Татьяна Бурцева – Русичи: Не время для битв (страница 8)

Поэтому в этот раз Семену тяжело было оставлять дом, который появился у него лишь недавно.

Сотник отвернулся, чтобы скрыть, что на глаза набежала слеза. Но Георгий и так на него не смотрел. Он думал о своем.

Уже давно между ними установилось особенное взаимопонимание. Этих людей связывала самая искренняя дружба. Был, правда, у них еще один друг – разведчик Федор по прозванию Хмурый, но он недавно погиб, защищая Кременец, о чем оба в глубине души переживали каждый по-своему.

Однако жизнь продолжалась, и нужно было отбросить печаль и сомнения.

– Ксюхе цацки из Сарая привезу, – задумчиво произнес Семен. (Ксенией или Оксаной они с женой назвали свою дочь). – Будет первая девка в слободе. Если в мать красой и фигурой пойдет, не будет от женихов отбоя, – размечтался он.

– А если в тебя? – с усмешкой поинтересовался Георгий, отвлекшись от своих мыслей.

– В меня? – Семен опешил. Сотник был не просто здоров как бык, а огромен. На лице, заросшем курчавой бородой светились голубые глаза с искоркой хитрецы, хотя видел их Георгий и холодными как лед. – Нет, вряд ли, – бросил он, отмахиваясь рукой, – мы еще мальца заделаем, тот пусть на меня походит, – вывернулся Семен.

Тысяцкий рассмеялся.

– Раз так, давайте! Чур, меня крестить зовите, – с улыбкой бросил Георгий. Крестной Ксении стала его жена – Олеся.

– О чем речь! Кого еще! – обиделся Семен.

– Ну не знаю…

– Молчи, коли не знаешь…

Так они ехали некоторое время без слов, поминая дом и тех, кого оставили.

– Анджей как? – нарушил молчание Георгий.

– Когда уезжал уже норовил в седло залезть, – бросил Семен.

– Неужто? – удивленно переспросил тысяцкий.

– Ты ж его знаешь! Как дышать не больно стало, начал хорохориться. Говорил ему – отлежись, раны отворятся, а он за свое – домой, говорит, поеду. Как там без меня? Связать пришлось…

– Связать? – Георгий не смог скрыть своего изумления, – даже так?

– Ну вот так, – глаза Семена были невинными как у монастырского послушника. – Как еще с ним бороться, подскажи на милость!

– Да… – Георгий слишком хорошо знал Анджея – своего десятника и названного брата, чтобы сомневаться в рассказе Семена. – Иной раз только связать остается. Ничего, поправится, благодарить станет, правда, сначала саблю достанет…

– А мы его не боимся, – произнес Семен, ласково поглаживая свой шестопер.

– Кто б сомневался!

Постепенно веселость Семена начала передаваться и ему. Холод от встречи со Львом уходил.

Георгий в тот раз бесстрастно выслушал речи князя о доверии к нему, понимая, что тот говорит искренне, вполне отдавая отчет своим словам. Однако никто не ожидал, что верность Георгия подвергнется испытанию так скоро.

Что ж, первое испытание он прошел!

До Владимира Волынского их больше ничего не должно было побеспокоить. По крайней мере, ему хотелось на это надеяться.

– Кстати, куда мы едем? – снова встрял в его мысли Семен.

– Во Владимир, – бросил Георгий.

Семен аж присвистнул от неожиданности.

– Ты же Льву сказал, что в Орду! Обманул что ли, чтобы отпустили?

На лице Семена было написано изумление. Кривду говорить Георгий не умел напрочь и не старался. Неужто научился?

– Сначала во Владимир, а потом в Орду, – невозмутимо ответил тот. – Вовсе я не обманул князя, просто не все рассказал…

Лицо Семена вытянулось.

– А тебе, тысяцкий, Византия на пользу пошла…

– Да уж, – добродушно бросил тот, – если забыть про галеру да Сварослава…

***

Далее путь и правда проходил спокойно. Без приключений малая дружина добралась почти до самого Владимира.

Только один переход отделял воев от столицы Волынского княжества.

Семен с Георгием коротали время в разговорах. О поручении князя Семен не расспрашивал, зная, что тысяцкий все равно не расскажет. Придет время и случай – поделится. Говорили о другом, о чем нет времени говорить дома, да и просто байки травили.

– Расскажи про Кременец! – опросил Семен, пользуясь редкой словоохотливостью Георгия. – Что у тебя там с разбойничьим атаманом получилось. Как там его звали? Иванко…

– Иванко-Перст, – ответил тысяцкий.

– Дивное прозвание…Почему Перст?

– На руке у него пол перста не хватало, отсюда и прозвище…

– А-а-а…

– Из наших был, из ратных. В Галиче служил. Я тогда сотником был, а он – десятником в чужой сотне. Я его потом вспомнил. Ладный воин, далеко пошел бы, да на грабеже попался, пришлось ему из дружины сбежать. Разбойничал везде все это время, да в Кременце голову сложил.

– Ты что ль помог? – хитро улыбаясь спросил Семен.

– Я.

– Расскажи.

Георгий скривился.

– Да что там рассказывать…– тысяцкий искренне не любил повествовать о себе.

– Расскажи уж как есть.

– Ладно…Слушай тогда…

Семен сорвал с дерева веточку и принялся жевать ее в предчувствии рассказа, пока тысяцкий собирался с мыслями.

– Приехал я в Кременец, только оказалось, что меня никто не ждал. Наместник, что князь на время назначил, проворовался весь, а чтобы скрыть недостачу на город разбойников навел – те обещали его дом не трогать, да еще добром поделиться. Собрал я сход горожан и решили мы от татей обороняться насколько сил хватит – стены и башни были почти срыты.

Разбойников привел Иванко, да не одна ватага пришла, а несколько – боярин богатую добычу обещал. Хотели город с налету взять, да не пришлось. Ты там был, сам видел, что подход к Кременцу один – крепость на горе стоит. Стали они вокруг, устроили осаду по науке, но мы их раз за разом отбивали.

Начались у них в стане разброд и шатание, а Иванко все отступать никак не хотел, доказать желал, что вояка почище нас будет.

Наконец, решились они на последний натиск, стали горящими стрелами город закидывать. А до этого сушь стояла, город занялся, но Иванку все одно было, он готов был уже город сжечь, лишь бы не отступать с позором. Конные разбойники прорвались в ворота, остальные на стены полезли. До того мы мало людей потеряли, а сейчас начался бой насмерть.

Только и мы татям несколько подарков приготовили, не рады оказались, что в город попали.

В разгар всего этого столкнулись мы с Перстом на наместничьем дворе. Его наперсник Дениска на меня напал, а атаман с Анджеем схлестнулся.

– Это Перст Анджея в бок мечом ударил? – прервал рассказ тысяцкого Семен, – неужто так силен был разбойник? Анджей ведь мечник не из последних!

– Он, – поморщившись, ответил Георгий, – не столько силен, сколько напорист. Анджей без того ранен был. Дрались мы там: три, пять разбойников на одного нашего, пока ты не подоспел. Где уж без царапины остаться. Так атаман его и достал, когда Анджей уже силы терял. Я хотел раньше к ним поспеть, но тати все пробиться не давали. А потом, когда я Перста уже прижал, конь под ним рухнул, а разбойник, пользуясь замятней, в овин спрятался. Я когда с коня прыгал, ногу повредил, но все равно Перста достал.

– Как? – жадно спросил Семен. Ради этого момента сотник и начал свои расспросы. Про осаду Кременца он и так уже знал от местных, которые превознесли заслуги наместника до небес. Только все они не ведали, что произошло в овине, когда туда вошел Георгий.

– И это рассказать? – с усмешкой спросил тысяцкий.

– Ясный день!

– Расскажу и это. – Георгий на мгновение замолчал. – Когда я увидел, что Иванко ранил Анджея, а думалось мне тогда, что убил, нахлынул на меня бешеный гнев. Хотел Персту голову снести на глазах у всех, налетел на него неистово, как со степняками не дрался. Тот пока мог, отбивался, но я его верно к тыну прижимал. Взял почти, да тут у него, как я говорил, конь рухнул. Он – в овин, я – за ним. Сиганул с коня, а земля размякла – за час до этого ливень начался. Приземлился неловко – нога в грязи поехала. Думал, не сдержусь, закричу, такая боль была. Но она-то и привела меня в чувство. Перст засел в овине, в темноте, саблю приготовил мне голову снести, а я в запале горячечном на него хотел кинуться.