была команда заканчивать купание. За цепь потянули. Все стали выходить из воды. Вереница мокрых рабов потянулась на песок. Они снова расселись на берегу, на этот раз в ожидании еды.