Татьяна Бурцева – Русичи: Не время для битв (страница 4)

– Хорошо, – ответил князь, – я тебе верю. Отчего сам Доброслава не покарал? Я тебе волю такую дал.

Георгий смешался. Ему неловко было признаваться, что он просто не решился осудить на смерть человека, пускай даже предателя.

– На твой суд решил привезти, – ответил он. – Ты его в наместники, назначил, тебе и жизнь его решать.

– Это так, – ответил Даниил, – но потом я назначил наместником тебя, ты должен был сам все рассудить на месте.

– Не смог, – опустив глаза, ответил Георгий.

Даниил недовольно покачал головой.

– Власть должна быть разумной, милостивой, – произнес он, -но еще власть должны бояться и уважать. Ты сделал правильно, что оборонил город, чем показал себя смелым и радетельным наместником, по правде вернул честь Вышку – это было справедливым поступком, но Доброслав не должен был остаться безнаказанным. Наместничество – тяжелая доля. Тебе ко многому придется привыкнуть, в том числе брать на себя груз ответственности за судьбы других людей…

Георгий кивнул. Он был согласен с князем, но в голове все равно ворочалась мысль: «не хотел я быть наместником, не мое это, не мое».

– Что с крепостью? – спросил князь, переменив тему. Он почувствовал сомнения своего тысяцкого – слишком хорошо его знал. Однако достоинств Георгия хватало с лихвой чтобы окупить недостатки.

– Крепость восстановлена на одну треть, – с готовностью ответил Георгий. Он был рад смене темы.

– В Кременце был пожар? – поинтересовался Даниил.

– Был, – ответил тысяцкий. – Надвратная башня сильно пострадала, – Георгий на мгновение запнулся, – ее подожгли изнутри. Моя вина. Не доглядел…Стены, что мы успели поднять на три венца, особо не повреждены. Дома погорели, но ливень, что начался во время последнего натиска, не дал городу погореть.

– Это хорошо, – произнес князь, – значит не все еще потеряно. Со временем можно будет продолжить крепость поднимать…Как город? Много народу погибло?

– Не много, Семен вовремя подоспел с подмогой, только…– Георгий замялся.

– Что? – спросил Даниил.

– Упадок там большой. Люди, еще до того как я приехал, места эти стали покидать. Крепость мы почти заброшенной нашли. Хорошо древодел многое порассказал, они с Вышком быстро дело начали, да тати не дали до конца совершить…Древодел тот, Петро, первым погиб. Доброслав его порешил как разбойник…

Князь снова нахмурился.

– Я вижу, Доброслав этот во многом навредить успел. Тем хуже для него будет кара. Так что же? Теперь некому крепость до прежней высоты поднять?

– Есть еще один человек, – медленно начал Георгий, – Андреем зовут, говорят знатный древодел в тех местах. Прежнюю крепость в Кременце помогал рубить. Я его разыскать велел. А еще…он моим родичем оказался. Думал, что всю семью татары извели, а дядько за артелью из деревни ушел. Так и спасся.

– Хорошо, – ответил князь и то и другое ладно. – Найдется родич твой, если дельный древодел, доверю ему Кременец.

Георгий улыбнулся.

– Я своим поручил найти. Из-под земли достанут. За себя Семена оставил. Больше некого. – Лицо тысяцкого омрачилось, – Хмурый погиб, Анджей – еле выхворался, слаб еще, в последней схватке насмерть стоял, всего изранили…

– Знаю, – ответил Даниил, – жалко хорошего разведчика. А Анджей – пусть сил набирается, раз так показал себя, оставлю за ним сотенное. Но ты не должен себя винить, как наместник ты поступил правильно. Защитил людей, а это – главное. Простой люд должен знать, что власть княжескую ордынцы не порушили. Будет им и право и защита. Тогда назад в Кременец потянутся. Начнет город оживать.

Князь ненадолго замолчал.

– Так все же что там с боярской дочерью вышло? – внезапно продолжил он. – Неужто и правда холопу отдал?

Лицо Георгия приняло упрямое выражение.

Взял Георгий такой грех на душу. Да и было ли то грехом? Юноша и девушка преданно и сильно друг друга любили.

– Не холопу, – возразил он, – Никола – вдач. На год всего продался, чтобы семье помочь, а так, рода ратного, не холопского. Отец его в один из ордынских набегов голову сложил.

Даниил снова нахмурился.

– Все одно, негоже девицу боярского рода за голодранца отдавать. Нажил ты себе врагов среди бояр!

– Что до бояр, – вспыхнул Георгий, – так я от них милостей не жду, – а за Николу буду стоять до конца. Этот малец рассказал нам о том, что готовится нападение на Кременец, с Хмурым в ночной набег ходил, чтобы людей освободить, затем в самый разбойничий лагерь пробрался, саблю добыл, да потом на стенах насмерть бился. Иным боярам у него бы смелости занять.

– Девица знает, что вотчины отцовской ей теперь не видать? – хмуро спросил Даниил.

– Знает, – просто ответил Георгий. – Но по молодости ни о чем таком и не думаешь. Наталка будет ему верной женой и без боярского терема, да закромов.

Князь неожиданно усмехнулся.

– Так, говоришь, дельный ратник из него получится? – спросил он.

Георгий с готовностью кивнул.

– Головой отвечаю.

– Хорошо, – неожиданно произнес Даниил, – сюда его заберу, для Юрия, внука моего, хорошим товарищем будет. Правильные люди сейчас в редкость. Вместе в зрелость войдут – будет Юрию на кого положиться…– заступничество Георгия, да еще такое, имело для князя большое значение. – Земли Доброславовы заберу, но девушке хорошее приданое оставлю. Негоже им по миру идти…

– Спаси тебя Бог, князь! – Георгий чуть было не кинулся в ноги Даниилу, – но тот жестом остановил его. – Смотри, головой отвечаешь, никто тебя за язык не тянул. И так придется боярство ущемить…– Данил усмехнулся. Георгия он все равно не дал бы в обиду. Лет пятнадцать назад Галицкий князь, так же как сейчас Николу, возвысил того из простых ратников за верность, смелость и живой ум. Имея редкое чутье на людей, Даниил всю свою жизнь старался окружать себя лишь теми, на кого мог положиться в трудную минуту.

– Когда назад возвращаться? – взволнованно спросил тысяцкий.

– Назад ты не вернешься, – ответил князь, – и Семен там не останется. Есть у меня для вас другое дело.

Тысяцкий обескуражено замолчал, ожидая, когда князь объяснит, в чем заключается его новый приказ.

Даниил склонился ближе, даже здесь опасаясь, что его подслушают. Ханские уши были везде.

Разговор принял совсем другое русло.

Уже несколько лет Галицкое княжество не имело прямых столкновений с Ордой. Литва была занята междоусобными стычками. Однако княжество еще не достаточно оправилось после похода Бурундая. Даниил безуспешно искал союзников.

Соседние католические страны, казалось бы, не отказывали Галицкому князю, между тем, не оказывая реальной помощи.

Достаточно было вспомнить безуспешные переговоры с Папой Римским – тот предлагал подписать унию об объединении церквей, а Даниил требовал крестового похода против Орды. В результате многочисленных встреч с папскими легатами и долгой переписки каждый остался при своем. Совсем скоро Галицкому князю в одиночку пришлось отбиваться от ордынского темника Куремсы.

Были у него союзники и на Руси. Андрей Ярославович – брат Александра Ярославовича, героя Невского, в то время Великий князь, да Ярослав Ярославович Тверской не желали покоряться подобно Галичу.

В попытке скрепить узы, Даниил отдал свою дочь Устинию в жены Андрею, но этот союз русских князей, словно нить, протянутая слишком далеко, порвался. Расстояние между их владениями и отсутствие единой воли обрекли его на провал. Когда Андрей осмелился бросить вызов Орде, прекратив выплату дани, возмездие не заставило себя ждать. В 1252 году, как гром среди ясного неба, на Северо-Восточную Русь обрушилась Неврюева рать. Ордынцы, внезапно подошедшие к Переславлю, застали Андрея врасплох. В жестокой сече, где лишь тверские дружины Жирослава пришли на помощь (Галич, увы, оставался в неведении относительно беды, постигшей соседей), Андрей потерпел поражение и был вынужден искать убежища у шведов. Неврюй же оставил после себя выжженную землю.

Это поражение не только лишило Даниила его союзников, но и надолго отбило у большинства князей всякую мысль о сопротивлении, и лишь Галич с Владимиром Волынским, до 1259 года воевали с Ордой.

Теперь и Литва, что при случае могла объединить силы с Галичем, впала в смуту, лишившись своего единовластного князя.

Даниила тревожило одно – что он оставит своим детям. Сильное княжество или слабое. Не за горами был тот день, когда ему придется оставить бренный мир и передать власть сыновьям. Даниилу Галицкому было 63 – в годы, когда едва доживали до сорока, князь прожил долгую жизнь.

– Тебе, Георгий, я поручу важное дело, – между тем, продолжил князь. – Из всех князей, кто мог бы стать против Орды, имеет силы только Александр – герой Невский. Многажды я предлагал ему союз, но он раз за разом отказывал. Вот и сейчас, уже в четвертый раз он отправился в Орду к хану на поклон, унижаться, заискивать расположения вельмож, расточать им богатство русских земель, чтобы отмолить от ордынской кары людей, которые в запале поубивали у себя баскаков. А до той поры пришлось ему уговаривать свой народ не противиться татарам, платить дань, а если упрямились – заставлять силою. Тяжко это. И мне таково приходилось. Сам знаю – был в Орде. Неужто и теперь чаша его терпения не переполнится? Где его ратные победы? Неужто позабыл? Не может того быть! Он же брат мне, оба от Владимира Мономаха род ведем! Не мы, так дети наши пусть за Русь постоят! – лицо князя было наполнено внутренней силой, глаза горели. – Отправляйся к нему, Георгий. Договорись о тайной встрече. Проси от моего имени забыть обиды, какие были, и подумать о Руси, о том, что порознь мы слабы, а вместе – грозная сила. Не могу сейчас уйти, до того, как устрою союз между Южной и Северной Русью, – голос Даниила стал чуть слышен, – до того, как увижу надежду…