Татьяна Бурцева – Русичи. Путь домой (страница 5)

Тем временем Радомир изо всех сил пытался грести наравне со всеми. Правда, получалось не очень. То и дело стон срывался с его губ.

– Перестань, ты убьешь себя, – сердито прошептал Георгий.

– Я не хочу в трюм, – упрямо прошептал в ответ болгарин.

– Не греби сегодня в полную силу, справимся без тебя.

– Я не могу…

– Снова-здорово! А ну, прекрати себя уродовать! Тебе нужно отдохнуть.

– Всем нужно отдохнуть, – раздался голос слева. Это Ярема снова выражал свое недовольство.

– Замолчи, ты же видишь, он надорвался в последний раз.

– А чем он лучше остальных? Все здесь валятся с ног…

Лицо Георгия приобрело такое выражение, что Ярема осекся на полуслове.

– Ты сейчас же замолчишь и перестанешь привлекать к нам внимание…

– А то что? – нарочно громко спросил Ярема.

– Я заставлю тебя замолчать…

Неизвестно, привел ли бы сотник свою угрозу в исполнение или нет. Надсмотрщик все-таки обратил внимание на то, что между рабами что-то происходит и быстро направился в их сторону.

– Что такое? – спросил он у Яремы, коверкая русские слова.

– Ничего! – быстро ответил Георгий, опустив глаза.

– Не тебя спрашиваю!

Ярема сделал честное лицо и с нотой сожаления в голосе пролепетал.

– Болгарин совсем не гребет. Заболел видать. А мы и так из сил выбиваемся.

Георгий низко опустил голову, чтобы не было видно выражения его лица. Он кусал губы от бессилия.

– Это так? – спросил надсмотрщик у Радомира.

Тот съежился под его взглядом.

– Со мной все в порядке, – еле слышно ответил он.

– Я тоже так думаю, просто ты не хочешь работать как надо. Все вы ленивые собаки.

Надсмотрщик, размахнувшись, огрел плетью сначала не ожидавшего этого Ярему, а потом стал наносить удары Радомиру. Тот только вздрагивал.

Сотник колебался меньше секунды. Он обернулся к надсмотрщику и шагнул, насколько позволяла цепь, между ним и болгарином.

– Если ты изобьешь его до полусмерти, лучше он грести не станет.

Надсмотрщик опешил от такой наглости. Правда, его замешательство длилось не больше пол минуты.

– Вернись к веслу, – прошипел он, занеся плеть для нового удара.

Георгий отвел взгляд и, не говоря ни слова, медленно повернулся, опустив низко голову, чтобы защитить ее, и тут же почувствовал удар в бок рукояткой плети. Он с трудом устоял на ногах. Сразу последовал второй удар с другой стороны. Сотник упал на весло. От боли перехватило дыхание. В глазах расплывались круги. Некстати промелькнула мысль, что своей цели он достиг – надсмотрщик перестал избивать Радомира.

– Что тут происходит? – услышал он голос второго надсмотрщика, спустившегося с палубы, чтобы посмотреть.

– Болгарин плохо греб, я его наказал, чтобы лучше старался, а этот, – надсмотрщик ткнул рукояткой в спину Георгию, решил его защитить.

– Он напал на тебя? – с интересом спросил второй.

– Не посмел, что-то там говорил про то, что нет смысла избивать болгарина, потому как он совсем работать не сможет.

– Интересно. Какой умный у нас раб. И смелый сверх всякой меры. Нельзя оставить это без внимания.

Пришедший склонился к Георгию.

– Твое счастье, что некогда мне вами заниматься, надвигается буря, каждый гребец на счету. Но потом я напомню еще раз, кто ты на этом корабле. Так, что ты больше не забудешь.

Он выпрямился и пошел к лестнице, чтобы снова вернуться на палубу. Видимо, он следил за приближающейся бурей.

Из разговора надсмотрщиков, происходящем на каком-то наречии, Георгий не понял ни слова, однако, ясно осознал, что за это происшествие его рано или поздно постигнет расплата. Если он не избавится от рабства до этого.

Первый надсмотрщик с минуту посмотрел, как гребут рабы, а потом вновь двинулся вдоль рядов весел.

Дождавшись, когда он отойдет подальше, болгарин обернулся к сотнику. Его бледное лицо было покрыто испариной.

– Спаси тебя Бог, – прошептал он.

Георгий в этот момент мрачно смотрел, как Ярема с обиженным выражением лица потирает обожженное плетью плечо. Сотник еще чувствовал саднящую боль от ударов. Но еще больнее ему было смотреть на злосчастного болгарина.

– Ты пожалеешь об этом, – процедил сквозь зубы Георгий.

Ярема вздрогнул. Он снова почувствовал себя крайне неуютно рядом с соотечественником. Судя по всему, сотник слов на ветер не бросал.

Безымянный

В одном из темных переулков Никеи разговаривали двое. Два убийцы. Один был таковым по роду занятий, другой – по призванию. Они обсуждали сделку, как если бы это был помол муки или постройка лодки. На самом деле предметом торга была жизнь человека. Эти двое решали его судьбу, забыв о том, что есть Тот, кто держит в руках и их жизни. Когда вопрос цены был улажен, и золото сменило владельца, заговорщики стали договариваться о времени и месте смерти.

– Ты убьешь его ночью, – произнес первый, – лучше, если подозрение падет на разбойников, во множестве наводнивших столицу.

– Так я и сделаю, – ответил второй, – он когда-нибудь выходит на улицу один?

Первый начал терять терпение.

– Сделай так, чтобы вышел. Или остался один. Сам придумай. Свидетелей быть не должно.

Второй был невозмутим.

– Я сделаю так, что подозрение падет на другого.

– Ты ведь понимаешь, что все должно быть очевидно? Даже малейшая тень может мне повредить.

– Понимаю. Обещаю тебе: все будут говорить о другом.

– Хорошо. И сделай, как обещал. Иначе пожалеешь, что обманул меня.

Второй собеседник смотрел на удаляющегося вельможу. Подумать только, он посмел ему угрожать! Достаточно одного броска метательного ножа, чтобы даже в такой темноте фигура, закутанная в дорогой плащ, распростерлась на грязной мостовой. Суетная жизнь сановника оборвалась бы в одно мгновение, а он не успел бы даже удивиться.

Величавая походка вельможи приличествовала приему во дворце, а не грязным закоулкам. Неожиданно для себя Безымянный, расхохотался. Слишком уж нелепо все это выглядело.

Впрочем, не в его правилах было задумываться о том, что побуждало того или иного человека обратиться к нему.

Его действительно называли Безымянным. Человеком без имени. Потому что не осталось в живых людей, которые помнили, как его зовут.

А еще у него не было дома. Того места, куда он мог бы вернуться. Точнее, когда-то очень давно дом у него был. Далеко. Там, где зимой белый снег одевает поля, а летом золото спелых колосьев вздымается и опадает словно волна. Где воюют и дружат до смерти. Любят и порой ненавидят. Живут и чувствуют. Раскаиваются, снова грешат и потом опять раскаиваются. Это место зовется Русью.

Даниил – князь Галицкий

В это утро Галицкий князь был задумчив более обычного. Он с небольшой дружиной ехал по небольшому леску. Даниил любил верховые прогулки.

Шел месяц серпень. Лес стоял зеленым. Трудно было поверить, что совсем скоро деревья сбросят листву и под ногами будет шуршать желтый ковер.

Сегодня тяжкие думы не оставляли его. Новостей из Орды не было. Последние вести привез сотник разведчиков Георгий. Князь нахмурился. Мысли о нем всколыхнули грустные воспоминания, но сейчас не время было думать об этой потере.