Татьяна Бурцева – Русичи: Не время для битв (страница 2)
Князь нахмурился.
– Знаю, ты не любишь Льва, не больно жалуешь Мстислава…
– О чем речь? – прервал князя Георгий, глядя исподлобья, – я буду верен…Не важно, как я отношусь к княжичам, я не предам.
Князь как-то невесело улыбнулся.
– На самом деле это важно, – задумчиво произнес он, – настоящая верность взрастает на уважении. Но я не прошу от тебя невозможного. Оставайся преданным моему младшему сыну – Шварну. Он еще молод. Ему нужны надежные и опытные люди.
– Что с тобой князь? Не занемог? – с тревогой спросил тысяцкий.
– Годы уже ведут иной счет, – с тех пор, как князь похоронил вторую и любимую супругу, в нем как будто что-то переменилось. Угас огонь, что заставлял сердце биться часто. С невзгодами, неурядицами бороться становилось все труднее.
– Кому отдашь Холм? – хрипло спросил тысяцкий. От этого зависело многое. Сам Георгий со своей семьей жил здесь, служба, друзья…все было в Холме. Он знал, что наибольший город вотчины всегда переходил старшему сыну. Неужто отдаст Льву?
– Шварну, – ответил князь.
Георгий вздрогнул. Он боялся даже представить, какая смута начнется, когда об этом решении станет известно. Слыхано ли дело, отдать столицу наимолодшему?
– Лев смирится, – убежденно произнес Даниил Галицкий, – за ним Львов останется и другие города…
– Твоя воля, князь, – чуть слышно ответил Георгий.
– Так ты расскажешь, куда и зачем тебя послал мой отец? – повторил вопрос Лев.
– Нет, – тихо ответил тысяцкий.
После этих слов повисло зловещее молчание.
Тысяцкий прямо, но без вызова смотрел на князя Льва. Тот сжимал рукоять сабли и пытался сдержать бешенство. Лицо Семена было не на шутку встревожено. А старшой пытливо всматривался в своего князя, ожидая знака, чтобы позвать воев.
– Прости, князь, – продолжил Георгий. Лицо его словно осветилось каким-то внутренним светом. – Я не могу тебе открыть то, что узнал от твоего отца и дал слово не разглашать под страхом смерти. Подумай сам, если бы ты отправил гонца, а он поведал о своем деле кому-то другому, ладно бы это было?
Князь чуть ослабил хват на рукояти. Георгий, между тем, продолжил.
– Ты доверяешь своим людям, князь Даниил доверяет мне. Не, гневайся, я не могу предать его.
Лев с неприязнью смотрел на тысяцкого.
– Подумай о том, кто в скорости станет твоим князем, – бросил он.
По спине Георгия невольно пробежал мороз.
– Я буду верен тому, кого князь назначит своим преемником, без всяких сомнений, – нахмурившись, произнес он. – Но сейчас я выполняю волю Даниила, а ты почему-то…– Георгий на мгновение замолчал, но, будто бы решившись, продолжил: – травишь меня как зверя, не даешь ехать дальше. Мы сами пришли сюда, чтобы не причинить зла твоим людям, а ты пытаешься запугать нас.
Князь неожиданно расхохотался. Семен со старшим изумленно переглянулись.
– А тебя можно запугать? – зло продолжил Лев. – Ты же Георгий Хоробрый? Так, кажется, тебя зовут в дружине моего отца? Любой другой на твоем месте уже рассказал бы все, что я хочу знать. Ты же мне ни слова не скажешь, даже если я с тебя с живого шкуру сдеру! И приятель твой не лучше! Нашел себе отец помощничков!
При этих словах Семена против воли пробрала дрожь – он не был настолько уверен в себе. Однако князь этого не заметил, он вперился горящим от ненависти взглядом в Георгия. Тот стоял перед ним, чуть опустив голову, не отводя упрямого взора.
– Что ты хочешь знать? – спросил он.
Лев от неожиданности опешил. Он совсем не так хотел говорить с тысяцким, но, уже войдя в горницу и узнав гонца, понял, что все пойдет наперекосяк. В глубине души он побаивался Георгия, как боятся и недолюбливают человека более сильного духом, хотя Лев и сам был непрост, с гонором, повоевал немало – водил рать и на татар и на ятвягов. Но тысяцкий был иным, более цельным что ли…К тому же в дружине о везении Георгия рассказывали совершенно невозможные вещи. Князь, как человек в некоторой мере суеверный, не хотел испытывать судьбу.
– Куда ты едешь? – спросил он.
– Это не тайна, – с облегчением ответил тысяцкий. – В Орду.
– Вот как! – с невольным удивлением произнес Лев. – Зачем?
Чело Георгия снова омрачилось.
– Этого я не могу открыть.
Лев схватил его за грудки и затряс. Тысяцкий даже не пытался сопротивляться.
– Скажи, это не связано со Шварном?! – в запале прокричал князь, – скажи! Ты должен мне сказать! Вы ведь о нем переговоры вести будете?
– Нет! Слово даю, нет! – прокричал Георгий в ответ, его вывела из себя двусмысленность ситуации. – В том поклянусь, но больше я тебе ничего не скажу, – возбужденно продолжил он, – что хочешь со мной делай, но сперва подумай, как о том Даниил порешит, когда узнает, что гонец его тобой захвачен и жизни лишен. Кого он своим верным сыном считать будет!
Лев разжал руки, с большим трудом он смог обуздать свой гнев. Именно крутой нрав и гордость станут впоследствии виновниками его роковых ошибок.
– Уходи, – со сдержанной яростью произнес он.
Георгий помедлил, словно смысл сказанного дошел до него не сразу, затем низко склонился перед князем.
– Спаси тебя Бог, – произнес он, – я, действительно спешу по важному делу, от которого зависит судьба Галича и Владимира Волынского, не обессудь. Об этой замятне никто не узнает.
Лев чуть склонил голову в ответ. Последние слова он услышал с постыдным для себя облегчением. Приказ остановить гонца Даниила Галицкого был отдан в припадке безрассудного гнева. До него доходили слухи о том, что отец хочет вне очереди возвысить их меньшего брата – Шварна, и сейчас, как ему показалось, Даниил задумал вместе с Васильком Волынским решить это дело.
Как бы то ни было, Георгий был отправлен с иным поручением, хотя невольно был посвящен и в эту тайну.
Тысяцкий остановился напротив старшого.
– Моя сабля, – произнес он, глядя тому в глаза.
Старшой молча отдал оружие, затем вернул Семену его арсенал.
Вои неторопливо вышли из дома. Сели на коней, Георгий дал знак своей небольшой дружине трогаться. Все это произошло в гробовом молчании. Вои князя Льва недоверчиво и настороженно смотрели на это зрелище, но вышедший следом из дома старшой махнул рукой, чтобы те не препятствовали отбытию странных гостей.
Лев тоже показался на пороге, провожая отряд тысяцкого взглядом прищуренных глаз.
– Может, зря ты его отпустил? – произнес подошедший старшой.
– Пусть идет своей дорогой, – раздраженно махнул рукой князь, – он дал слово. А большего мы, все одно, от него не добились бы.
– Ты так веришь его слову? – поинтересовался старшой.
– Его слову можно верить, – зло бросил князь, – да иным у него не грех верности поучиться.
***
Лишь только отряд достиг околицы, Семен с шумом перевел дух.
– Вот это да! – воскликнул он. – Не думал, что живыми от княжича уйдем. Поначалу даже боялся, что тот тебя не сходя с места зарубит! А потом и до меня очередь дойдет! Что молчишь? Егор? Ась?
Семен удивленно перевел взгляд на своего тысяцкого.
Тот поправлял ремешок, которым пристегивались к поясу ножны византийского кинжала. Тот никак не хотел затягиваться как надо – руки тысяцкого дрожали.
– Ты чего? – с тревогой спросил Семен. – Охолони! Все уже прошло!
Георгий застегнул-таки непокорную пряжку. Чуть прикрыл глаза, вдохнул глубоко, чтобы успокоится.
– Сейчас пройдет, – почти ровно произнес он и с виноватой улыбкой добавил: – Против воли боюсь его, шалого. Кто знает, что ему в голову взбредет, князь ведь! Честное слово, с тарханом Джанибеком в Орде проще говорить было.
Семен сощурился. Несмотря на смелое и уверенное поведение тысяцкого, сотник понял, что победа в этом своеобразном поединке со Львом далась Георгию нелегко. Слишком много душевных сил он потратил на борьбу с княжичем, что был хозяином положения. Страха тысяцкого как раз никто и не заметил, даже Семен. Если бы тот хоть на миг смалодушничал, дружина не покинула бы двора.
– Сдается мне, – начал с ехидной усмешкой сотник, – ты только что нажил себе врага.
Георгий открыл глаза.
– Лев никому не друг, – ответил он, – я не мог поступить иначе.
– Знаю, – протянул Семен. – Только пусть Даниил Галицкий еще с десяток лет покняжит – на мой век хватит. Не хочется его сынку в верности присягать.
– Как Бог даст, – ответил Георгий. Его чело перечертила морщина. Даже Семену он не мог рассказать всего, что знал сам.