Татьяна Бурцева – Русичи: Не время для битв (страница 6)
Нет, я там не задержусь. Здесь князю нужен.
Георгий почти не слукавил. У него просто не было сил сказать, что через несколько недель он опять будет подвергаться опасностям длинного и трудного пути.
– Не задерживайся, – с улыбкой произнесла жена. – Мы по тебе соскучились. Я уж было стала собираться в Кременец, но Олена, Семенова жена мне отсоветовала. Куда, говорит, с дитем. Так я и не поехала.
– Ну и хорошо, – ответил Георгий. – Разминулись бы тогда. Как в прошлый раз, помнишь?
Олеся с укоризной посмотрела на мужа.
– Не напоминай даже. Не дай Бог такое снова пережить!
– Прости…
Георгий и сам был не рад, что припомнил, как возвернувшись из Орды не застал жену – та с княгиней отправилась на богомолье, а когда Олеся приехала, Георгий уже был далеко от дома, плененный своим недругом. Почти год ему понадобился, чтобы найти дорогу домой из далеких краев, в которые его забросила судьба. Все это время Олеся продолжала его ждать и отчаянно верить, что ее муж вернется, хотя все в дружине считали его погибшим.
– Такое больше не случится, – уверенно произнес Георгий.
– Мне теперь легче ждать, – произнесла Олеся, – у меня есть дети.
Словно подслушав разговор, в дверь, наполнив дом криками и визгом, влетели сорванцы, – белобрысый мальчишка лет восьми и черноволосая девчушка лет трех.
– Вася, Соня! Не бегайте здесь, идите во двор! – прикрикнула на них Олеся.
Те, словно бы не слышали, продолжая бегать и шуметь.
Георгий изловчился и поймал мальчика. Девочка остановилась сама.
– Отпусти Васю! Отпусти! – крикнула она.
– Не пущу, я его в плен взял! – с потешной серьезностью повестил Георгий.
– Злой ты как татарин! Пусти!
– А я не боюсь, – ответил с хохотом Василько, – я сбегу.
– Не сбежишь, – угрожающе произнес Георгий, – я тебя сейчас щекотать стану. Сказывай, друг мой, что тайного знаешь.
Василько рассмеялся еще громче – отец и правда стал его щекотать.
– Стой тату, стой! – проверещала Соня, – отпусти его, я скажу куда мы пирожки с Васей прятали. Там еще три осталось…
– Так вот куда снедь девается! – протянула Олеся. – Не успела мать пирогов испечь, как миса пустая стоит, а пирожки, значит спрятаны!
– Эх ты! – огорченно бросил Василько, – переветчица! Я бы ни за что не рассказал. Пусть меня хоть год щекочут!
– Я не переветчица! – горько заревела девочка. Из ее глазенок тут же полились крупные с горошину слезы.
Василько, казалось бы, уже устыдился своих слов.
– Не плачь, Соня, не плачь! – произнес он, вырвавшись, наконец, от отца. Мальчик подбежал к сестрице и обнял ее, гладя по курчавой головке.
Та сразу утихла.
– Не сердишься? – спросила она, глядя своими агатовыми глазками прямо в серые глаза мальчика. – Я тебе еще пирожков принесу.
– Это что еще такое! – притворно сердито воскликнула Олеся, – не вздумайте еду со стола таскать!
– Мы больше не будем, – протянул Василько, глядя на молодую женщину честными глазами.
– Последний раз поверим, – с усмешкой произнес Георгий, – но больше чтоб не баловали! Не то! – он потянулся, вроде чтобы достать мальчика.
Василько потешно взвизгнул и выскочил за дверь. Соня с хохотом выскочила следом.
На всю эту картину Олеся смотрела с умилением. Георгий слишком редко бывал дома. Совсем нечасто случались такие вот мгновения семейной теплоты и взаимопонимания.
Теперь и они иногда забывали, что Василько был им приемным сыном – Георгий привез его из Литвы, мальчик потерял родных в пограничной стычке.
В соседней комнате заворочался младенец, зачмокал, начал жалобно подавать голос.
– Я сейчас, – виновато бросила Олеся, – Федосеюшку покормлю. Не то разревется. Потом на стол соберу.
– Иди, – с улыбкой произнес Георгий. – Не торопись, я на улицу выйду, утренним воздухом подышу.
Олеся поспешила к ребенку, что уже покрикивал в люльке.
Утро не давало прохладу. Лето стояло жаркое. В такую пору ехать в степь не хотелось. А в Сарай-Берке не хотелось вовсе.
Георгий седел на крыльце и хмурился.
Рано или поздно ему придется сказать жене о том, что он отправляется в дальний путь, не появится дома с полгода, а то и больше. Ей было не привыкать, но что с того! У них было уже трое детей. Самой Олесе было все труднее управляться. Василько подрастал – ему нужна была мужская рука, Федосейка за пять месяцев своей жизни видел его нечасто. Хорошо хоть Соня узнавала, а то поначалу пугалась строгого бородатого дядьку.
Да и вернется ли он из своей рискованной поездки? Хорошо бы встретить князя Александра ближе к русским границам!
Георгию очень не хотелось соваться к волку в пасть.
Четыре года назад ордынцем Рушан-беком за его поимку была объявлена награда. Конечно, в Сарае за это время много воды утекло, вряд ли кто-то об этом вспомнит, но ненависть жестокого и мстительного бека точно не остыла.
Тархан Джанибек, к которому тысяцкий ходил по поручению князя, в прошлый раз чудом отпустил его, но как он поступит на этот раз, если судьба снова сведет их?
Тенгис…Амир-бек…один знакомец лучше другого.
С этими людьми Георгия связывали странные узы.
Довольно давно Георгий, возвращаясь из степи, на границе с Ордой нашел раненного воина в дорогой одежде. Отдав почти всю свою воду, он выходил его и довез до ближайшего половецкого кочевья. Придя в себя тот первым делом поинтересовался, почему русич его не убил и пообещал свою благодарность в обмен на такой благородный поступок.
Тысяцкий криво усмехнулся. Он помнил, как ага Тенгис отблагодарил его.
Всего через несколько лет судьба сделала их врагами, настоящими непримиримыми и расчетливыми врагами. Георгий обошел агу на ход, сумев защитить своего князя, но сам оказался в руках Тенгиса.
Тот выполнил свое обещание не убивать тысяцкого, хотя ярость от поражения чуть было не затуманила его разум. Однако вовсе отпустить врага ему не хватило благородства.
Тенгис лично привез Георгия в Кафу и продал на галеру, чтобы тот хлебнул стыда и унижений, что испытал сам, проиграв игру, которую вел по приказу двух ордынских ханов.
Многое пришлось вынести русичу, пока он смог вернуться домой, но судьба уготовила ему еще не одну встречу с Тенгисом.
Дружина, что отправилась на поиски своего тысяцкого, смогла захватить агу врасплох, предложив Георгию самому решить судьбу степняка.
Тот несколько мгновений поколебался и…отпустил Тенгиса.
Чудом избавившись от плена, преодолев все преграды на пути к дому, русич не хотел думать о мести. В час радости он
Тогда Тенгис-ага его не понял, посчитав, что русич, оставив ему жизнь, отомстил гораздо изощреннее, заставив терзаться сомнениями и стыдом. Однако позже, встретившись с Георгием еще раз, он в полной мере осознал великодушие русича и даже обещал помощь против Амир-бека.
Амир-бек…Это был кровный враг Георгия. Не такой как Тенгис. Жестокий ради забавы, убивавший просто для того, чтобы осознать себя избранным, почувствовать власть над людьми…Раньше он был союзником Тенгиса, помогал претворять в жизнь его замыслы, но позднее, не без помощи тысяцкого, их пути разошлись.