Татьяна Бурцева – Русичи. Путь домой (страница 6)
В орде умер великий хан Мункэ. Уходя в Китай, он оставил в Каракоруме царевича Ариг-бугу, который не спешил отдавать наследный титул Хубилаю, который должен был его наследовать по старшинству. Таким образом, Орда снова была вовлечена в междоусобицу. В этом случае было очень важно, какую сторону примет хитрый Берке – темник и хан Золотой Орды, «улусом» которой была Русь.
Вот этого как раз и не знал князь Даниил. Не исключено, что хан Берке воспользуется случаем, чтобы выйти из подчинения великого хана и получить независимость. Тогда Галичу очень скоро придется сдерживать на своих границах тумены Бурундая.
Жаль, сотник так мало успел рассказать о своей поездке в Орду. Георгий. Снова в душе защемило. За свою долгую и не простую жизнь князь видел много потерь и научился смиряться с ними. Но эта, последняя никак не хотела оставлять его в покое.
К Георгию князь относился с особенной теплотой. Незадолго до поездки в Орду, Даниил вместе со своей княгиней устроили его свадьбу. Радовались счастью молодых, жаль столь недолгому. А ведь ничто не предвещало беды.
Георгий был больше, чем простым сотником. Среди своих дружинников он слыл почти легендой. Известие о его гибели было подобно грому среди ясного неба. Все были уверены, что с Георгием ничего не может случиться. Его редкая удача до этого момента помогала выйти без ущерба из любых неприятностей. Да и в тот раз, когда сотник сгинул без следа, благодаря его хитрости удалось обойтись без больших потерь.
Даниил ценил его светлую голову и способность в короткий срок принять верное решение. События последних дней только укрепили его мнение. Нужно было обладать редким талантом, чтобы при столь сложных обстоятельствах отвести от князя многочисленную погоню и столкнуть отряд преследователей с подошедшими силами русичей.
Князь нашел Георгия пять лет назад. Посчитав, что русич не выживет, татары оставили его умирать прямо на дороге. Но сотник не умер.
Даниил сразу отметил в нем нечто особенное. Давал поручения, с которыми другие могли не справиться. Доверял простому сотнику то, что скрывал от иных тысяцких. И в последний раз, тайно отправил Георгия с небольшим отрядом в Орду, чтобы тот выяснил, что происходит в Сарай-Берке, почему его доверенный человек больше не присылает вестей.
И с этим заданием сотник справился. Но во время исполнения последнего своего поручения, которое как видно дал сам себе, обменял свою жизнь на жизнь князя.
Отдавая должное способностям сотника, князь собирался приблизить его, сделать тысяцким. Он очень нуждался в людях, которым мог всецело доверять. А теперь Даниил просто не мог поверить, что потерял и его.
Князь обернулся в седле, обратившись к одному из следующих позади.
– Ну, что, Семен, Хмурый еще не вернулся?
Из строя дружинников, ехавших вслед, выехал воин. Он был широк в плечах и высок. В зрелых годах, с заросшим темно-русой бородой лицом, ярко-голубыми глазами с задоринкой. Однако, было видно, что и его что-то тревожит и печалит.
– Вернулся, княже, – ответил он, опустив взгляд, – не нашел он нашего Егора. Вот уже сутки сам не свой. Ни с кем не разговаривает, снова в дорогу собирается, ежели ты отпустишь.
Князь нахмурился.
– Отпущу, как не отпустить. Пусть еще раз съездит, все посмотрит. Может, найдет след какой. Пока тела его не отыскали, есть еще надежда. Хотя, в той сече у холма так рубились, что могло мало что остаться.
– Не было его в той сече! Я знаю!
– Как же так оказалось, что вы разделились и он отправился куда-то в одиночку?
Лицо Семена залила краска стыда. Уже не один раз его об этом спрашивал Хмурый, а он не мог дать вразумительного ответа. А ведь перед боем, Семен дал Хмурому обещание беречь сотника.
– Я точно не знаю. Когда мы скакали между холмами, чтобы отвлечь на себя татар, он следовал за нами. Потом, когда мы увидели русичей, идущих на помощь, то развернулись и поскакали с ними на татар. Я думал, что он сделает то же, однако сотник направился к тому месту, где мы с тобой, князь, разделились. Хмурый рассказал, что, когда мы огибали холм, он, наверное, заметил, что один из отрядов не последовал за нами, а пошел по вашим следам, вот и поскакал за ним в одиночку. На берегу реки была стычка, но чем она закончилась неизвестно. На прибрежной траве были следы крови, только чьей? Тела Георгия Хмурый не нашел. Так же, как и других тел – татары забрали с собой. Словом, кто пострадал – неизвестно.
Князь задумчиво потер подбородок.
Семен немного помолчал, как будто собираясь с силами, а потом поднял на князя свои грустные, но с неистребимой хитринкой глаза.
– Отпусти меня княже с Хмурым, вдвоем быстрее что-нибудь разузнаем, да и на границе посмотрим, что да как. О беде лучше знать заранее. Нет больше сил моих – сидеть и ждать.
Князь задумался.
– Хорошо, отправляйтесь на поиски, заодно узнаете, что твориться в Орде. Сослужит мне Георгий последнюю службу.
Семен упрямо помотал головой.
– Жив Егор, я точно знаю, не мог погибнуть. Он счастливый.
Князь покачал головой.
– В таком случае, сотник, наверняка в плену у своих недругов. Уж не знаю, что лучше. У татар к нему большой счет.
Семен невольно поежился.
– Егора так просто не возьмешь. Я его знаю. – Убежденно сказал он.
– Хорошо. Выезжайте поскорее, тут каждый день важен. Возьмете сотню Георгия. Пока искать будете, станешь сотником, десяток свой передашь, кому сам захочешь, дальше посмотрим.
Князь помолчал.
– Да, еще спросить хотел, как Олеся? Переживает?
Семен недоуменно пожал плечами.
– Она сначала домой с нами поехала, все надеялась, что Георгий вернется, а потом, снова в монастырь засобиралась с какой-то прозорливицей поговорить. Говорит, будто не верит, что Егор сгинул. Он из стольких напастей выходил невредимым. Не может быть, чтобы его жизнь так оборвалась.
Князь нахмурился.
– Если он погиб, то погиб, как подобает русичу. Он знал, что идет на смерть и не отступил, поэтому достоин всяческих почестей. Не сможете выручить – привезите тело, чтобы похоронить по-христиански. Все его проводим.
– Все исполним, княже. Не сомневайся. Георгий – друг наш. Для него все сделаем.
Какое-то время всадники ехали рядом молча. Внезапно Даниил коснулся руки Семена и тихо произнес.
– Спасите его. Верю: жив сотник. Ждет помощи. Хоть тяжко ему, а сумеет дождаться. Все претерпит и спасется.
У Семена на глаза навернулись слезы.
– Жизни не пожалеем, а достанем Георгия хоть из-под земли. Только отпусти, князь.
– Отправляйся немедленно, как соберешь дружину, сразу в путь. Не позже первого снега жду назад с вестями. Все, давай.
Новый сотник круто развернулся и поскакал назад.
Георгий
Хоть ее и ждали, буря обрушилась внезапно. Белые барашки споро побежали по волнам, да и сами волны начали расти на глазах. Налетел шквал и заиграл корабликом как игрушкой. Такой бури здесь не видели давно. Галера скакала с волны на волну, словно синица по веткам в весеннюю пору. Волны с яростью били в борта, натужно скрипела мачта и, хотя парус давно был убран, раскачивалась под порывами ветра сухой былиной в поле.
Волны перекатывались через борта и окатывали сквозь отверстия в палубе гребцов, прикованных к первому ряду весел. Никто не греб. Весла специально втащили внутрь, чтобы они не сломались и не раздавили гребцов. Рабы сидели, прижавшись друг к другу и ждали команды снова встать за весла. Кто-то сохранял видимость спокойствия, кто-то рыдал, кто-то молился. Редкая галера могла перенести бурю и остаться на плаву. Ее конструкция была рассчитана на плавание вдоль берега в спокойной воде.
Георгий держал на коленях голову Радомира. Тот совсем обессилел и пользовался каждой возможностью передохнуть. Но о каком отдыхе могла идти речь, когда снаружи творилось что-то невообразимое!
Внезапно послышался треск, наверху раздались крики. Это половина мачты, отломившись, и едва не прибив матросов, рухнула за борт. Снизу закричали, что в трюме открылась течь.
– Ну, все, нам конец! – зарыдал в голос Ярема, схватившись за голову.
Послышались еще возгласы. Мокрые тела зашевелились, стали вставать. С верхней палубы, совсем рядом, почти над головой раздался голос Фабрицио, такие слова на родном языке он употреблял в особенных случаях. Галеру приподняло, тряхнуло и бросило так, что нескольких гребцов, которые не успели схватиться за весло ударило о палубу и они обмякли в своих оковах, потеряв сознание. Корабль резко накренился, и соленая вода очередного вала хлынула в отверстия заливая гребцов.
Вниз по лестнице скатились надсмотрщики, плети заходили по спинам рабов.
– Гребите что есть силы, собаки, иначе пойдете на дно вместе с кораблем, – орал старший из них.
Рабы налегли на весла, выбиваясь из сил. Кормчий повернул галеру носом против волн, и она резала их словно нож. Но доставалось это тяжким трудом, уже почти треть рабов лежали на полу в изнеможении. Остальные гребли, с остервенением выигрывая у стихии еще миг жизни, еще один вздох, сопротивляясь неминуемой гибели. Бушующие волны то и дело пытались смыть с палубы матросов, старающихся сделать хоть что-нибудь, чтобы облегчить участь корабля.
Весла двигались с большим трудом. Стихия и без того немилосердная к закованным в железо рабам, сейчас и вовсе высасывала последние силы, да еще норовила неожиданно ударить в весло, придавив гребцов.