Татьяна Бурцева – Русичи: Не время для битв (страница 9)

Постоял, пришел в себя. Бога о прощении попросил. Гнев утихомирил. Не я, так кто туда пошел бы? Сколько бы Перст людей там положил?

– И ты с такой-то ногой на атамана полез? – удивился Семен.

Георгий усмехнулся.

– Да уж, поковылял внутрь. Вошел, осмотрелся, глаза привыкли к темноте. Подумал: где бы я мог спрятаться? Пошел дальше, вроде бы наугад. А в последний момент саблю под клинок поставил и ударил сам.

Георгий замолчал, а Семен боялся вставить слово, чтобы не сбить его.

– Иванко…не сразу преставился, – продолжил тысяцкий. – Кое-что мне сказал, но это уж между нами останется. Хоть в тот момент я не чувствовал ненависти, все одно не по себе мне было. Тяжело на сердце. Лучше вовсе людей жизни не лишать…

– Так оно, конечно лучше, – вставил Семен, – только что делать с теми, кто на нашу землю сам пришел, чтобы жечь и убивать? Амир-бек у тебя жалости, поди, не вызвал.

– Амир-бек не русич, что пошел против своих, – задумчиво ответил Георгий, – да и вообще хорезмец – это совсем другое дело.

– Другое, – согласился Семен, – опаснее во сто крат.

– Это точно. Не хотел бы я с ним встретиться еще раз, – задумчиво произнес Георгий.

– Не доведется, – уверенно сказал Семен, – а если встретимся, пусть пеняет на себя!

***

В шатре кроме него никого не было, но тревога почему-то не оставляла Амир-бека.

Тот лежал, глядя на звезды, сквозь отверстие для дыма. Его мысли занимало многое. Караван, который они собирались ограбить завтра, смерть одного из беков, за которую обещали хорошо заплатить…Однако сегодня его мысли все время возвращались к старому кровному врагу – русичу.

Уже несколько лет он пытался отомстить, но не мог. Словно бы духи хранили этого нечестивца. Словно он был заколдован какими-то сильными чарами, не дающими причинить ему вред.

Амир-бек много раз терял терпение и метался в бреду от бешенства, но постепенно его пылающий гнев превратился в холодную ненависть.

Странный русич в первый раз стал его противником много лет назад в лесном скиту на границе. Казалось бы, легкое дело превратилось в затяжную осаду, когда выяснилось, что в скиту укрылись воины под предводительством Георгия. И даже тогда, когда одна из стен пала под напором степняков, русичи сумели дать отпор и продержаться до подхода своих – они лишь тянули время.

В том лесном скиту схватка свела их. Бой продолжался недолго, но Амир-бек был поражен поведением Георгия. Тот потерял в сшибке меч – он сломался под ударом булатных сабель бека, но в этот момент степняк не увидел страха на лице русича. Амир не знал, что сила Георгия – это вера, а не защита степных или лесных духов.

Один из дружинников кинул своему сотнику меч, и схватка продолжилась. Теперь уже русич теснил бека, так что он вынужден был бежать, чтобы не попасть в плен подоспевшим воинам с заставы.

Этот случай заставлял словно огнем гореть его душу. До сей поры у Амира не находилось равных ему противников. Его тогда утешало только одно – бек считал, что им помешали, иначе он еще мог взять верх.

С того раза Амир стал преследовать русича, объявил награду за его голову. Но месть никак не удавалось свершить. Однажды он почти настиг его в степи, но тот укрылся за воротами заставы.

Тогда бек вызвал его на поединок, но русич, конечно же, из-за ворот не вышел.

Поединок состоялся в другой раз. Когда Амир-бек с агой Тенгисом устроили западню для князя Даниила, которому служил русич.

Тот еще раз сумел расстроить их планы, но чтобы задержать степняков, в одиночку посмел остановить их отряд.

Тогда, обуреваемый бешенством, бек ринулся на своего кровника, ожидая, что легко победит его, но схватка затянулась. Амир, вымотанный своим бешеным напором, ошибся и пропустил удар. Меч Георгия оставил уродливый шрам на его шее. Беку тогда чудом удалось выжить. Теперь его речь понимали лишь некоторые из преданных слуг, а шрам приходилось прятать за серебряной пластинкой, украшенной синим камнем и арабской вязью.

Но и русич попал в плен. После поединка на него накинули аркан и не дали уехать восвояси.

Тенгис тогда велел увезти бека от опасности, хотя был на него сильно разгневан – из-за промедления князь смог уйти из западни. Но каково же было изумление Амира, когда он узнал, что ага не казнил странного русича, а лишь продал на галеру.

Только потом ему донесли, что Тенгис задолжал Георгию – тот когда-то спас жизнь аги. Ну и что?! Разве по отношению к неверным можно держать обещания?

Амир, уже оправившись от раны и разыскав своих людей, снова принялся за поиски русича и неожиданно нашел его в Никее. Там его свели с лучшим наемным убийцей, но тот по непонятной для бека причине не смог выполнить поручение.

Следующий раз он нанял людей в Литве, не рискуя самому встречаться с русичем, но и те не преуспели.

После этого, он решил больше на чужаков не полагаться. Эту месть он должен был свершить сам. С трезвой головой. Теперь он не совершит прежней ошибки, презирая противника и полагаясь на свою силу.

Только кровь русича смоет его позор. При нем воины, конечно, остерегались, но бек знал, что в его шайке судачат о прошлом провале на Руси, не веря больше в его удачу.

Да и сам он не мог себя почувствовать прежним лихим и непобедимым воином.

Теперь он решил отмстить русичу по-иному. Теперь Георгий должен был прийти к нему сам…

Неожиданный чуть слышный звук заставил Амир-бека вскочить на кошме.

Что это? Змея?

Бек рывком дотянулся до веток сложенных чуть в стороне и кинул охапку в очаг. Шатер тут же осветился. Огонь выхватил из темноты темное узкое тело, что замерло у стены, поднимая граненую голову.

Амир молниеносно метнул кинжал, пронзив ядовитую тварь. Осмотрелся вокруг. Больше змей он не увидел. Снова сел, тяжело дыша.

А если бы он спал и нечаянно потревожил тварь? Его смерть была бы ужасной!

Бека чуть не передернуло. Он уже много раз наблюдал подобную гибель.

Сколько времени она была здесь? Откуда взялась?

Сама забралась или нет?

Амир-бек, осененный догадкой вскочил и шагнул к выходу из шатра, приподнял полотнище – воин, стоящий на часах был на своем месте. Если бы злоумышленником был он, то уже давно скакал бы по степи далеко отсюда.

Завтра его допрошу. Сам при свете осмотрю шатер. Так это нельзя оставлять.

Внезапно в голову бека пришла мысль, заставившая спину обдать холодом.

Только он подумал о русиче, как неприятность свалилась на его голову. Неужели заступники Георгия так могущественны?

Может ли он бросить им вызов?

Жестокая усмешка скривила губы Амира, отчего его красивое лицо приняло хищное выражение.

Конечно же он бросит вызов!

Князь Василько

Ко Владимиру подъезжали уже на закате. Торопились. Георгий опасался, что в такой поздний час в город их не пропустят.

При взгляде на столицу Волыни в последних лучах заходящего солнца сердце Георгия сжалось.

Он помнил Владимир неприступным городом, окруженным мощными стенами. А сейчас укрепления выглядели жалкими – лишь крепкий тын защищал жителей от любого врага, что захотел бы взять город.

Несколько лет назад ордынский темник Бурундай вынудил Василька и Льва Даниловича разрушить укрепления городов Галича и Волыни, в том числе Кременца, который тысяцкий безуспешно пытался восстановить. Одним из этих городов был Владимир – столица Волынского княжества. Бурундай сам пошел с Васильком, чтобы посмотреть, как исполняется его приказ. Не дойдя до города, он остановился на ночь на Житани, но его жажда сравнять с землей крепость не могла ждать. Он вызвал Василько и велел разрушить укрепления до утра. Князь призадумался – стены нельзя было срыть быстро из-за их величины. Василько велел поджечь их, и за ночь они сгорели.

С болью в сердце смотрел Василько на зарево и лишь Бурундай радовался такому скорому исполнению приказа.

На другой день Бурундай приехал во Владимир и увидел все своими глазами. Удовлетворенный, он сел обедать у Василька на дворе, стал пить и веселиться. Но и того ему оказалось мало. Наутро прислал темник татарина, которому велел сказать: «Василько, прислал меня Бурундай и велел вал сравнять с землей». Волынский князь только сжал зубы в бессильной ярости.

– Делай, что тебе велели, – бросил он.

И крепостной вал сравняли в знак победы.

Так, без сражения город пал, так же как Данилов, Истожек, Львов, Кременец и Луцк. Только Холм удалось отстоять, обманув баскаков Бурундая.

Это поражение оба князя до сих пор не могли пережить. Вынужденные подчиниться силе Бурундая, Даниил и Василько проиграли войну до ее начала. Они больше не могли противостоять Орде в одиночку.

Несмотря на поздний час, Холмскую дружину встретили приветливо. Сам Василько сошел в нижний покой.

– Как брат? – с тревогой в голосе спросил он.

– Уже почти в прежней силе, – с улыбкой ответил Георгий. Он хорошо знал Волынского князя. Когда-то давно именно воины Василька подобрали двух сирот – Юрко и Яся и взяли в дружину. С тех пор судьба забрасывала Георгия в разные места, но о своей первой службе он не забывал. К тому же, Даниил часто посылал его во Владимир, чтобы помочь брату.

Даниила Галицкого и Владимира Волынского связывала редкая братская любовь. Никогда тень соперничества не ложилась между ними. Во всех сложных перипетиях их жизни, братья оставались верными друг другу. Галич и Волынь по своей сути были единым княжеством, всегда выступая заодно и в мире, и в войне. В отличие от других княжеств, которые по сию пору раздирала междоусобная рознь.